Даниэль Глаттауэр 
Все семь волн

История Эмми и Лео – 2

Даниэль Глаттауэр
Все семь волн

Глава первая

Через три недели 
Тема:  Привет
Привет!

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Через полгода 
Без темы 
Привет!

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Через тридцать секунд 
RE: 
Когда же это кончится?..

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Через три дня 
Тема:  Вопрос
Добрый вечер, господин системный администратор! Как поживаете? Прохладный в этом году март, не правда ли? Но по‑моему, после такой теплой зимы нам стыдно жаловаться на погоду. Ах да, между прочим: у меня вопрос. У нас с Вами есть один общий знакомый. Его зовут Лео Лайке. К сожалению, я куда‑то задевала его электронный адрес. Не будете ли Вы столь любезны, не сочтете ли Вы возможным… Спасибо.
С дружеским виртуальным приветом,
Эмми Ротнер

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Через тридцать секунд 
RE: 
Вы позволите немного критики в Ваш адрес? Вы не отличаетесь богатством фантазии.
Приятного ночного дежурства!
Эмми Ротнер

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Через четыре дня 
Тема:  Всего три вопроса
Господин системный администратор!
Позвольте говорить с Вами откровенно. Я нахожусь в бедственном положении. Мне нужен настоящий адрес господина «юзера» Лео Лайке. Он мне действительно очень нужен! Мне необходимо СРОЧНО задать этому господину три вопроса:
1. Жив ли он еще?
2. Живет ли он еще в Бостоне?
3. Живет ли он уже новым электронным романом? Если ответ на первый вопрос будет положительным, то от ответа на второй я готова его освободить. А вот положительный ответ на третий вопрос я никогда бы ему не простила. Я и слова не сказала бы, если бы за последние полгода он предпринял хоть пятнадцать «очередных разбегов» с Марлен – пусть бы она прилетала к нему в Бостон хоть каждый день; я и глазом не моргнула бы, если бы он каждую ночь торчал в дешевых бостонских плюшевых барах и каждое утро просыпался между железобетонных грудей какой‑нибудь простодушной белокурой бостонской Барби, красы и гордости местного бьюти‑бара; если бы он трижды женился и произвел на свет тройняшек‑близнецов. Запрещается ему только одно: ПИСЬМЕННО ВЛЮБЛЯТЬСЯ В ДРУГУЮ ЖЕНЩИНУ, КОТОРОЙ ОН НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ. Вот это только через мой труп! Это должно остаться в единственном экземпляре. Мне нужно быть уверенной в этом, чтобы как‑нибудь с минимальными потерями пережить ближайшие ночи. У нас упорно дует северный ветер. Дорогой системный администратор, я приблизительно могу себе представить, что Вы мне ответите, но все же убедительно прошу Вас переступить через себя и передать мое послание Лео Лайке, с которым Вы наверняка состоите в приятельских отношениях. И скажите ему, что ничего с ним не случится, если он разок выйдет на связь. Сделайте это! Вам сразу же станет легче. Ну вот, а теперь можете пробубнить свою привычную абракадабру.
С дружеским приветом,
Эмми Ротнер

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Через три с половиной месяца 
Тема:  Просьба передать сообщение
Привет, Лео!
У тебя что, в квартире новые жильцы? Если ты в Бостоне, предупреждаю тебя: не удивляйся, когда получишь счет за электричество. У них всю ночь горит свет.
Будь здоров, будь счастлив!
Эмми

Через две минуты 
Без темы 
Алло!

Через минуту 
Без темы 
Ау‑у! Господин системный администратор, где Вы?

Через минуту 
Без темы 
Мне волноваться или надеяться?

Через одиннадцать часов 
Тема:  Вернулся из Бостона
Дорогая Эмми!
У тебя потрясающее чутье! Я всего неделю как вернулся из Бостона. Что касается электричества, то его расходую я сам. Эмми, я желаю тебе… Да, чего же мне пожелать тебе после стольких месяцев? Все звучит банально. Наверное, лучше всего (хотя и рановато – за пять месяцев) пожелать тебе веселого Рождества и счастья в новом году. Надеюсь, у тебя все хорошо, по меньшей мере в два раза лучше, чем у меня.
Прощай.
Лео

Через день 
Тема:  Нет слов
Что это было? Было ли вообще что‑нибудь? И если что‑то было, что бы это ни было, – это все?.. В голове не укладывается!..
Э.

Через три дня 
Тема:  Хоть стой, хоть падай
Лео, Лео, что с тобой стало? Что с тобой сделал Бостон?
Э.

Через день 
Тема:  В заключение
Дорогой Лео!
Чувство, которое я испытываю по твоей милости уже пять дней, хуже, чем какие бы то ни было чувства, испытанные мною когда‑либо благодаря тебе, а мне довелось благодаря тебе испытать поистине жуткие чувства. Благодаря тебе я вообще знаю, насколько  жуткими могут быть жуткие чувства. (Прекрасные, кстати, тоже.) Но это  чувство мне было еще незнакомо: я стала тебе в тягость. Ты возвращаешься из Бостона, запускаешь свой Outlook в радостном предвкушении электронно‑почтовой репатриации; вот уже поступают первые, волнующие своей новизной мейлы заблудившихся в Сети подписчиц на газеты. Повод для новых виртуальных приключений с незнакомыми женщинами. Может, среди них случайно окажется и незамужняя. И вдруг – письмо от какой‑то Эмми Ротнер. Имя вроде бы знакомое. Не та ли это Эмми, которую ты в изящно‑виртуозной манере интернет‑крысолова уже почти выписал к себе в постель своими эпистолами, которая уже почти прыгнула в твои объятия, но в последний момент, в последней судороге благоразумия, все же каким‑то фатальным образом осталась за чертой твоей жизни, разминулась с тобой, чудом, в полуобморочном состоянии пролетела в миллиметре от тебя?
Прошло девять с половиной месяцев, разочарование и его источник, упомянутая Эмми Ротнер, давно забыты, и вдруг эта Эмми неожиданно появляется в твоем мейл‑боксе. И ты желаешь ей в разгар лета – очень остроумно, как в свои лучшие времена, – веселого Рождества и счастья в новом году. И привет! У нее уже был шанс. Теперь настал черед других, благо в них нет недостатка. А она мешает, она действует на нервы. Значит, надо просто игнорировать ее, верно, Лео? Рано или поздно она прекратит свои домогательства. Она уже прекращает их. Она прекратит – обещаю!

P. S.  Ты надеешься, что у меня «все хорошо, по меньшей мере в два раза лучше», чем у тебя. Увы, Лео. Я, правда, не знаю, как у тебя, но именно потому, что у меня все могло бы быть по меньшей мере в два раза лучше, чем у тебя, у меня все по меньшей мере в десять раз хуже. Но пусть это тебя не беспокоит.
Эмми

P. P. S.  Спасибо, что ты еще раз выслушал меня. Теперь можешь опять включать своего системного администратора. С ним хоть можно без помех болтать о погоде.

Через два часа 
RE: 
Я не должен был отвечать тебе, дорогая Эмми. Вот теперь я (опять) обидел тебя, а я совсем не хотел этого. ТЫ НИКОГДА НЕ БЫЛА И НЕ БУДЕШЬ МНЕ В ТЯГОСТЬ. Ты знаешь это. Иначе я был бы сам себе в тягость, потому что ты – часть меня. Я постоянно ношу тебя с собой, по всем континентам и во всех эмоциональных состояниях, как желанный образ, как иллюзию совершенства, как идеал любви. Так что ты была со мной все эти девять с лишним месяцев в Бостоне и сейчас вместе со мной вернулась назад.
Но, Эмми, моя «физическая» жизнь все это время не стояла на месте, она должна была идти дальше. Передо мной открылась некая новая перспектива: я познакомился в Бостоне с одной женщиной. Пока еще рано говорить о… ну, ты знаешь о чем. Но мы с ней решили попытать счастья друг с другом. У нее тут намечается работа; возможно, она переедет сюда.
В ту жуткую ночь, когда наша «первая, и последняя, встреча» с треском провалилась, по причине отмены ее в одностороннем порядке, я оборвал нашу виртуальную связь самым варварским способом. Ты тогда приняла решение, хотя до сих пор не желаешь в этом признаться, и я помог тебе его осуществить. Я не знаю, какие у тебя сейчас отношения с Бернардом и с твоей семьей. Да и не хочу знать, потому что это не имеет к нам с тобой никакого отношения. Наступившая многомесячная пауза в нашей переписке была мне просто необходима. (Наверное, мне нельзя было ее прерывать.) Она была необходима, чтобы законсервировать наш уникальный опыт, сохранить до конца жизни нашу глубокую, проникновенную, интимную не‑встречу. Мы дошли с тобой до последней точки. Дальше пути не было. Продолжения у этой истории нет, и сейчас, спустя почти год, – тоже. Сейчас – тем более. Пожалуйста, Эмми, пойми и ты это! Будем дорожить тем, что было. И оставим все как есть, иначе мы все разрушим.
Твой Лео

Через десять минут 
RE: 
Лео, это просто шедевр, настоящее лакомство для души! Ты в рекордный срок вошел в форму и подтвердил свои лучшие результаты! «Эмми, ты – иллюзия совершенства, но я больше не желаю иметь с тобой дело!» Понимаю. Понимаю. Понимаю… Завтра отвечу подробнее. Извини, но я не могу лишить тебя этого «удовольствия».
Спокойной ночи!
Твоя И. С.

На следующий день 
Тема:  Достойное завершение
О'кей, буду ценить то, что было. И оставлю все как есть. И ничего не разрушу. Я уважаю твою позицию, дорогой мой бывший друг по переписке Лео Лайке «Дальше пути не было». Я смиряюсь с тем, что ты хочешь оставить меня и «наше дело» в воспоминаниях. Для «иллюзии совершенства» я, пожалуй, слишком несовершенна и к тому же утратила немало своих собственных иллюзий, но я все же как‑никак твой «идеал любви», хотя и с другой планеты. В твоей Синди – ее ведь наверняка зовут Синди? – я вижу ее как живую и слышу, как она шепчет тебе на ухо: «I'm Cindy» (хи‑хи!), «but you can call me Cinderella» (хи‑хи‑хи!) – так вот, в Синди, может быть, можно отрыть пусть далеко не самый высший, но зато вполне земной идеал любви. Его можно открыть, а самое главное – ему можно найти применение. Меня ты – для естественного баланса своего телесного и духовного начал – повсюду носишь с собой как «желанный образ», и, конечно, я прекрасно понимаю, что тебе надо следить, как бы эта ноша не стала слишком тяжелой и ты не нажил себе с этим «желанным образом» грыжу.
Хорошо, Лео, я облегчу твою ношу, я облегчу «нашу» задачу, я испарюсь, исчезну из твоей жизни. Я (скоро!) перестану писать тебе мейлы. Обещаю. Но можно твоему «желанному образу» выразить еще одно‑единственное желание, самое‑самое‑самое последнее? ВСЕГО ОДИН ЧАС, всего один час лицом к лицу. Поверь мне, более надежного консерванта для нашего совместного опыта не найти. Потому что единственно разумный конец глубокой, проникновенной не‑встречи – это встреча. Я ничего от тебя не требую, я ничего от тебя не жду. Мне просто нужно хоть раз в жизни увидеть тебя, поговорить с тобой, почувствовать твой запах. Мне нужно хоть раз увидеть, как шевелятся твои губы, когда ты произносишь «Эмми». Мне нужно увидеть, как поклонятся мне твои ресницы, прежде чем опустится занавес.
Дорогой Лео, ты прав, у нашей истории нет разумного продолжения. Но у нее может быть достойное завершение. И я прошу тебя об этом, только об этом!
Твоя Иллюзия Совершенства

Через три часа 
RE: 
Памела

Через минуту 
RE: 
???

Через тридцать секунд 
RE: 
Ее зовут не Синди, а Памела. Да, я знаю, довольно дурацкое имя. Отцам опасно доверять выбор имени для дочери. Но выглядит она совершенно иначе, честное слово!
Спокойной ночи, Эмми!

Через сорок секунд 
RE: 
Дорогой Лео, за это я тебя и люблю!
Прости мне мои выпады. Я чувствую себя такой слабой! Такой слабой…
Спокойной ночи!
Эмми

Глава вторая

На следующий день 
Тема:  Ну хорошо
Давай встретимся.
Лео

Через три минуты 
RE: 
Вот это по‑мужски! Коротко и ясно. Отличная идея, Лео. Где?

Через час 
RE: 
В кафе.

Через минуту 
RE: 
С десятью черными ходами и аварийными выходами.

Через пять минут 
RE: 
Я предлагаю кафе «Хубер». Так близко друг к другу мы никогда и нигде не были. (Я имею в виду территориально.)

Через сорок секунд 
RE: 
Ты опять вышлешь вперед свою сестру произвести разведку на местности: что это за Эмми такая?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Нет, на этот раз я приду один, совершенно открыто и подойду прямо к тебе.

Через три минуты 
RE: 
Послушай, Лео, меня немного смущает твоя, в общем‑то, не свойственная тебе решительность. Почему так вдруг? Почему ты хочешь со мной встретиться?

Через сорок секунд 
RE: 
Потому что этого хочешь ты.

Через тридцать секунд 
RE: 
И потому что ты хочешь поскорее разделаться с этим.

Через две минуты 
RE: 
Потому что я хочу, чтобы ты поскорее убедилась в том, что я не хочу поскорее разделаться с этим.

Через тридцать секунд 
RE: 
Лео, не увиливай от ответа. Ты хочешь поскорее разделаться с этим!

Через минуту 
RE: 
Мы оба хотим поскорее разделаться с этим. Мы хотим разделаться с этим из самых лучших побуждений. Речь идет о «достойном завершении». Это твои слова, дорогая Эмми!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Но я не хочу, чтобы ты встречался со мной только для того, чтобы поскорее разделаться с этим. Я не твой стоматолог!

Через полторы минуты 
RE: 
Хотя и часто попадаешь в самый нерв. ЭММИ, ПОЖАЛУЙСТА!! Давай доведем дело до конца. Это было твое настоятельное желание, причем вполне оправданное желание. Ты обещала, что мы тем самым не разрушим наше «мы». Я полагаюсь на тебя и на твое «мы», на мое «мы» и на наше общее «мы». Мы встретимся лицом к лицу, на час, за кофе! Когда тебе удобно? В субботу? В воскресенье? В обед? После обеда?

Через три часа 
Без темы 
Ты так и не ответишь мне сегодня, Эмми? Если нет – спокойной ночи! (Если да – спокойной ночи!)

Через минуту 
RE: 
Лео, ты еще что‑нибудь чувствуешь, когда пишешь мне? У меня такое чувство, что ты уже ничего не чувствуешь. И это чувство – не из приятных.

Через минуту 
RE: 
Эмми, у меня есть пара огромных шкафов и сундуков, битком набитых чувствами к тебе. Но они запираются на ключ, и этот ключ у меня в кармане.

Через сорок секунд 
RE: 
А этот ключ, случайно, не из Бостона? И он не называется «Памела»?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Нет, это международный ключ, и называется он «разум».

Через тридцать секунд 
RE: 
Но он работает только в одном направлении: он только запирает. И твои чувства задыхаются в шкафах и сундуках.

Через сорок секунд 
RE: 
Мой разум следит за тем, чтобы туда поступал воздух.

Через тридцать секунд 
RE: 
Но наружу ты их не выпускаешь. Они не знают, что такое свобода. Лео, должна сказать, что у тебя ограниченный набор чувств. Тебе следует над этим поработать. А я (по совету своего разума) на сегодня прощаюсь с тобой и займусь перевариванием сказанных или не сказанных тобой слов о предстоящей встрече.

Через двадцать секунд 
RE: 
Приятных тебе сновидений, Эмми!

На следующий день 
Тема:  Финишная прямая
Привет, Лео!
Давай действительно поскорее с этим разделаемся.
Я могу в субботу в 14.00.
Сказать, как я выгляжу, чтобы тебе не пришлось меня долго искать? Или ты предпочитаешь, чтобы я нашла тебя? Например, ты сидишь где‑нибудь среди толпы со скучающей миной, листаешь газету и ждешь, что я к тебе обращусь. Я произношу что‑нибудь вроде: «Простите, этот стул занят? Э‑э‑э… вы, случайно, не господин Лайке с запертым шкафом для чувств? Ну а я – Эмми Ротнер. Рада, что все‑таки наконец удостоилась чести познакомиться с вами… (И, покосившись на газету.) Что там еще новенького в мире?»

Через два часа 
Тема:  Извини
Лео, извини меня, пожалуйста, за мой последний мейл! Он был такой… такой… Во всяком случае, не очень любезный. За такой мейл мне, собственно, полагается «системный администратор».

Через десять минут 
RE: 
Какой «системный администратор»?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Ах, не обращай внимания. Это такая новая шутка, известная только мне одной. В субботу в 14.00 тебе удобно?

Через минуту 
RE: 
Суббота, в 14.00 – пойдет. Желаю тебе приятной среды, дорогая Эмми!

Через сорок секунд 
RE: 
Что означает: «Дорогая Эмми, в эту среду можешь больше не ждать мейлов от Лео».

Через семь часов 
Без темы 
По крайней мере, ты последователен!

Через три часа 
Тема:  Просто так
Лео, у тебя еще горит свет? (Ты можешь не отвечать. Я спросила просто так. Сама себя. А если я спросила сама себя, то почему бы мне, собственно, тут же не спросить и тебя, верно?)

Через три минуты 
RE: 
Эмми, чтобы уберечь тебя от неправильного ответа на этот вопрос, отвечаю: да, у меня еще горит свет.
Спокойной ночи!

Через минуту 
RE: 
А что ты делаешь?
Спокойной ночи!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Пишу.
Спокойной ночи!

Через сорок секунд 
RE: 
Кому? Памеле?
Спокойной ночи!

Через тридцать секунд 
RE: 
Тебе!
Спокойной ночи!

Через сорок секунд 
RE: 
Мне? А что ты пишешь?
Спокойной ночи!

Через двадцать секунд 
RE: 
Спокойной ночи!

Через двадцать секунду 
RE: 
А, ну да, конечно.
Спокойной ночи!

На следующий день 
Тема:  Еще два дня
Дорогой Лео!
Это последний мейл, который я посылаю тебе до того, как ты (первым) напишешь мне. Я посылаю его, просто чтобы сообщить это. Если ты не ответишь, то мы увидимся послезавтра в 14.00 в кафе «Хубер». Я, конечно же, не собираюсь блуждать среди столиков, изображая ходячий вопросительный знак. Я буду сидеть где‑нибудь в тихом уголке и ждать, когда явится мужчина, который два года на моих глазах письменно выращивал, а потом выкорчевывал свои чувства ко мне, прежде чем отправиться в Бостон и запереть эти чувства в специально изготовленном шкафу. Когда этот мужчина найдет меня и усядется напротив, чтобы мы наконец могли достойно разделаться с этим виртуальным приключением. Поэтому я призываю тебя: постарайся меня узнать. У тебя, как известно, есть три варианта на выбор. Если ты забыл, как меня описала твоя сестра, я охотно напомню тебе свои приметы. (У меня совершенно случаааайно сохранился твой тогдашний мейл.) Эмми № 1: маленького роста, короткие темные волосы (хотя за полтора года они вполне могли отрасти), тип: женщина‑мальчик, «прятала легкую неуверенность под маской высокомерия, исполненного чувства собственного достоинства», голова гордо вскинута, взгляд сверху вниз, тонкие черты лица, быстрая моторика, подвижная, темпераментная. Эмми № 2: высокая блондинка с пышным бюстом, женственная, движения плавные, замедленные. Эмми № 3: среднего роста, брюнетка, робкая, нелюдимая, меланхолический вид. Ну вот, теперь, я думаю, ты меня найдешь.
Пиши. Или хотя бы приятно проведи оставшиеся два дня, мой дорогой.
И смотри не потеряй ключ от шкафа!
Эмми

Через десять минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Ты мне очень помогла. Сказав, возможно, даже больше, чем хотела. Ты окончательно рассекретилась: ты – Эмми № 1, что я с самого начала и предполагал. Хочешь знать, чем ты себя выдала?

Через минуту 
RE: 
Конечно хочу! Я люблю в тебе азартного психолога‑любителя, Лео! У меня сразу возрастают шансы вернуть тебя к жизни от полной остановки кровообращения и даже принудить тебя писать мейлы, несмотря на отсутствие твоих запертых в шкафу чувств.

Через пятнадцать минут 
RE: 
Дорогая Эмми № 1!
У меня тоже – совершенно случааааайно – сохранились наши мейлы, в которых мы диагностировали друг друга на расстоянии. При описании Эмми № 2 ты опустила такие названные моей сестрой определения, как «очень независимый вид», «уверенная в себе, cool», «на мужчин смотрела как бы невзначай, но прицельно и внимательно», и такие характерные признаки, как «стройные, длинные ноги» и «красивое лицо». Тебе важно было лишь указать на ее замедленные движения и большую грудь (объект твоего неистощимого сарказма с самого начала нашей переписки). Сразу видно, что ты не питаешь к Эмми № 2 особо дружеских чувств. Значит, это не ты. То же самое с Эмми № 3 – она тебя не интересует. Ты подчеркиваешь в ней именно робость – черту, судя по всему, совершенно не свойственную тебе самой. И ты обходишь молчанием «экзотический цвет кожи», «большие миндалевидные глаза», «затуманенный взгляд» – все то, что могло бы показаться в ней интересным для мужчины. Только в отношении Эмми № 1 ты проявила поистине королевскую щедрость, дорогая Эмми. Тебе было важно обратить внимание на то, что ее короткие темные волосы за полтора года могли отрасти; ты подробно цитируешь ее описание: «прятала легкую неуверенность под маской высокомерия, исполненного чувства собственного достоинства», «голова гордо вскинута», «взгляд сверху вниз», «темпераментная». При этом, называя «быструю моторику» и «подвижность», ты опускаешь «нервная и суетливая». Эти твои качества тебе самой не нравятся. Итак, дорогая Эмми, я буду рад увидеть тебя в субботу с твоими темными волосами, гордо поднятой головой и нервно‑суетливыми движениями за одним из столиков кафе.
До скорой встречи,
Лео

Через десять минут 
RE: 
Если бы я знала, с какой эйфорией ты можешь реагировать/писать, когда тебе кажется, что ты видишь кого‑то насквозь, я бы старалась быть для тебя более «прозрачной», дорогой мой. И все же хочу тебя предостеречь: будь на всякий случай готов к любой Эмми. Кто знает, как причудлива игра жизни за пределами наших мониторов, как сильно или слабо она отражается здесь, в виртуальном мире, где слова сами определяют свой смысл. Между прочим, дорогой мой, это ты всегда находился в состоянии войны с дамскими бюстами. Одно лишь упоминание этой части тела, похоже, вызывало у тебя какой‑то эдиповский стресс и дискомфорт. По‑другому я не могу объяснить тот факт, что ты постоянно садишься на своего любимого конька – на «большую грудь» (прошу прощения за столь смелую метафору).
До скорой встречи,
Эмми

Через пять минут 
RE: 
Мы можем с успехом продолжить эту дискуссию в кафе. Похоже, нам все равно будет не вырваться за рамки темы «грудь или не грудь, большая или маленькая», моя милая, моя драгоценнейшая, моя милая драгоценнейшая.

Через десять минут 
RE: 
Во время нашей встречи прошу исключить следующие темы:
1. Грудь и все прочие части тела. (Мне не хотелось бы беседовать о внешности, мы сами ее увидим.)
2. «Пэм» (и то, как она представляет себе свое будущее в «старой Европе» рядом с ходячим шкафом для чувств Лео Лайке).
3. Все сугубо личные, далекие от Эмми дела Лео Лайке.
4. Все сугубо личные, далекие от Лео дела Эмми Ротнер.
Во время этой встречи – пожалуйста! пожалуйста! очень прошу! – ничего и никого другого, кроме нас самих. Как ты думаешь, получится?

Через восемь минут 
RE: 
Но о чем же мы тогда будем говорить? Тем для беседы, прямо скажем, остается не много.

Через пятнадцать минут 
RE: 
Лео, мне кажется, тебя опять потихоньку начинает одолевать страх – этот хронический, дремлющий в глубине твоей души страх соприкосновения с Эмми. Ты ведь, конечно, предпочел бы тему «большой груди», верно? О чем мы будем беседовать? Мне все равно. Будем делиться воспоминаниями детства. Я не стану подвергать критическому анализу форму и содержание твоих монологов, меня интересует только то, как  ты их будешь произносить.
Лео, я хочу ВИДЕТЬ, как ты говоришь. Я хочу ВИДЕТЬ, как ты слушаешь. Я хочу ВИДЕТЬ, как ты дышишь. Я хочу после стольких месяцев тесной, доверительной, многообещающей, заторможенной, непрекращающейся, прерванной, реализованной, нереализованной виртуальности наконец‑то, под занавес, действительно ВИДЕТЬ. Всего один час. И больше ничего.

Через семь минут 
RE: 
Хочется надеяться, что ты не будешь разочарована. Потому что ничего особенного ты не увидишь – ни в моей внешности, ни в том, как я говорю, слушаю и тем более дышу (я простужен). Но ты захотела этого, сама пожелала этой встречи.

Через три часа 
Тема: ??
Я (опять) сказал что‑нибудь не то?
Приятного вечера,
Лео

На следующий день 
Тема:  Страх
Доброе утро, Эмми!
Да, мне страшно. Мне страшно, что когда ты меня увидишь, я мгновенно утрачу значение, которое имел в твоих глазах (и может, все еще имею). Мне кажется, что мои слова на мониторе читаются лучше, чем смотрится мое лицо. Может, ты будешь шокирована и тебе станет жаль свои мысли и чувства, которые ты целых два года на меня тратила. Это я и имел в виду, когда написал: «Но ты захотела этого, сама пожелала этой встречи». Надеюсь, теперь ты меня поймешь. Если ты не ответишь, то – до завтра.
Лео

Через пять часов 
RE: 
Да, теперь я тебя понимаю, ты выразился достаточно ясно. Тебе в нашем «мы» всегда важно было исключительно то, какое значение ты  можешь иметь для меня.  От этого зависит значение, которое я  имею для тебя.  То есть: если ты для меня много значишь, то и я что‑то значу для тебя. Если ты для меня мало значишь, то и я ничего не значу для тебя. Ты прекрасно можешь обойтись без меня в физическом плане, специально для этого тебе со мной встречаться необязательно. Потому‑то реальная перспектива этой вынужденной встречи и не вызывает у тебя особого восторга. Ведь кто и что Я на самом деле – для тебя не имело и не имеет значения. Но, Лео, что касается твоего страха, могу тебя успокоить: твое значение для меня – на верном пути к тому, чтобы исчезнуть без следа еще до встречи (каким бы нелепым с точки зрения стиля ни показалось тебе это предложение). Так что можешь выглядеть как хочешь, драгоценнейший мой.

Через десять минут 
RE: 
Лучше всего нам оставить эту затею со встречей, драгоценнейшая моя.

Через двадцать секунд 
RE: 
Да, оставим эту затею. Лучше всего тебе сразу же опять активировать свое «сообщение об отъезде адресата», драгоценнейший мой.

Через десять минут 
RE: 
Это я виноват. Мне не надо было отвечать тебе после возвращения из Бостона.

Через минуту 
RE: 
Это я виновата. Мне не надо было писать тебе, что в твоей квартире в три часа утра горит свет. Какое мне дело до твоего света? Кстати, чтобы ты не переоценивал свое значение для меня – я тогда просто случайно проезжала мимо на такси.

Через две минуты 
RE: 
Конечно, тебе нет никакого дела до моего света, но это было очень мило с твоей стороны, что ты пыталась сэкономить мне электричество. Кстати (хотя для нашей ситуации это вроде бы не имеет значения): из такси не видно, горит у меня свет или нет.

Через минуту 
RE: 
Ну, значит, это был двухэтажный автобус или самолет. В свете сегодняшней ситуации это уже абсолютно все равно.
Спокойной ночи!

Через семь часов 
RE: 
На тот случай, если ты случайно не пролетала мимо и не увидела это сама, – в моей квартире опять горит свет. Я не могу спать.

Через десять минут 
Тема:  Важное значение
Эмми, позволь мне все объяснить.
1. То, что  ты значишь для меня, значит для меня по крайней мере столько же, сколько я значу для тебя.
2. Именно потому, что ты для меня так много значишь, для меня и имеет такое большое значение, сколько я значу для тебя.
3. Если бы ты не значила для меня так много, мне было бы все равно, сколько я значу для тебя.
4. Но так как мне это совсем не все равно, то получается, что ты для меня значишь так много, что мне не может быть все равно, сколько я значу для тебя.
5. Если бы ты знала, сколько ты значишь для меня, ты бы поняла, почему я не хочу утратить свое значение для тебя.
6. Вывод 1: ты явно не знала, как много ты для меня значишь.
7. Вывод 2: может быть, теперь ты это знаешь.
8. Я просто засыпаю. Спокойной ночи.

Через четыре часа 
RE: 
Доброе утро, Лео. Этого мне еще никто не говорил. Думаю, вряд ли вообще кто‑нибудь когда‑нибудь кому‑нибудь такое говорил. И не только потому, что это невозможно так (сложно) сформулировать дважды. А еще и потому, что вряд ли кто‑нибудь, кроме тебя, способен мыслить так эмоционально. Спасибо тебе! Ты даже не представляешь себе, что это для меня значит!!!
Сегодня в 14.00 в кафе «Хубер»?

Через час 
RE: 
Сегодня в 14.00 в кафе «Хубер».

Через минуту 
RE: 
Значит, через четыре часа и двадцать шесть минут.

Через минуту 
RE: 
Двадцать пять.

Через минуту 
RE: 
Двадцать четыре.

Через сорок секунд 
RE: 
И на этот раз ты действительно придешь!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Ну конечно. А ты?

Через две минуты 
RE: 
Ну конечно. Я же не могу лишить нас нашего «достойного завершения».

Через двадцать минут 
RE: 
Этот твой мейл был последний?

Через двадцать секунд 
RE: 
Нет. А твой?

Через тридцать секунд 
RE: 
Тоже нет.
Ты волнуешься?

Через двадцать секунд 
RE: 
Да. А ты?

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Да, очень.

Через тридцать секунд 
RE: 
Можешь не волноваться. Я довольно заурядный человек, и первое впечатление от меня не дает повода для волнения.

Через двадцать секунд 
RE: 
Лео, теперь уже поздно думать про «ограничение ущерба»! Этот твой мейл был последний?

Через тридцать секунд 
RE: 
Предпоследний, моя дорогая Эмми.

Через десять секунд 
RE: 
А я отправляю тебе свой последний мейл! Пока, дорогой мой Лео. Добро пожаловать в новую страну – страну встреч!

Глава третья

Вечером следующего дня 
Без темы 
Спасибо, Эмми.
Лео

Утром следующего дня 
Без темы 
Не за что, Лео.
Эмми

Через двенадцать часов 
Тема:  Это было…
…так ужасно?..

Через два часа 
RЕ: 
Зачем ты спрашиваешь, Лео? Ты ведь знаешь, как это было. Ты ведь присутствовал при этом. Ты лично, собственной персоной, в течение шестидесяти семи минут сидел напротив своей «иллюзии совершенства» и по меньшей мере в течение пятидесяти четырех минут улыбался ей. Я уж не буду перечислять всего того, что ты вложил в эту улыбку, – настолько широким был спектр твоих чувств. Во всяком случае, он включал в себя и приличную порцию смущения. Но сказать, что это было ужасно? Нет, я бы так не сказала. Никакого ужаса не было вообще. Надеюсь, твое горло уже проходит. Напоминаю: пастилки «Исла‑минт», лучше со вкусом смородины. А перед сном полоскать горло отваром шалфея!
Приятного вечера,
Эмми

Через десять минут 
RE: 
«Никакого ужаса не было вообще». А что же это было, дорогая Эмми? Что это вообще было?

Через пять минут 
RE: 
Послушай, Лео, с каких это пор ты задаешь интересные вопросы? Не ты ли у нас заведуешь интересными ответами? Короче: если никакого ужаса не было, то что же это тогда было, дорогой Лео? Не торопись, подумай как следует.
Спокойной ночи.

Через три минуты 
RE: 
Как это возможно, что две одинаковые Эмми пишут и говорят настолько непохоже по тону?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Это достигается постоянными упражнениями, господин лингвопсихолог!
Спокойного сна и приятных сновидений!
Кстати: «Спасибо, Эмми» – это слабо, дорогой Лео. Очень слабо. Это гораздо ниже твоих способностей.

Вечером следующего дня 
Тема:  Чужой человек
Дорогая Эмми!
Я уже целый час пишу и удаляю предложения, в которых пытаюсь выразить, как я чувствовал себя во время нашей встречи. Мне никак не удается свести свои впечатления к единому знаменателю. Что бы я ни говорил о тебе, все звучит банально, плоско, все – «гораздо ниже моих способностей». Сейчас я попробую сделать по‑другому: я расскажу тебе, как чувствовала себя во время нашей встречи ты. 
Ты позволишь мне в виде исключения воспользоваться твоей довольно удобной формой изложения – по пунктам? Итак:
1. Тебе не понравилось, что я пришел раньше тебя.
2. Ты удивилась, что я сразу же тебя узнал, – ты ведь была уверена, что я не ожидал увидеть именно «эту» Эмми.
3. Тебе не понравилось, что я поцеловал тебя в щеку, как будто это был уже давным‑давно привычный для нас ритуал. (Поцелуй в другую щеку ты успела предотвратить, я заметил, как ты отстранилась.)
4. У тебя с первой секунды было такое чувство, как будто ты имеешь дело с совершенно чужим человеком, который утверждает, что он – Лео Лайке, но не представляет ни единого доказательства данного факта.
5. Этот чужой отнюдь не был тебе антипатичен. Он смотрел тебе в глаза. Он вовремя открывал и закрывал рот. Он не грешил излишней словоохотливостью. Он не впадал в панику, когда паузы затягивались. У него не было ни неприятного запаха изо рта, ни нервного тика. Он был занятным, незанудным, хотя и немного хриплым собеседником. Тем не менее ты постоянно поглядывала на свои изящные, изумрудного цвета часики, украшавшие еще более изящное запястье, чтобы видеть, сколько тебе еще осталось терпеть эту повинность изображать близость и смотреть, как ее изображает собеседник, близость, о которой в общественном месте смешно даже думать. Ничто во мне не показалось тебе знакомым. Ничто во мне не было тебе близко. Ничто во мне не тронуло тебя. Ничто во мне не напомнило тебе о пишущем Лео Лайке. Ничто из мейл‑бокса не попало в это маленькое пространство, ограниченное столиком кафе.
Ни одно из твоих ожиданий не оправдалось, дорогая Эмми. И поэтому в отношении Лео Лайке ты в какой‑то мере испытала… нет, «разочарование» – это было бы, пожалуй, слишком сильное выражение. Отрезвление – да, эта формулировка подходит больше. «Вот, значит, он какой, этот Лео Лайке. Ясно. Да…» Приблизительно так ты теперь думаешь. Верно?

Через час 
RE: 
Спасибо за комплимент, дорогой Лео. Мои зеленые часы действительно очень красивы, я ношу их уже много лет. Я купила их у одного сербского антиквара в Лейпциге. Он сказал: «Идет хорошо, ты смотреть день, ты смотреть ночь, всегда правильно самое время». И действительно – когда бы я ни посмотрела на часы, всегда было «самое время». Вот и сейчас – «самое время».
Всего самого доброго.

Через десять минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Твои отходные маневры и в самом деле очень элегантны, почти кокетливы. Но не кажется ли тебе, что было бы честнее сказать мне, почему ты злишься? Мне было бы гораздо легче бороться ночью с бессонницей. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

Через двадцать минут 
RE: 
О'кей, Лео, мне, собственно, интереснее узнать, что ты  думаешь обо мне и как ты  чувствовал себя во время встречи (если ты, конечно, что‑то чувствовал). Мои собственные чувства и ощущения мне все‑таки известны немного лучше, чем тебе. Поверь мне. Но это очень мило с твоей стороны, что ты не пожалел усилий, чтобы рассказать мне о них.
Спокойной ночи.

На следующий вечер 
Тема:  Отсутствующий
Дорогой Лео!
Я вижу, что ты испытываешь определенные трудности с письменной речью. Может, ты просто немного переутомился со своей непринужденностью в кафе. Но я не хочу портить игру: я скажу тебе, как ты  чувствовал себя во время нашей встречи. Итак:
1. Ты так блестяще подготовился к тому, чтобы быть безупречным, ловким, галантным, уверенным в себе и в то же время скромным завершителем электронно‑почтовых романов Лео Лайке, независимо от того, какая именно Эмми явится на встречу, что, в сущности, было уже почти не важно, какая Эмми пришла в конце концов.
2. Поздравляю, Лео, тебе почти удалось скрыть свое изумление по поводу того, насколько я не похожа на ту Эмми, которую ты ожидал увидеть.
3. Поздравляю, Лео, тебе почти удалось скрыть свое изумление по поводу того, насколько невысокой, темноволосой и робкой я вдруг оказалась. (Меланхолию я на всякий случай сдала в гардероб. И правильно сделала.)
4. Поздравляю, Лео, тебе почти удалось скрыть, как трудно тебе было припарковать свои хрустально‑прозрачные, окруженные синевой горных рек зрачки в моих глазах и при этом сохранить свою безобидную, сдержанно‑приветливую улыбку «Я принимаю всех Эмми такими, какие они есть».
5. Лео, в рейтинге ста самых симпатичных участников свиданий вслепую, с которыми среднестатистическая Эмми от двадцати до шестидесяти лет не раздумывая встретилась бы и второй раз – чтобы по меньшей мере пройти с ним огонь и воду, – ты, без всяких сомнений, вошел бы в первую пятерку. (Штрафные очки тебе полагаются исключительно за поцелуй в щеку, несколько скомканный по причине его перфекционистски‑нарочитой небрежности; над этим тебе действительно надо еще поработать.)
6. Но увы, увы и еще раз увы! Я не среднестатистическая, а именно та, совершенно конкретная Эмми, которая и в самом деле думала, что знает тебя «лично», и заявляла, что видела тебя, так сказать, во всей красе в дни (и ночи!) открытых шкафов с чувствами. (Обычно в эти моменты по какому‑то странному совпадению были открыты и твои шкафы для вина.)
7. Нет, дорогой Лео, ты не был для меня в тот момент чужим, ты просто не дал мне возможности воспринять тебя как чужого человека. Тебя – если не считать твоей внешней оболочки – просто не было, ты публично спрятался от меня.
8. Нашу встречу можно кратко, в семи словах, охарактеризовать следующим образом: я была робкой, а ты наглухо закрытым. Отрезвление? Ну что ж, если быть откровенной, в какой‑то мере – да. Предшествовавшие этому два года, включая и твою внутреннюю Эмми‑грацию в Бостоне, были все‑таки ощутимо содержательней.
Поцелуй в щеку. А сейчас я опять достаю свою меланхолию и иду с ней в душ.

Через четыре часа 
Тема:  Ах да, кстати
Классная куртка! Тебе очень идет голубой цвет. Ах да, кстати – приятного путешествия в Лондон! (Можешь не отвечать.)

Через пять минут 
RE: 
Эмми, можно задать тебе один вопрос личного характера?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Чувствую, мало мне не покажется!

Через сорок секунд 
RE:
Ты все еще живешь с Бернардом?

Через тридцать секунд 
RE:
Ну да. Конечно. Естественно. А почему ты спрашиваешь?

Через сорок секунд 
RE: 
Просто так, из личного интереса.

Через двадцать секунд 
RE: 
Ко мне?

Через тридцать секунд 
RE: 
К твоей жизни.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Вот как. Лео, можно мне тоже задать тебе один вопрос «личного характера»?

Через двадцать секунд 
RE: 
Можно.

Через двадцать секунд 
RE: 
Ты жалеешь о том, что увидел меня?

Через тридцать секунд 
RE: 
Эмми, можно мне задать тебе в этой связи один вопрос очень «личного характера»?

Через двадцать секунд 
RE: 
Можно.

Через тридцать секунд 
RE: 
А об этом можно жалеть?

Через сорок секунд 
RE: 
Хочешь получить на это честный ответ «очень личного характера»?

Через двадцать секунд 
RE: 
Хочу.

Через тридцать секунд 
RE: 
Я всегда думала: «Нет, об этом жалеть нельзя». Но я бы не удивилась, если бы узнала, что ты  жалеешь об этом.
Спокойной ночи, дорогой мой мастер письменной речи.

Через двадцать секунд 
RE: 
С тех пор как я увидел тебя, я еще в десять раз больше восхищаюсь тем, как уверенно ты умеешь иронизировать над своей неуверенностью.
Спокойной ночи, дорогая моя мастерица письменной речи.

Через сорок секунд 
RE: 
Смотри‑ка, виртуальный Лео потихоньку опять берет верх. Когда ты как‑нибудь в очередной раз соберешься проветрить свой шкаф с чувствами, вспомни об уверенно иронизирующей над своей неуверенностью Эмми.

Через тридцать секунд 
RE: 
A «Пэм» тоже отправляется с тобой в Лондон?

Через сорок секунд 
RE: 
Она уже там.

Через тридцать секунд 
RE: 
О, как удобно. Ну что ж, спокойной ночи и мягкой посадки!

Через двадцать секунд 
RE: 
Спокойной ночи, Эмми.

Глава четвертая

Через месяц 
Тема:  Привет, Эмми!
Привет, Эмми!
Ты, случайно, не пролетала вчера ночью на самолете мимо моей квартиры и не делала фотоснимки со вспышкой? Если нет, значит, это была гроза.
Во всяком случае, я вспомнил о тебе и уже не мог уснуть. Как ты поживаешь?
Всего самого доброго,
Лео

Через пять часов 
RE: 
Привет, Лео!
Какой сюрприз! Я не ожидала, что ты, основательно переварив нашу «встречу» и промолчав целый месяц, все‑таки найдешь в себе силы еще раз написать мне. Кстати, кому ты пишешь? О ком именно ты думаешь, думая обо мне (после того, как гром и молнии так любезно напомнили тебе об Эмми)? Ты думаешь о том безликом и бестелесном «желанном образе», о своем «идеале любви», о своей «иллюзии совершенства»? Или ты думаешь о той робкой особе с затуманенным взглядом из кафе «Хубер»? (Если ты намерен ответить в течение следующего месяца, то я сделаю еще один шаг и спрошу, что  ты конкретно думаешь об одной из этих двух Эмми, если ты, конечно, думаешь об одной из нас.)
Всего самого доброго,
Эмми

Через тридцать минут 
RE: 
Я думаю о той Эмми, которая тонкими пальчиками – такими нежными, что, казалось, они вот‑вот растают в воздухе, – то и дело убирала за уши нависшие на глаза воображаемые пряди волос, словно желая освободить свой взгляд от этой туманной поволоки, чтобы наконец обрести способность еще и видеть вещи так же ясно и отчетливо, как она уже давно умеет их описывать. И я вновь и вновь спрашиваю себя, счастлива ли эта женщина в своей жизни.

Через десять минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Каждый день по такому мейлу – и я была бы самой счастливой женщиной на свете!

Через три минуты 
RE: 
Спасибо, Эмми. Но к сожалению, счастье складывается не из мейлов.

Через минуту 
RE: 
…а из чего? Из чего складывается счастье? Скажи мне, я так хочу знать это!!!

Через пять минут 
RE: 
Из чувства защищенности, из близости, из общности интересов, взглядов, вкусов, чувств и т. д., из участливого внимания, вдохновения, из идей, представлений, испытаний, целей. И этот перечень наверняка можно продолжить.

Через три минуты 
RE: 
Ой! Это пахнет сплошным стрессом, современным десятиборьем, спортивными неделями счастья с обязательным смотром достижений и анализом лежащих в основе счастья добродетелей и функций. Нет уж, лучше просто каждый день по одному мейлу от Лео с маленькой воображаемой прядью волос. Желаю тебе приятного вечера! Как хорошо, что ты еще не забыл меня.
Поцелуй в щеку,
Эмми

На следующий день 
RE: 
Дорогой Лео!
Ты знаешь, о чем я тебя сейчас спрошу!

Через двадцать минут 
RE: 
При виде твоего исполненного решимости восклицательного знака начинаю догадываться.

Через минуту 
RE: 
Итак, Лео, о чем я хочу тебя спросить?

Через три минуты 
RE: 
«Как все было в Лондоне?»

Через минуту 
RE: 
Ах, Лео, это ты бы так сформулировал вопрос. Ты же знаешь, я называю вещи своими именами. Итак: что с «Пэм»?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Во‑первых, «Пэм» не нуждается в кавычках. Во‑вторых, Пэм зовут Памелой. В‑третьих, Памела – не «вещь»!

Через две минуты 
RE: 
Ты ее любишь?

Через три часа 
Без темы 
Долго же ты думаешь!

Через десять минут 
RE: 
Эмми, об этом, пожалуй, еще рано говорить.

Через три минуты 
RE: 
Очень ловко сформулировано, дорогой Лео.
Я теперь должна ломать себе голову, что имеет в виду Лео – рано говорить о любви или рано говорить с Эмми о «Пэм» (пардон, Памеле!)?

Через пять минут 
RE: 
Второе – уж точно, дорогая Эмми. Твой «Пэм»‑рецидив свидетельствует о том, что ты явно еще не созрела для разговоров об этом. Ты испытываешь к ней явную антипатию. Тебе кажется, что она отнимает у тебя партнера по переписке. Верно?

Через пять часов 
Без темы 
Теперь ты  долго думаешь, как опровергнуть это подозрение, моя дорогая.

Через пятнадцать минут 
RE: 
Ладно, ты прав. Я испытываю к ней явную антипатию. Во‑первых, потому, что я ее не знаю и мне легче ее недолюбливать, во‑вторых, потому, что я стараюсь представлять ее себе как можно противнее, в‑третьих, потому, что мне это удается, и в‑четвертых – да, потому, что она отнимает у меня тебя, остатки тебя, остатки «письменной речи», последние крохи надежды. Надежды на… на… не знаю на что – просто надежды. Но обещаю: если ты ее любишь, я научусь испытывать к ней симпатию. А пока – можно, я еще разок‑другой назову ее «Пэм»? He знаю почему, но это действует на меня благотворно. И что еще на меня действует благотворно, мой дорогой, – это когда ты пишешь «дорогая моя». Потому что я принимаю это буквально. Да, и это тоже мне удается. Иногда.
Спокойной тебе ночи.

Через три минуты 
RE: 
И тебе тоже, дорогая моя.

Через два дня 
RE: 
Эмммммммммммми, я пьян. И одинок. Грубейшая ошибка. Никогда нельзя совмещать эти две вещи. Либо одинокий, либо пьяный, но ни в коем случае и то и другое! Грубейшая ошибка. Ты спрашиваешь: «Ты ее любишь?» Да, я люблю ее, когда она со мной. Вернее, так: я любил бы ее, если бы она была со мной. Но она не со мной. А я не могу быть с ней, если она не со мной. Ты понимаешь меня, Эмми? Я не могу постоянно любить женщин, которые не со мной, когда я с ними, когда я люблю их. Лондон? Как было в Лондоне? Пять дней утоления накопившейся тоски, шесть дней страха перед новой тоской. Вот как было в Лондоне. Памела хочет переехать ко мне. Называй ее «Пэм», если хочешь. Тебе можно называть ее «Пэм». Только тебе! Она хочет жить со мной. Она хочет, но будет ли? Я не могу постоянно жить только желанием женщины, которую люблю. Я хочу жить с женщиной, которую люблю. Жить и любить – одновременно. И никогда – то одно, то другое. Пьяный и одинокий – ни в коем случае и то и другое. Всегда либо одно, либо другое. Ты понимаешь меня, Эмми?
Подожди минутку, я налью себе еще вина. Красное вино, бордо, вторая бутылка, у него вкус Эмми, как всегда. Ты же помнишь? Знаешь, Эмми, ты – единственная… Ты – единственная, единственная, единственная… Это трудно выразить. Я уже немного пьян. Ты – единственная женщина, которая мне близка, даже если она не со мной, потому что я с ней даже тогда, когда она не со мной. А еще я хочу тебе кое в чем признаться, Эмми. Нет, лучше не буду. У тебя есть семья, у тебя есть муж, который тебя любит. Тогда ты смотала удочки. Ты сделала выбор в его пользу, ты сделала правильный выбор. Возможно, тебе кажется, что тебе чего‑то не хватает. Но ты ошибаешься. У тебя есть и то и другое – и жизнь, и любовь. У меня тоже есть и то и другое – опьянение и одиночество. Грубейшая ошибка. Но я все‑таки признаюсь тебе, Эмми: я долго держал себя в руках, я усердно наступал себе на горло! Я не хотел, чтобы ты мне нравилась. Я не хотел этого. Я не хотел, чтобы ты мне не нравилась, и не хотел, чтобы ты мне нравилась. Я не хотел ничего! Я не хотел встречаться с тобой. Зачем? У тебя есть Бернард и дети. А у меня есть Памела. А когда ее нет, у меня есть бордо. Но сейчас я открою тебе один секрет: у тебя, например, удивительно красивое лицо. Ты выглядишь гораздо целомудренней, чем пишешь. Нет, я не хочу сказать, что ты пишешь нецеломудренно, – ты пишешь иногда очень жестко, так жестко, что кажется, будто это уже не ты, а кто‑то другой. А лицо у тебя мягкое. И красивое. И я не знаю, счастлива ли ты. Я не знаю, не знаю, не знаю… Но ты должна быть счастлива. Ты можешь жить и любить одновременно. А я одинок, и мне плохо. И какой мне толк от Памелы, если она так далеко, что я уже не чувствую, что она со мной. Ты понимаешь меня?
Я иду спать. Но сначала открою тебе один секрет: вчера ты мне снилась и я видел твое настоящее лицо. Твоя грудь мне безразлична: большая грудь, маленькая грудь, средняя грудь – мне все равно. Но только не глаза и не губы. И не нос. То, как ты смотрела на меня, как говорила со мной, твой запах – это мне не все равно. И каждое слово, которое ты мне пишешь, – это теперь твой запах, твой взгляд, твои губы. Я иду спать. Сейчас отправлю тебе этот мейл и пойду спать. Надеюсь, я не перепутаю клавиши.
Ты так близко, я целую тебя. А теперь я иду спать. Ну где эта клавиша?

Через пять минут 
Тема:  Я написал тебе письмо
Дорогая Эмми!
Я отправил тебе мейл. Надеюсь, ты его получила. Нет, я надеюсь, что ты его не получила. Хотя нет, лучше, чтобы ты его получила. В общем, пусть будет так, как есть, прочтешь ты его или нет – все равно. А теперь я пошел спать. Я немного пьян.

На следующий вечер 
Тема:  Дорогой мой!
Дорогой Лео!
Сегодня ночью я получила от тебя письмо. Ты знаешь это? Ты читал его сегодня? Ты сохранил его? Если нет, я пришлю тебе его. Ты очень милый! Тебе надо чаще напиваться. Когда ты пьян, ты такой… такой… такой не такой!
Эмми

Через час 
RE: 
Спасибо, Эмми. Утром я сразу же, с тяжелой головой и взрывоопасным желудком, посмотрел, что я там тебе наговорил во хмелю. И знаешь, Эмми, «открыть тебе один секрет»? Мне, как ни странно, ничуть не стыдно за это письмо. Я даже испытываю чувство облегчения. Я высказал вещи, которые давно носил в себе. Я рад, что они вырвались на свободу. И хочешь, я открою тебе еще один секрет? Я рад, что открыл тебе  этот секрет. А сейчас я заварю себе ромашки. Спокойной ночи, дорогая моя. И извини, если я перестарался и меня занесло слишком далеко.

На следующее утро 
Тема:  Вторая попытка
Лео, я хочу еще раз встретиться с тобой. Еще одна чашка кофе. Всего одна чашка кофе в кафе. И больше ничего. Скажи «да»! Теперь у нас получится лучше, чем в прошлый раз.
Хорошего дня, дорогой мой!

Через десять часов 
Тема:  Кафе
Лео, ты где? Надеюсь, у тебя не очередной приступ одиночества и ты не лежишь в коме, насосавшись бордо? Повторяю свой вопрос, заданный сегодня утром: как насчет еще одной попытки в кафе? Да или нет? Я за «да». А ты? При равенстве голосов преимущество за тем, у кого меньше размер обуви. Не будешь ли ты столь любезен и не пришлешь ли ты мне еще сегодня свой бюллетень? (Даже если ты трезв.) С результатами голосования мне будет гораздо легче уснуть.
Поцелуй в щеку,
Эмми Мягколикая

Через два часа 
Без темы 
Лео, пожалуйста, ответь!!!

Через час 
Без темы 
Лео, ну зачем ты это делаешь? Меня бесит, когда мне приходится ждать от тебя ответа на такие безотлагательные вопросы. Напиши «да», напиши «нет», напиши просто «бээээээээ», напиши хоть что‑нибудь, но только напиши! Иначе на крыше твоего пентхауса в ближайшие минуты приземлится самолет. Я тебя предупредила!
Эмми

На следующее утро 
Тема:  Зверство
Спасибо, Лео. Спасибо за незабываемую ночь. Я, что называется, глаз не сомкнула.

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Через три минуты 
RE: 
Лео, признайся, что ты просто тренируешь свои навыки в глупых шутках и только что попробовал опытным путем определить границы дозволенного. Если ты сразу же ответишь, я готова еще в этом году простить тебе твой неудачный эксперимент!
Эмми

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Через минуту 
RE: 
Лео, за что ты меня так?..

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.

Глава пятая

На следующий вечер 
Тема:  Проверка связи
Привет, Эмми!
Ты получила этот мейл?
Лео

Через тридцать минут 
RE: 
Да, получила. Но хочешь, я открою тебе один секрет, дорогой Лео? Мне доводилось получать от тебя и более содержательные послания. Что с тобой? Где ты был? Что это за «проверка связи»? Что за фокусы ты выделываешь? За что ты натравил на меня своего системного администратора? Я уже решила, что ты опять свинтил в Бостон.

Через две минуты 
RE: 
Прости, Эмми! Мне безумно жаль, что так получилось! Похоже, это был какой‑то серьезный программный сбой. Они по ошибке отключили мой аккаунт. Может, я просрочил оплату. Мне уже три дня не поступают никакие сообщения. Ты писала мне?

Через двенадцать минут 
RE: 
Да, Лео, я писала тебе. Я задала тебе один вопрос и два дня ждала на него ответа. Я беспокоилась за тебя, как в лучшие времена перед твоим бегством в Америку. Я даже звонила тебе. Я не собиралась говорить с тобой, я просто хотела услышать твой голос, но твой старый номер, оказывается, «больше не обслуживается». Я плакала по тебе виртуальными слезами. Я истерически улыбалась тебе вслед. Я думала: «Ну вот, то, что никогда и не начиналось, закончилось уже второй раз». Таковы основные вехи моего малоприятного бытия во время твоего «серьезного программного сбоя». У нас и без того хватает причин, чтобы расстаться навсегда, а эта система, управляющая нашей связью, еще поддает жару. Жуть – в каких условиях мы общаемся!
Сейчас у меня просто ни на что нет сил. Спокойной ночи. Хорошо, что ты «вернулся». Это радует и успокаивает.

Через три минуты 
RE: 
Дорогая Эмми!
Мне самому больно оттого, что я причинил тебе боль, поверь мне! Это были форс‑мажорные обстоятельства – компьютерная техника. Насколько быстро она соединяет людей, настолько же быстро и разлучает. Тут мы со своими эмоциями бессильны. Прости меня.
Спокойной тебе ночи, дорогая моя.

На следующее утро 
Тема:  Твой вопрос
Доброе утро, Эмми!
Я только что говорил по телефону со «специалистом». «Система» снова в порядке. Надеюсь, ты выспалась. Ах да, ты же говорила, что задала мне какой‑то вопрос. Что ты хотела узнать?
Всего самого доброго,
Лео

Через час 
RE: 
В двух словах: сегодня в 15.00 в кафе «Хубер»?

Через тридцать минут 
RE: 
Да, но (…). Нет, никаких «но». Да!

Через двадцать минут 
RE: 
Замечательно! И для этой любопытной причинно‑следственной цепи тебе понадобилось тридцать минут, дорогой мой? ВСЕГО тридцать? Можно мне на минутку заняться анализом? Сначала «да» в знак как будто бы твердого решения. Потом запятая как сигнал некоего дополнения. Потом «но», возвещающее некую оговорку. Потом открывается круглая скобка, формальное средство письменной речи. Потом загадочно‑интригующее многоточие, намекающее на многообразие мыслей. Потом, как проявление самодисциплины, закрытая скобка, долженствующая свернуть безымянный сумбур. После этого консервативная точка – чтобы придать внутреннему хаосу некий внешний порядок. Потом вдруг упрямое «нет» как будто бы решительного отказа. Снова запятая, сигнализирующая дополнение. За ней следует «никаких», выражающее бескомпромиссное отклонение предложения. Потом опять «но», на этот раз самоотменяющееся – лишь для того, чтобы показать, что на самом деле уже нет никакого «но». Все сомнения обозначены. Ни одно из них не высказано. Все сомнения отодвинуты в сторону. В конце – храброе «да» со своевольным восклицательным знаком.
Подведем итоги: «Да, но (…). Нет, никаких „но“. Да!» Какое роскошное рондо твоей нерешительности, какой завораживающе звучный канон твоего открытого процесса принятия решения! Этот человек точно знает, что он не знает, чего хочет. И это знание он, как никто другой, умеет сообщить человеку, которого оно касается. И все за каких‑то несчастных тридцать минут. Гениально! Не зря ты изучал лингвопсихологию, дорогой Лео.

Через три минуты 
RE: 
А ты знаешь, чего хочешь?

Через тридцать секунд 
RE: 
Да.

Через сорок секунд 
RE: 
Чего?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Тебя. (Встретить еще раз за чашкой кофе.) ((Как видишь, я тоже владею искусством игры на скобках.))

Через тридцать секунд 
RE: 
А зачем?

Через минуту 
RE: 
Затем, что я делаю то же, что и ты, хотя ты, судя по всему, можешь признаться себе – открыть скобку – и мне – закрыть скобку – в этом только в состоянии опьянения.

Через сорок секунд 
RE: 
Что именно?

Через тридцать секунд 
RE: 
Проявляю интерес к тебе.

Через сорок секунд 
RE: 
Да, дорогая Эмми. Никаких «но», никаких точек и скобок. Просто: да. Правильно. Верно подмечено. Я проявляю интерес к тебе.

Через минуту 
RE: 
Превосходно, дорогой Лео. Итак, на мой взгляд, созданы все предпосылки для нашего второго совместного посещения кафе. В три?

Через двадцать секунд 
RE: 
Да. Открыть скобку. Восклицательный знак. Восклицательный знак. Закрыть скобку. В три.

Глава шестая

Около полуночи 
Тема: Ты
Дорогой Лео!
На этот раз я благодарю тебя (первым делом). Спасибо за этот час. Спасибо, что ты позволил мне сквозь маленькую щелку заглянуть в твой шкаф с чувствами. То, что я там увидела, убедило меня в том, что ты и есть тот, который мне пишет. Лео, я узнала тебя. Ты – тот самый. Ты – один и тот же. Ты – действительно ты. Ты мне очень нравишься!
Спокойной тебе ночи.

Через двадцать минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
На ладони моей левой руки, приблизительно посредине, там, где линия жизни, пересеченная толстыми складками‑излучинами, уходит в сторону артерии, находится одна точка. Я смотрю на нее, но она не видна. Я мысленно пытаюсь зафиксировать ее, но она ускользает. Я могу только чувствовать ее. Я чувствую ее с закрытыми глазами. Точка. Я чувствую ее так сильно, что у меня кружится голова. Стоит мне сконцентрировать на ней внимание, как ее действие распространяется до самых пяток. Она покалывает, щекочет, греет, будоражит меня. Она ускоряет мое кровообращение, дирижирует моим пульсом, определяет темп моего сердцебиения. А в голове ее опьяняющее действие уподобляется действию наркотика, она расширяет мое сознание, раздвигает мои горизонты. Точка. Мне хочется смеяться от радости – так мне хорошо. Мне хочется плакать от счастливого сознания того, что она у меня есть, что она охватывает и наполняет меня всего до последней клетки.
Дорогая Эмми! На ладони моей левой руки, там, где находится эта точка, сегодня после обеда, приблизительно в шестнадцать часов, за столиком кафе произошла одна странная вещь. Моя рука потянулась к стакану с водой, и навстречу ей вдруг устремились почти бестелесные пальцы другой, необыкновенно нежной руки, они попытались затормозить, попытались уклониться, предотвратить столкновение. И это им почти удалось. Почти. Мягкая подушечка одного ускользающего пальчика на какую‑то долю секунды оказалась на поверхности моей ладони. Мимолетное нежное прикосновение. Я сохранил его в своей оперативной памяти. Теперь у меня его никто не отнимет. Я чувствую тебя. Я узнаю тебя. Ты – та самая. Ты – одна и та же. Ты – действительно ты. Ты – моя точка.
Спокойной тебе ночи!

Через десять минут 
RE: 
Лео!!! Как красиво! Где такому можно научиться? Мне срочно нужен глоток виски. Не обращай на меня внимания. Ложись спокойно спать. И не забудь свою точку. Тебе лучше всего сжать левый кулак, чтобы она никуда не делась.

Через пятьдесят минут 
Тема:  Три порции виски и я
Дорогой Лео!
Мы еще немного посидели и поболтали о тебе, о твоей физической версии. (Мы – это три маленьких порции виски и я.) Мы с Первой Порцией Виски обратили внимание на то, что ты в моем присутствии довольно усердно стараешься контролировать себя – свои слова, жесты и взгляды. В этом нет необходимости, сказала Первая Порция Виски, которая хорошо меня знала. (К сожалению, она уже выпита.) Вторая Порция (тоже благополучно почившая) высказала подозрение, что ты давно уже принял решение никогда не следовать за мной дальше мейл‑бокса или середины ярко освещенного, контролируемого десятками глаз столика кафе. На этом пространстве наша беседа на сей раз получилась теплой, сердечной, настоящей, личной, почти глубокой и даже продлилась на полчаса дольше, чем было предусмотрено, сказала Вторая Порция. И прибавила, что, мол, у нас есть шанс сохранить эту традицию воскресных встреч в кафе до пенсионного возраста, чтобы потом вместе раскладывать пасьянс или играть в тарок. Разумеется, при условии, что наши домочадцы тоже будут принимать участие в игре. (У «Пэм» наверняка природный талант.) Ну а Третья Порция Виски, воззрившись на меня уже слегка двусмысленным взглядом, спросила, как у тебя обстоит дело с чувственностью. (Она высокопарно назвала ее «либидо».) Я ответила, что это уже избыточное требование, что я вполне довольна и тем, что имею. Она принялась допытываться, думаю ли я, что это и в самом деле возможно, что тебя влечет ко мне только после 3,8 промилле бордо. Потому что за кофе и водой ты не проявлял абсолютно никакого интереса к моей внешности. Я ответила: «Виски, тут ты глубоко заблуждаешься. Лео – это мужчина, который умеет концентрировать все свои чувства, независимо от их силы и характера, на одной‑единственной точке посредине своей левой ладони. Во всяком случае, это мужчина, которому никогда и в голову не придет даже намекнуть понравившейся ему женщине, что она ему нравится, не говоря уже о том, чтобы сказать ей прямо в лицо: „Ты мне нравишься“. Это было бы, по его мнению, слишком примитивно». Третья Порция Виски заявила: «Своей Памеле он наверняка сказал это уже тысячу раз». И знаешь, что я сделала с Третьей Порцией Виски, дорогой Лео? Я ее уничтожила. А теперь я иду спать.
С добрым утром!

На следующее утро 
Тема:  Ай‑яй‑яй, Эмми
Как ты писала на следующий день после нашей первой встречи? Цитирую: «„Спасибо, Эмми“ – это слабо, дорогой Лео. Очень слабо. Это гораздо ниже твоих способностей». А как ты писала сегодня ночью по поводу нашей второй встречи? Цитирую: «За кофе и водой ты не проявлял абсолютно никакого интереса к моей внешности». Это было слабо, дорогая Эмми. Очень слабо. Это гораздо ниже твоих способностей.

Через три часа 
RE: 
Мне очень жаль, Лео. Ты прав, фраза звучит по‑идиотски. Если бы ты написал такое, я бы тебя заклевала. И вообще, весь мейл получился довольно глупым. От него так и разит тщеславием, пафосом, подлизыванием, выпендрежем… Фффу! Но поверь мне – ЭТО БЫЛА НЕ Я, ЭТО БЫЛИ ТРИ ПОРЦИИ ВИСКИ! У меня болит голова. Я, пожалуй, опять прилягу.
Пока!

На следующий вечер 
Тема:  Бернард
Мне очень жаль, Эмми, но я должен еще раз вернуться к твоим словам (и к словам твоих Трех Порций Виски). И я спрашиваю тебя, совершенно серьезно, без всякого юмора, в полном соответствии со своей занудной натурой: зачем мне «проявлять интерес» к твоей внешности? Зачем я должен следовать за тобой дальше мейл‑бокса или середины ярко освещенного, контролируемого десятками глаз столика кафе? Неужели ты хочешь, чтобы я влюбился в тебя еще и «телесно» (или «либидно», как выражается Виски)? Зачем тебе это? Этого я не понимаю, ты должна мне это объяснить. И вообще, тебе пора кое‑что объяснить мне, дорогая моя. За кофе ты опять элегантно «вывернулась». Ты уже несколько месяцев – с самого Бостона – старательно игнорируешь эту тему. Но теперь я хочу знать это. Да, я действительно хочу это знать. Восклицательный знак, восклицательный знак, восклицательный знак, восклицательный знак.
Вот мой список вопросов номер один: Как выглядят твои отношения с Бернардом? Как ты себя с ним чувствуешь? Как дети? Как ты живешь? Список вопросов номер два: Почему после Бостона ты опять пошла на контакт со мной? Что ты сегодня думаешь по поводу обстоятельств, приведших к нашей электронно‑почтовой разлуке? Как ты смогла простить Бернарда? Как ты смогла простить меня? Список вопросов номер три: Чего тебе недостает? Что я могу для тебя сделать? Какие у тебя планы относительно меня? Чем я должен быть для тебя? Как должны развиваться наши отношения? Должны ли они вообще развиваться? В какую сторону? Скажи мне: В КАКУЮ СТОРОНУ? Не торопись с ответами, можешь спокойно подумать пару дней – чего‑чего, а времени у нас с тобой больше чем достаточно.
Приятного вечера,
Лео

Через пять часов 
Тема:  Впечатления и отпечатки
Еще несколько слов по поводу моего отсутствующего или нераспознаваемого «интереса к твоей внешности», дорогая Эмми. Передай своим бывшим и будущим Порциям Виски следующее: ты мне нравишься. Я говорю это с 0,0 промилле алкоголя в крови. Смотреть на тебя – наслаждение. Ты необыкновенно красива. И я, к счастью, в любой момент могу полюбоваться тобой. У меня есть не только множественные впечатления от тебя, у меня есть еще и твой «отпечаток». У меня есть точка соприкосновения с тобой – на моей ладони. И я могу тебя в ней рассматривать. Я могу даже погладить тебя.
Спокойной ночи!

Через три минуты 
RE: 
На свой вопрос: «Что я могу для тебя сделать?» – ты только что сам ответил. Гладь свою точку соприкосновения со мной. Милый!

Через минуту 
RE: 
Я это и делаю. Но я делаю это не для тебя, а для себя. Потому что эту точку могу почувствовать только я, она моя. Милая!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Ты ошибаешься, милый! Точка соприкосновения всегда предполагает двоих:
1. Того, к кому прикасаются.
2. Того, кто прикасается.
Спокойной ночи!

Через три дня 
Тема:  Список вопросов номер один
Фионе скоро исполнится восемнадцать. В следующем году она заканчивает школу. Я теперь говорю с ней только по‑английски и по‑французски, чтобы она тренировалась. Поэтому она вообще перестала со мной говорить. Она хочет стать стюардессой или пианисткой. Я посоветовала ей компромиссный вариант: авиапианистка, летающая пианистка. Отсутствие конкурентов обеспечено. Она очень хорошенькая, стройная, среднего роста, у нее светлые волосы, очень светлая кожа и веснушки, как у ее матери. Она уже полгода «ходит» с Грегором. «Ходить» с Грегором означает, что любую особу мужского или женского пола, с которой она где‑то болтается по ночам, зовут Грегор. Официально она каждую ночь проводит у него. Вот только он, бедняга, ничего об этом не знает и ничего с этого не имеет. «Чем вы с ним занимаетесь?» – спрашиваю я. Она улыбается самой непристойной улыбкой, на какую только способна. Намеки на секс – самый удобный выход для тинейджеров, которые не горят желанием отчитываться перед взрослыми. Фиона может не утруждать себя объяснениями. Все объясняется само собой. Единственное, что от нее требуют, это терпеливо выслушать – в рамках полового воспитания – несколько монологов о противозачаточных мерах.
Йонасу четырнадцать лет. Он еще ребенок. Очень чувствительный и привязчивый. Ему не хватает матери, и поэтому я ему очень нужна. Он самоотверженно, не жалея сил и энергии, «укрепляет» нашу семью. И этой энергии ему потом не хватает в школе. Он чуть ли не каждый день спрашивает меня, люблю ли я его отца. Лео, ты не представляешь себе, как он при этом на меня смотрит. Для него нет ничего прекраснее, чем видеть нас счастливыми и чувствовать себя средоточием нашего союза. Иногда он буквально подталкивает меня в объятия своего отца. Он стремится любой ценой сблизить нас. Он чувствует, что мы медленно отдаляемся друг от друга.
Бернард… Ах, Бернард! Что тебе сказать, Лео? Да и надо ли что‑то говорить тебе об этом – именно тебе?.. Мне даже самой себе тяжело признаваться в том, что наши отношения стали прохладнее. Это уже не потребность сердца, это уже чистая повинность, требование рассудка. Мне абсолютно не в чем его упрекнуть. К сожалению. Он никогда не дает повода для осуждения. Это добрейший и самоотверженнейший человек из всех, кого я знаю. Он мне нравится. Я уважаю его честность. Я ценю его чуткость. Я восхищаюсь его спокойствием и умом. Но «настоящей любовью» это уже не назовешь. Может, это никогда и не было любовью. Но мы так радовались, разыгрывая ее, изображая ее друг перед другом, поощряя в этом друг друга, демонстрируя ее детям, чтобы дать им ощущение покоя и защищенности. За двенадцать лет изнурительного сценического труда мы устали от наших ролей идеальных партнеров.
Бернард – музыкант. Он любит гармонию. Гармония ему необходима. Он живет гармонией. Мы оба живем ею. Я сама решила стать частью этого целого. Если я перестану ею быть, рухнет все, что мы создали. Бернард с детьми уже однажды пережили такое крушение. Это не должно повториться. Я не могу причинить им такое зло. Я не могу причинить себе  такое зло. Я никогда бы себе этого не простила. Ты понимаешь меня?

Через день 
Тема:  Лео?
Привет, милый!
Ты что, утратил дар речи? Или ты терпеливо ждешь второй и третьей части моей семейной саги?

Через пять минут 
RE: 
Ты говорила с ним об этом, Эмми?

Через шесть минут 
RE: 
Нет, Лео, я с ним об этом молчу. Это еще больше усиливает эффект. Мы оба прекрасно знаем, что происходит. Мы пытаемся сделать все, что в этой ситуации можно сделать. Лео, поверь мне, я не настолько несчастна, как это тебе могло показаться. Я свыклась со своим «корсетом». Он поддерживает и защищает меня. Мне нужно только следить, чтобы в один прекрасный день я не задохнулась от недостатка кислорода.

Через три минуты 
RE: 
Эмми, тебе тридцать пять!

Через пять минут 
RE: 
Тридцать пять с половиной. А Бернарду сорок девять. Фионе семнадцать. Йонасу четырнадцать. Лео Лайке тридцать семь. Гектору, бульдогу фрау Крэмер, – девять. А Васильеву, морской черепахе Вайсенбахеров? Надо будет спросить. Напомни мне, пожалуйста, Лео!
Но что ты этим хочешь сказать? Что я в свои тридцать пять лет еще слишком молода, чтобы быть последовательной? Что я слишком молода, чтобы и дальше нести ответственность? Что я слишком молода, чтобы осознавать размер своего долга перед собой и своими близкими, чтобы знать, с чем мне необходимо смириться, чтобы сохранить верность себе самой?

Через четыре минуты 
RE: 
Во всяком случае, ты еще слишком молода, чтобы беспокоиться о том, как бы в один прекрасный день не задохнуться от недостатка кислорода в своем узком корсете, дорогая моя.

Через минуту 
RE: 
Пока о доступе свежего воздуха виртуально, а иногда даже live, за столиком кафе, заботится Лео Лайке, я не задохнусь.

Через две минуты 
RE: 
Ты опять ловко ушла от ответа, дорогая Эмми. Ты позволишь мне напомнить тебе, что без ответа осталось еще много моих вопросов? Ты сохранила их у себя или прислать тебе их еще раз?

Через три минуты 
RE: 
Я сохранила все, что ты мне когда‑либо присылал, дорогой мой. На сегодня достаточно.
Приятного вечера, Лео! Ты хороший слушатель. Спасибо.

На следующий день 
Тема:  Список вопросов номер три
Твой странный список вопросов номер два я приберегу на потом. И лучше сразу перескочу в настоящее.
Чего мне недостает, Лео? Тебя. (И недоставало еще до того, как я узнала, что ты существуешь.)
Что ты можешь для меня сделать? Просто не исчезать. Писать мне. Читать мои мейлы. Думать обо мне. Гладить нашу точку соприкосновения.
Какие у меня планы относительно тебя? Это зависит от времени суток. Чаще всего держать тебя в голове. Иногда – под головой.
Чем ты должен быть для меня? Это лишний вопрос. Ты для меня уже то, чем должен быть.
Как должны развиваться наши отношения? Как прежде. Должны ли они вообще развиваться? Обязательно.
В какую сторону? Ни в какую. Просто пусть они не кончаются. Ты живешь своей жизнью. Я живу своей. А тем, что остается, мы живем вместе.

Через десять минут 
RE: 
Боюсь, что для НАС остается не так уж много, дорогая моя.

Через три минуты 
RE: 
Это зависит от тебя, дорогой мой. У меня имеются солидные запасы.

Через две минуты 
RE: 
Запасы неудовлетворенности. Я не смогу пополнить их, дорогая моя.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Ты и не подозреваешь, что ты можешь пополнить и что ты уже пополнил, дорогой мой. Не забывай: в твоем распоряжении огромные шкафы с чувствами. Тебе достаточно лишь время от времени проветривать их.

Через пятнадцать минут 
RE: 
Что меня еще интересует: в тебе что‑нибудь изменилось благодаря двум нашим встречам, Эмми?

Через сорок секунд 
RE: 
А в тебе?

Через тридцать секунд 
RE: 
Сначала ответь ты.

Через двадцать секунд 
RE: 
Нет, сначала ты.

Через минуту 
RE: 
Ладно, сначала я. Но перед этим ты должна ответить на оставшиеся вопросы. Это будет честная сделка, дорогая моя.

Через четыре часа 
Тема:  Список вопросов номер два
Хорошо, давай поскорее покончим с этим.
1. Почему я после Бостона опять пошла на контакт с тобой? А ты как думаешь? Потому что три четверти «бостонского» года были самыми ужасными тремя кварталами года, с тех пор как год официально разделили на четыре квартала. Потому что человек, формой существования которого были слова, вдруг исчез из моей жизни без всяких слов. Трусливо ушел через заднюю дверь электронной почты, заблокировав ее одним из жесточайших посланий в истории современной коммуникации. Этот текст до сих пор преследует меня в снах (а когда техника срывается с цепи – даже в моем мейл‑боксе): ВНИМАНИЕ! ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ… и т. д. Лео, наша «история» была еще не закончена. Бегство – это не конец, это лишь отсрочка конца. И ты прекрасно это знаешь. Иначе бы ты мне не ответил через девять с половиной месяцев.
2. Что я сегодня думаю по поводу обстоятельств, приведших к нашей электронно‑почтовой разлуке? Лео, что это за вопрос? Какие обстоятельства? Тебе тогда вдруг стало меня слишком много. Слишком много или, наоборот, слишком мало. Слишком мало для твоих эмоциональных «инвестиций», для твоих иллюзионистских расходов. Слишком много для практической прибыли, для твоих реальных доходов. Предприятие «Эмми» перестало быть рентабельным. У тебя кончилось в отношении меня терпение. Вот, дорогой Лео, каковы были обстоятельства, приведшие к нашей электронно‑почтовой разлуке.
3. Теперь начинается самое интересное. Как я смогла простить Бернарда? Лео, я прочитала этот вопрос как минимум двадцать раз. Я его не понимаю. Честное слово. Что я должна была простить или не простить Бернарду? Что он мой муж? Что он был препятствием для нашей переписки? Что он своим существованием в конце концов обратил тебя в бегство? Лео, что ты имел в виду? Ты должен мне это объяснить.
4. И в заключение: как я смогла простить тебе? Ах, Лео! Меня легко подкупить: несколько хороших мейлов от тебя – и я прощу тебе все, даже девятимесячные паузы в работе трансляционной сети.
Все, я закончила!

Через десять минут 
Без темы 
Так, дорогой мой, теперь ты должен мне сказать, изменилось ли в тебе что‑нибудь благодаря нашим двум встречам. (И естественно – что именно.)
Поцелуй в щеку и прикосновение к точке на ладони.
Эмми

Глава седьмая

На следующий вечер 
Тема:  Лео!
Лео!

На следующее утро 
Тема:  Побудка
Лео!
Леееооо!
Лео ео ео ео ео ео ео ееееееееооооооооо!!..
Ле е е е е е е е е ееееееееееееееееееееоооооооооооооо!!!

Через одиннадцать часов 
Тема:  Встреча
Дорогая Эмми!
Мы можем еще раз встретиться? Мне нужно тебе кое‑что сказать. Это важно. Как мне кажется.

Через десять минут 
RE: 
«Пэм» беременна!

Через три минуты 
RE: 
Нет, Памела не беременна. Она не имеет к этому никакого отношения. У тебя не найдется немного времени завтра или послезавтра?

Через минуту 
RE: 
Звучит драматично! Если это хорошая новость, которую тебе вдруг так срочно понадобилось сообщить мне лично, то да, у меня «найдется немного времени».

Через две минуты 
RE: 
Это плохая новость.

Через сорок секунд 
RE: 
Ну, тогда сообщи мне ее письменно. Но только, пожалуйста, сегодня! Завтра у меня тяжелый день. Мне нужно хоть пару часов поспать.

Через две минуты 
RE: 
Эмми, пожалуйста, давай лучше поговорим спокойно, когда у тебя будет время, через пару дней! А сейчас не ломай себе голову и ложись спать. Хорошо?

Через сорок секунд 
RE: 
Лео, мне, конечно, не хочется ломать голову. Но еще меньше мне хочется, чтобы ты мне ее морочил. Только не ты! И не таким образом. Очень конструктивно – «не ломай себе голову и ложись спать»! Давай говори!

Через тридцать секунд 
RE: 
Эмми, пожалуйста, поверь мне: это тема не для электронных посланий на сон грядущий. Об этом мы должны говорить лицом к лицу. А два‑три дня тут особой роли не играют.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
ДЛЛ, ИНГ!!!
(Дорогой Лео Лайке, извольте немедленно говорить!!!)

Через десять минут 
RE: 
Хорошо, Эмми.
Бернард знает про нас с тобой. Во всяком случае, знал. Это и было причиной, по которой я исчез с твоего горизонта.

Через минуту 
RE: 
???
Лео, что за бред? Что Бернард «знал»? Что он вообще – в принципе – мог «знать»? И откуда ты  это знаешь? Если кто‑то и должен это знать, то скорее я. Так мне кажется. Лео, по‑моему, ты стал жертвой своей параноидальной мнительности. Я требую объяснений!

Через три минуты 
RE: 
Эмми, пожалуйста, спроси об этом Бернарда! ПОЖАЛУЙСТА, ПОГОВОРИ С НИМ! Это не я, а он должен давать тебе объяснения. Я не знал, что он так ничего тебе и не сказал. Я не мог себе этого даже представить. Я не хотел верить в это. Я думал, ты просто не хочешь говорить со мной об этом. Но ты, похоже, не в курсе. Он до сих пор тебе ничего не сказал.

Через две минуты 
RE: 
Лео, я потихоньку начинаю за тебя волноваться. У тебя что, жар? Что это за фантазии? Почему, черт побери, я должна говорить с Бернардом о тебе? Как ты себе это представляешь? «Бернард, нам нужно поговорить. Лео Лайке сказал, что ты знаешь про него. Если точнее, про него и про меня. Кто такой Лео Лайке? Ты его не знаешь. Это человек, которого я сама никогда не видела и о котором никогда тебе не рассказывала. То есть ты не можешь его знать. Но он упорно твердит, что ты знаешь про него, про него и про меня…» Лео, пожалуйста, возьми себя в руки. Не пугай меня!

Через минуту 
RE: 
Он прочел наши мейлы. А потом написал мне. Он просил меня встретиться с тобой и после этого навсегда оставить тебя в покое. Поэтому я принял предложение из Бостона. Вот в двух словах картина того, что тогда произошло. Мне очень жаль, что я вынужден был сообщить тебе все это в письме, а не при встрече.

Через три минуты 
RE: 
Нет. Это невозможно. Это не Бернард. Он никогда бы не сделал этого. Скажи, что это неправда. Этого не может быть. Лео, ты себе даже не представляешь, что ты делаешь. Ты лжешь. Ты разрушаешь все, что между нами было. Это чудовищная клевета. Бернард этого не заслужил. Зачем ты это делаешь? Зачем тебе понадобилось все уничтожить? А может, ты блефуешь? Может, это шутка? Что за странная шутка?

Через две минуты 
RE: 
Дорогая Эмми!
Назад пути нет. Я ненавижу себя за это, но у меня только две возможности: либо уход и пожизненное молчание, либо – правда. Слишком поздно. Непростительно поздно. Непростительно, я знаю. Я посылаю тебе прикрепленным файлом мейл, который получил от Бернарда чуть больше года назад, 17 июля, сразу же после его «коллапса» во время отпуска с детьми в Тироле.

Тема:  Господину Лайке
Уважаемый господин Лайке!
Решение написать Вам стоило мне больших усилий. Честно признаюсь: мне стыдно за это письмо, и с каждой строчкой неловкость положения, в которое я сам себя поставил, будет все мучительнее. Я Бернард Ротнер. Думаю, мне нет необходимости представляться более обстоятельно.
Господин Лайке, я хочу обратиться к Вам с просьбой. Возможно, она Вас смутит или даже шокирует. Высказав ее, я попробую изложить причины, побудившие меня сделать это. Правда, я не большой специалист по письменной части, к сожалению. Но я попытаюсь в этой непривычной для меня форме выразить все то, что не дает мне покоя уже несколько месяцев и из‑за чего моя жизнь постепенно разладилась – моя жизнь и жизнь моей семьи, в том числе и моей жены. Думаю, что я могу об этом судить после стольких лет нашего гармоничного брака.
Итак, моя просьба: господин Лайке, я прошу Вас встретиться с моей женой! Сделайте это и положите конец этому наваждению! Мы взрослые люди, я не могу диктовать Вам условия, я могу только умолять Вас встретиться с ней. Я страдаю от болезненного сознания своей слабости и Вашего превосходства. Если бы Вы только знали, как унизительно для меня писать все это. Вы же, господин Лайке, напротив, на высоте. Вам абсолютно не в чем себя упрекнуть. Да и мне не в чем упрекнуть Вас. К сожалению, к моему огромному сожалению. Призрака трудно в чем‑либо упрекнуть. Вы недостижимы, господин Лайке, и потому неприкосновенны. Вы нереальны, Вы – всего лишь плод воображения моей жены, иллюзия бесконечного праздника чувственности, отрешенный от реального мира экстаз, утопия любви, построенная из букв. Против этого я бессилен, я могу только ждать, когда судьба смилостивится и претворит Вас в человека из плоти и крови, в мужчину с реальными очертаниями, с преимуществами и недостатками, с болевыми точками. Только когда моя жена увидит Вас так же, как видит меня – уязвимым, несовершенным, когда Вы столкнетесь с ней лицом к лицу и тоже предстанете перед ней ущербным существом по имени «человек», Вы лишитесь своего преимущества. Только тогда у меня появится шанс дать Вам отпор. Только тогда я смогу бороться за Эмму.
«Лео, не заставляйте меня листать мой семейный альбом», – написала Вам однажды моя жена. Теперь я вынужден сделать это вместо нее. Когда мы познакомились, Эмме было 23 года, я был ее преподавателем в Музыкальной академии, на четырнадцать лет старше ее, женат, отец двоих очаровательных детей. Автомобильная катастрофа превратила нашу семью в груду обломков: младший, трехлетний малыш, получил глубокую психологическую травму, старшая дочь – несколько серьезных ранений, мне тоже изрядно досталось – проблем со здоровьем хватит до конца жизни, а Йоханна, мать моих детей, погибла. Без пианино я бы этого кошмара не пережил. Музыка – это жизнь. Пока она звучит, ничто не умирает навсегда. Музыкант, исполняя музыку, живет воспоминаниями так, словно это реальные события. Цепляясь за музыку, как за спасательный круг, я постепенно вернулся к жизни. Определенную роль, конечно, сыграли и мои ученики – это было какое‑то дело, в этом был какой‑то смысл. А потом вдруг появилась Эмма. Эта живая, бойкая, излучающая энергию, необыкновенно хорошенькая молодая женщина начала разбирать наши обломки – просто так, ничего не требуя и не ожидая взамен. Таких необыкновенных людей кто‑то посылает в наш мир, чтобы они побеждали печаль. Их очень мало. Не знаю, чем я заслужил это, но рядом со мной вдруг оказалась она. Дети сразу же потянулись к ней, а я без памяти влюбился.
А она? Вы, господин Лайке, конечно же, спросите себя: а Эмма? 23‑летняя студентка – она так же, без оглядки, влюбилась в него, этого почти сорокалетнего рыцаря печального образа, который тогда держался только на своих клавишах и нотах? На этот вопрос я и сам до сих пор не знаю ответа. Сколько в ее чувстве ко мне было любви, а сколько – просто восхищения моей музыкой (в то время я был довольно известным пианистом)? Какой процент в нем составляли просто сострадание, участие, желание помочь в тяжелую минуту? Насколько я напоминал ей отца, которого она рано потеряла? Насколько она прикипела сердцем к хорошенькой Фионе и обаятельному карапузу Йонасу? Насколько это была моя собственная эйфория, которая отразилась в ней, как в зеркале? Может, она просто любила мою неукротимую любовь к ней, а не меня самого? Может, просто наслаждалась уверенностью в том, что я никогда не изменю ей, не предпочту ей другую женщину? Наслаждалась сознанием моей пожизненной верности, в которой у нее не было оснований сомневаться?
Поверьте мне, господин Лайке, я никогда бы не осмелился пойти на сближение с ней, если бы не почувствовал живого, горячего отклика в ее сердце. Ее явно, вне всяких сомнений, влекло ко мне и к детям, она хотела стать и стала частью, важной, определяющей частью, сердцем нашего мира. Через два года мы поженились. С тех пор прошло восемь лет. (Простите, я испортил Вашу игру в прятки, раскрыл одну из множества тайн – «Эмми», которую Вы знаете, 34 года.) Каждый день я удивлялся, видя рядом эту живую, свежую красоту. И каждый день со страхом ожидал, что это случится – появится кто‑то моложе меня, кто‑нибудь из ее многочисленных поклонников и обожателей. И Эмма скажет: «Бернард, я полюбила другого. Как же нам теперь быть?» Эта беда меня миновала. Зато пришла другая, еще страшнее, – Вы, господин Лайке, беззвучный «внешний мир». Иллюзия любви в Интернете, непрерывно раскачиваемые чувства, растущая тоска, неутоленная страсть, устремленные к одной цели, высшей цели, которая лишь кажется реальной, а на самом деле вновь и вновь отодвигается, – «встрече встреч», которая никогда не состоится, потому что взорвала бы привычные границы земного счастья; абсолютная полнота счастья – без конечной точки, без даты истечения срока, проживаемого только в сознании. Против этого я бессилен.
Господин Лайке, с тех пор как Вы «появились», Эмму словно подменили. Она витает где‑то в облаках и все больше отдаляется от меня. Она часами сидит перед компьютером в своей комнате, уставившись на монитор, в космос своих грез. Она живет в своем внешнем мире, она живет Вами. Если на ее лице появляется просветленная улыбка, то эта улыбка адресована не мне. Ей с трудом удается скрывать от детей свое «отсутствие». Я вижу, как она мучается, заставляя себя хоть какое‑то время побыть со мной. Вы знаете, как это больно? Я пытался пережить этот период, вооружившись терпением и терпимостью. Эмма ни в коем случае не должна была чувствовать себя как в клетке. В наших отношениях никогда не было места ревности. Но в какой‑то момент я вдруг растерялся: ведь я не видел зримой причины этой перемены – ничего и никого, ни реального соперника, ни серьезных проблем, никакого явного инородного тела. В конце концов, не выдержав и тайком обыскав комнату Эммы, я обнаружил корень зла. Вот до чего я дошел! Мне и сейчас от стыда хочется провалиться сквозь землю. В одном из ящиков стола я нашел папку с бумагами. Это была вся ее переписка с неким Лео Лайке, аккуратно распечатанная, страница за страницей, мейл за мейлом. Трясущимися от волнения руками я скопировал содержимое папки и несколько недель успешно боролся с соблазном прочесть письма. Потом был этот ужасный отпуск в Португалии. Сын заболел, дочь до беспамятства влюбилась в местного инструктора по серфингу. Мы с женой все это время практически молчали, но изо всех сил старались делать вид, что все в порядке, что все замечательно, что все как всегда, как и должно быть, как велит привычка. Наконец я не выдержал: уезжая с детьми на каникулы, я взял с собой папку и в очередном приступе самоедства и садомазохизма залпом, за одну ночь, прочел все письма. Поверьте, таких жестоких душевных мук я не испытывал со дня смерти моей первой жены. Дочитав до конца, я уже не смог подняться с постели. Дочь вызвала «скорую помощь», меня отвезли в больницу. И позавчера моя жена забрала меня домой. Теперь Вы знаете все.
Господин Лайке, вот я и подошел в этом письме к чудовищному апогею своего самоунижения. Я прошу Вас встретиться с Эммой! Да, встретьтесь с ней, проведите с ней ночь, займитесь с ней сексом! Я знаю, Вы были бы этому рады. Я разрешаю Вам это. Я даю Вам свое благословение, я избавляю Вас от всех сомнений и угрызений совести, в моих глазах это не обман. Я чувствую, что Эмма стремится не только к духовной, но и к телесной близости с Вами, она хочет «познать» это, ей кажется, что ей это нужно, она испытывает потребность в этом. Острота ощущений, новизна, разнообразие – ничего этого я не могу ей дать. Сколько мужчин ни почитало и ни боготворило Эмму, я ни разу не заметил в ней физического влечения к кому бы то ни было из них. И вот я читаю мейлы, которые она пишет Вам. И вижу, насколько сильным может быть ее вожделение, если оно вызвано именно тем, кто ей был нужен. Вы, господин Лайке, – ее избранник. Я почти искренне желаю Вам секса с ней. ОДИН РАЗ (я пишу это кричащими заглавными буквами, как это делает моя жена). ТОЛЬКО ОДИН РАЗ! Пусть это станет целью Вашей облеченной в письменную форму страсти. Конечным пунктом. Поставьте точку над «i» в Вашей переписке – и прекратите ее. Я прошу Вас, инопланетянина, неприкосновенного и недосягаемого, отдайте мне мою жену! Отпустите ее! Верните ее обратно на землю. Не уничтожайте нашу семью. Сделайте это не ради меня, не ради моих детей. Сделайте это ради Эммы. Прошу Вас!
Я заканчиваю это ужасное прошение о помиловании, обрываю свой мучительный для Вас и для меня крик о помощи. Еще только одна заключительная просьба, господин Лайке. Не выдавайте меня. Оставьте меня за рамками вашей истории. Я злоупотребил доверием Эммы, обманул ее, прочел ее личную, интимную почту. Я уже заплатил за это. Если она узнает о моем шпионстве, я не смогу уже смотреть ей в глаза. А она не сможет смотреть в глаза мне, узнав, что я прочел письма. Она возненавидит и себя, и меня. Господин Лайке, избавьте нас с ней от этой пытки. Не говорите ей о моем письме. Прошу Вас! А теперь я отправляю это послание, самое страшное из всех, что я когда‑либо писал.
С глубоким уважением,
Бернард Ротнер

Глава восьмая

Через три дня 
Тема:  Эмми!
Эмми!
(Я не жду ответа на этот зов. Я просто хочу сообщить тебе, что мысленно произношу это шестьдесят раз в минуту.)

Через два дня 
Без темы 
Возможно, ты презираешь меня за каждое слово, которое я когда‑либо написал тебе. Возможно, ты ненавидишь меня за каждую букву, которую я посылаю тебе сейчас. Но я не могу ничего с собой поделать. Как ты, Эмми? Я так хотел бы быть рядом с тобой. Я так хотел бы сделать для тебя хоть что‑нибудь полезное. Я так хотел бы знать, что ты думаешь и чувствуешь. Я так хотел бы думать и чувствовать вместе с тобой. Я так хотел бы разделить с тобой все, что тебя мучает, как бы тягостно это ни было.

Через два дня 
Без темы
Мне не писать тебе больше?

Через день 
Без темы 
Эмми, что это означает?
Что ты сама не знаешь, хочешь ты, чтобы я тебе писал, или нет?
Что тебе безразлично, пишу я тебе или нет?
Что ты определенно не хочешь, чтобы я тебе писал?
Что ты уже не читаешь мои мейлы?

Через три дня 
Тема:  Северный ветер
Хорошо, Эмми, я понял. Я больше не буду тебе писать. Если (…) северный ветер (…) ты знаешь (…) всегда. Всегда, всегда, всегда, всегда, всегда!
Всего тебе самого доброго,
Твой Лео

Через пять часов 
RE: 
Привет, Лео!
Ты уже спишь?

Через три минуты 
RE: 
ЭММИ!!! СПАСИБО!!!
Как ты поживаешь? Пожалуйста, скажи мне! Я не могу думать ни о чем другом. Мне надо писать доклад, а я уже несколько часов сижу перед компьютером, уставившись на панель задач, туда, где появляется сигнал о новом сообщении, и жду чуда из четырех букв. И вот оно произошло. Я еще не могу поверить в это.
ЭММИ… Ты вернулась!

Через тридцать секунд 
RE: 
Я могу приехать к тебе?

Через минуту 
RE: 
Что?.. Я не «ослышался», Эмми? Ты хочешь приехать «ко мне»? Ко мне домой? На Хохляйтнергассе, 17? Почему? Когда?

Через двадцать секунд 
RE: 
Сейчас.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Дорогая Эмми, ты серьезно? Тебе плохо? Тебе нужно выговориться? Конечно, приезжай. Правда, сейчас уже два часа ночи. Может, нам лучше встретиться завтра утром? У нас будет больше времени и более свежая голова. (Во всяком случае, у меня.)

Через двадцать секунд 
RE: 
Так я могу приехать? Да или нет?

Через минуту 
RE: 
Это звучит как‑то зловеще, но… конечно да, Эмми! Конечно приезжай!

Через тридцать секунд 
RE: 
У тебя есть виски, или мне привезти с собой?

Через сорок секунд 
RE: 
У меня есть виски. В бутылке еще три четверти. Этого достаточно? Эмми, ты, случайно, не хочешь сообщить мне, в каком расположении духа ты находишься в настоящий момент? Просто чтобы я смог настроиться соответствующим образом.

Через двадцать секунд 
RE: 
Ты очень скоро это узнаешь. Пока!

Через сорок секунд 
RE: 
Пока!

На следующий вечер 
Тема:  Низшая точка
Дорогая Эмми!
Я не думаю, что тебе стало легче, что сегодня ты чувствуешь себя лучше, чем вчера, и лучше, чем я. Собственное чувство обиды не уменьшается от маниакального стремления распространить его на возможных обидчиков. Тот, кто мстит, сам в конечном счете оказывается в еще более жалком положении. Твое бурное появление, отринутая робость, отброшенная трепетность, твоя «яростная страсть», которой я (ты ведь знала это) не мог и не хотел противиться; твой безукоризненно сработавший план, твое исступление, сменившееся резким охлаждением, как будто физическая близость – самая бесполезная вещь на свете, лишенная какой бы то ни было ценности; твой хорошо продуманный уход, твое профессиональное исчезновение – все это было не актом возмездия, это было актом отчаяния. Твой взгляд после этого говорил: «Это ведь то, чего ты хотел с самого начала. Вот ты и получил это». Нет, я не этого хотел, и ты это знаешь! Мы никогда еще не были одновременно так близки и так далеки друг от друга. Это была наша «низшая точка». Эмми, тебе не обмануть меня. Ты не из тех крутых, независимых, властных женщин, которые таким образом превращают свои обиды в победы.
Единственное, чем ты меня действительно наказала, – это твое молчание. То, что нас привязало друг к другу и что до сегодняшнего дня связывало нас, – это слова. Эмми, если я еще имею для тебя хоть какое‑то значение – говори со мной!
Лео

Через три часа 
RE: 
Ты хочешь слов? Хорошо, у меня еще осталась пара штук, и я охотно их тебе подарю, мне они больше не понадобятся.
Ты прав, Лео, я хотела «доказать» Бернарду. Я хотела «доказать» тебе. Я хотела «доказать» себе. Теперь я знаю: я могу  обманывать. Более того: я могу обманывать Бернарда.  Более того: я могу обманывать Бернарда с тобой.  Более того (и это особое достижение): я могу при этом обманывать и себя; да, это у меня, похоже, получается лучше всего. Кстати, спасибо за то, что ты подыграл мне. Я знаю, Лео, с твоей стороны это была не безудержная страсть, это было сочувствие. Ты предлагал мне взять на себя половину моих чувств. Вчера ночью ты – с учетом напряженной ситуации – с блеском выполнил эту задачу. Разделенная постель – это полпостели. Разделенная боль – это двойная боль. Ты прав, Лео, мне сегодня не легче. Мне сегодня хреновее, чем когда бы то ни было.
Лео, ты себе и представить не можешь, что «вы» со мной сделали. Я чувствую себя так, как будто мне плюнули в лицо и вытерли о меня ноги. Мой муж и мой виртуальный любовник заключили у меня за спиной пакт: если один имеет желание почувствовать меня не только душой, но и телом, другой в виде исключения закрывает на это глаза. Если один после этого навсегда исчезает, то другой навсегда получает меня. Один возвращает меня, как найденную вещь, законному владельцу, моему мужу. Другой – в качестве вознаграждения – милостиво позволяет мне за это «реальную встречу», сексуальное приключение с неким виртуальным персонажем, плодом любовной фантазии. Честная сделка, идеальный финал, гнусный план. А дурочка Эмми, в равной мере раба семьи и искательница приключений, никогда ничего об этом не узнает. Да…
Лео, я пока еще плохо себе представляю последствия этой истории для нас с Бернардом. Ты о них, скорее всего, никогда не узнаешь. Что касается ее последствий для «нас» с тобой, то это я могу сказать тебе прямо сейчас. К тому же у тебя, человека, способного читать в моей душе, как никто другой, вряд ли есть сомнения на этот счет, верно? Лео, не будь наивен. Никакого «чуда из четырех букв» нет и быть не может. Есть только одно‑единственное логическое продолжение, состоящее из пяти  букв. Сколько раз мы тряслись от страха перед ним! Сколько раз мы давали себе от него отсрочку и трусливо закрывали на него глаза в своих мейлах! И вот оно настигло нас, и мне остается только объявить его: КОНЕЦ.

Глава девятая

Через три месяца 
Тема:  Да, я
Привет, Лео!
Дипломированный куратор моей слегка помятой психики считает, что я вполне могу спросить тебя, как ты поживаешь. Так как ты поживаешь? Что мне передать заботливой госпоже психотерапевтине? Надеюсь, не «ВНИМАНИЕ! ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ…»?
Привет,
Эмми

Через три дня 
Тема:  Я, еще раз
Привет, Лео!
Я только что по телефону прочла своей психотерапевтине тот мейл, который отправила тебе во вторник. Она говорит: «И вы еще удивляетесь, что не получили ответа?» Я говорю: «Нет, совсем не удивляюсь». Она: «Но вы же хотите знать, как он поживает?» Я: «Конечно». Она: «Тогда вы должны спросить его об этом так, чтобы иметь надежду получить ответ». Я: «Вот как? А как же мне его получше спросить?» Она: «Дружелюбнее». Я: «Но мне не хочется быть дружелюбной». Она: «Ничего подобного. Вам хочется быть дружелюбной, но не хочется в этом признаваться. Вы просто не хотите, чтобы он подумал, что вам хочется быть дружелюбной». Я: «Что он там подумает – мне плевать». Она: «Вы и сами в это не верите!» Я: «Да, вы правы. Вы прямо как рентгеновский аппарат». Она: «Спасибо, это моя работа». Я: «Так что же мне делать?» Она: «Во‑первых, делайте все, что, по‑вашему, для вас хорошо. Во‑вторых, спросите его дружелюбно, как он поживает».

Через пять минут 
Тема:  Я, второй раз
Привет, Лео!
Еще раз, на этот раз дружелюбно: «Как ты поживаешь?» Я могу еще дружелюбнее: «Привет, Лео! Как ты поживаешь?» А теперь – максимум дружелюбия: «Дорогооооой Леееео! Как ты поживаешь? Каааак ты поживааааешь? Как дела? Как прошло Рождествооо? Что хорошего в новом годууу? Кааак жиииизнь? Каааак любоооовь? Как „Пэм“» (Извини – Пааамеееела!)?
С максимально дружелюбным приветом,
Эмми

Через два часа 
Тема:  Я, в третий раз
Привет, Лео!
Это опять я.
Забудь весь этот бред, который я тебе только что писала. А хочешь, я открою тебе один секрет? (Это одна из моих самых любимых цитат из Лео. При этом я всегда представляю себе тебя в стельку пьяным.) Хочешь, я открою тебе один секрет? Мне просто приятно писать!
Завтра я скажу своей психотерапевтине: «Я написала ему, что мне приятно писать». Она скажет: «Но это же была только половина правды». Я: «А что было бы всей правдой?» Она: «Вы должны были написать: „Мне просто приятно тебе  писать“. Это отражало бы реальную картину». Я: «Но я же никому больше не пишу. Поэтому если я пишу, что мне просто приятно писать, то это автоматически означает, что мне приятно писать ему».  Она: «Но он же этого не знает». Я: «Знает. Он хорошо знает меня». Она: «Мне трудно себе это представить. Вы ведь сами себя не знаете, поэтому и стали моей пациенткой». Я: «Спасибо. Сколько я вам должна за это оскорбление?»
Лео, все вокруг меняется, только буквы остаются прежними. На меня это оказывает благотворное действие – держаться за них. У меня такое ощущение, что я хотя бы таким способом сохраняю верность самой себе. Ты можешь не отвечать мне. Я думаю, так было бы даже лучше. Наш с тобой поезд ушел. «Бостон» (и то, что к нему привело) с опозданием в один год вышвырнул меня на перрон. Сейчас я сижу в мрачном купе какого‑то совершенно другого вагона и пытаюсь для начала сориентироваться. Пункт назначения неизвестен, промежуточные станции еще не обозначены на табло, даже направление пока указано условно. Глядя сквозь матовое стекло маленького окошка на проплывающие мимо пейзажи, я испытываю желание хотя бы время от времени делиться с тобой своими впечатлениями: узнаю   ли я что‑нибудь и что это могло бы значить. Ты не возражаешь? Я знаю, что мои впечатления найдут у тебя надежное пристанище. А если ты когда‑нибудь захочешь рассказать мне о своем путешествии, о своих железнодорожных приключениях в экспрессе «Пэм», я буду рада выслушать тебя.
Пока!
И одевайся теплее: говорят, зима возвращается. Холодный воздух вызывает острые респираторные заболевания и сужает поле зрения: человек смотрит только вперед, туда, где, по его мнению, находится цель поездки, и не смотрит по сторонам, где как раз и происходит все то, ради чего стоило отправляться в путь.
Эмми

Через два дня 
Тема:  Хотелось бы только знать…
а) …удаляешь ли ты мои мейлы, не читая
б) …удаляешь ли ты их, прочитав
в) …сохраняешь ли ты их, прочитав
г) …получаешь ли ты их вообще.

Через пять часов 
RE: 
в

На следующее утро 
Тема:  Правильный ответ!
Это самый правильный ответ, Лео! И как подробно ты обосновал и прокомментировал его, как изящно сформулировал и оформил! Твой ответ, случайно, не спровоцировал писчую судорогу с последующим тендовагинитом в области запястья или что‑нибудь подобное?
С дружеским приветом,
Эмми

Через два дня 
Тема:  Анализ «в»
Привет, Лео!
Ты конечно же знал, как окрыляюще подействует на мою фантазию твое первое и единственное буквенное пожертвование за последние четыре месяца. Что же, интересно, хотел выразить этим ответом лингвопсихолог Лео Лайке? Какую цель он преследовал?
а) Хотел ли он посредством самого маленького из всех когда‑либо письменно поданных признаков жизни занять первое место в моей личной книге рекордов?
б) Подвигла ли его на это мысль о том, что получательница «в» наверняка посвятит вместе со своим психотерапевтом целый час глубоким раздумьям о разнице между «в» со скобкой и «в» без скобки, голым, девственным, как это можно наблюдать у Лайке?
в) Хотел ли он «взять слово» в перфекционистско‑минималистской манере, чтобы (опять) показаться своей собеседнице более интересным, чем это уместно в данной ситуации?
г) Или его интересовало исключительно содержание? Возможно, он хотел сказать: «Да, я продолжаю сохранять Эмми, но писать ей решительно не собираюсь. Однако я достаточно вежлив, чтобы сообщить ей об этом. Я посылаю ей знак, тощий, как скелет, но все‑таки знак, самый крохотный, какой только можно себе вообразить, но – знак». Я посылаю ей две дырки от обгрызенного кренделя. Я правильно определила происхождение этого знака?
В радостном ожидании следующей буквы,
Эмми

Через три часа 
RE: 
Встречный вопрос, дорогая Эмми. Когда ты «решительно» говоришь «КОНЕЦ» (как четыре месяца назад, на следующий день после того – возможно, ты еще сможешь припомнить, после чего), что ты имеешь в виду?
а) КОНЕЦ?
б) КОНЕЦ?
в) КОНЕЦ?
г) КОНЕЦ?
И почему ты не сообразуешь свои действия ни с одним из этих пунктов – ни с а), ни с б), ни с в), ни с г)?

Через тридцать минут 
RE: 
1. Потому что я люблю писать.
2. О'кей. Потому что я люблю писать тебе. 
3. Потому что мой психотерапевт говорит, что для меня это очень полезно, а уж она‑то должна знать, что мне полезно, а что нет – она специально этому училась.
4. Потому что мне было интересно, сколько ты продержишься в своем упорном нежелании отвечать мне.
5. Потому что еще интереснее мне было, как  ты ответишь. (Честно признаюсь: до «в» я никогда бы не додумалась.)
6. Потому что еще интереснее мне было (и есть), как ты живешь.
7. Потому что весь этот направленный вовне интерес улучшает микроклимат помещения, в котором я нахожусь: климат моей стерильной, полупустой, крохотной новой квартиры с немым пианино и голыми стенами, которые постоянно швыряют мне в лицо унылые вопросительные знаки. Квартиры, которая в одно мгновение отбросила меня на пятнадцать лет назад, не сделав меня, однако, на пятнадцать лет моложе. И вот в свои тридцать пять лет я стою в подъезде двадцатилетней, и мне предстоит еще раз вскарабкаться по этой бесконечной лестнице.
8. На чем мы остановились? Ах да, на «конце» – почему я не веду себя сообразно с «концом», когда говорю «конец». Потому что сегодня я многие вещи вижу немного иначе, чем четыре месяца назад, не такими однозначно окончательными.
9. Потому что конец – это не совсем конец не совсем конец не совсем конец, Лео. Потому что всякий конец в конце концов есть начало.
Приятного вечера.
Спасибо, что написал!
Эмми

Через десять минут 
RE: 
Ты переехала на другую квартиру? Ты рассталась с Бернардом?

Через два часа 
RE: 
Да, я переехала. Перешла, так сказать, в автономный режим. Я установила между мной и Бернардом невидимую перегородку. Теперь дистанция между нами приблизительно соответствует нашим отношениям в последние два года. Я стараюсь сделать все, чтобы дети от этого не страдали. Я хочу и дальше быть им другом и близким человеком, когда бы им ни понадобилась моя помощь или поддержка. Йонас особенно тяжело переносит это новое положение вещей. Видел бы ты его взгляд, когда он меня спрашивает: «А почему ты больше не ночуешь дома?» Я отвечаю: «У нас с папой сейчас сложные отношения». Йонас: «Но ночью это же не имеет значения». Я: «Имеет, если нас отделяет всего лишь тонкая стенка». Йонас: «Ну так давай поменяемся с тобой комнатами – мне эта тонкая стенка между моей и папиной комнатой вообще не мешает». И что я должна ему ответить?
Бернард понимает свои ошибки и упущения. Ему стыдно. Он мучается, страдает, он совершенно раздавлен. Он пытается спасти то, что еще можно спасти. Я пытаюсь понять, можно ли еще что‑нибудь спасти. В последние месяцы мы с ним много говорили. К сожалению, с большим опозданием – в несколько лет. Мы впервые заглянули за парадный фасад нашего союза – все прогнило насквозь, все рассыпается. Мы никогда не заботились об интерьере, никогда не занимались уборкой, не проветривали комнат, и вот – все пришло в запустение. Серьезный ущерб. Можно ли вообще когда‑нибудь устранить последствия этой катастрофы?
Мы много говорили и о тебе, Лео. Но об этом я расскажу тебе лишь в том случае, если ты сам захочешь. (А поскольку ты, естественно, захочешь, то мы останемся на связи. В этом‑то и заключается мой план!)
Я не хочу докучать тебе своими мейлами, но мой психотерапевт убежден, что это действует на меня благотворно. Она говорит: «Я вообще не понимаю, зачем вам тратить столько денег на психотерапевта. С вашим Лео Лайке это получится бесплатно. Так что на вашем месте я бы уделила ему побольше внимания и постаралась добиться его расположения!» Вот я и уделяю тебе побольше внимания и стараюсь добиться твоего расположения, дорогой Лео. А ты, в свою очередь, можешь смело уделить побольше внимания мне и постараться добиться моего расположения.
Спокойной ночи!

На следующий вечер 
Без темы 
Дорогая Эмми!
Я счастлив горделивым сознанием того, что твой психотерапевт считает меня способным заменить его. («Бесплатно» – это было бы, конечно, чересчур, но я готов сделать тебе скидку.) И конечно же, я рад его убежденности в том, что я, во всяком случае, действую на тебя благотворно. Но может, ты сделаешь мне одолжение и спросишь его при случае, насколько он уверен в том, что ты  действуешь так же благотворно на меня?
Всего самого доброго,
Лео

Через час 
RE: 
Она заботится о моем здоровье, а не о твоем, дорогой Лео. Если ты не знаешь, что на тебя действует благотворно, и желаешь это узнать, заведи своего психотерапевта. Кстати, очень рекомендую. Хотя для тебя это, наверное, получилось бы слишком накладно.
Приятного вечера,
Эмми

P. S.  Э‑э‑э… Послушай, Лео, мне все‑таки ужасно хотелось бы узнать, как твои дела. Ты не мог бы мне хоть что‑нибудь сказать о себе? Хотя бы пару намеков?.. Пожалуйста!!!

Через полчаса 
RE: 
Намек первый: я уже три недели простужен. Намек второй: мне осталось всего три недели жить одному. Пояснение к намеку № 2: приезжает Памела («Пэм»). И остается со мной.

Через десять минут 
RE: 
О, вот это сюрприз! Поздравляю, Лео! Ты это честно заслужил. (Я имею в виду не простуду, а «Пэм».)
Пока,
Эмми

Через пять минут 
RE: 
Я вдруг вспомнил тот вопрос, который мы задали друг другу несколько месяцев назад и на который так и не ответили: «Изменилось ли в нас что‑нибудь благодаря нашим встречам?» Что касается меня, то – да! С тех пор как я начал видеть твое лицо, читая твои письма, я гораздо быстрее распознаю настроение, в котором ты мне писала, и лучше понимаю, что означают те или иные слова на самом деле, когда они однозначно означают не то, что должны были означать. Я вижу твои губы, произносящие эти слова. Я вижу твои затуманенные зрачки, комментирующие произносимое. Ты, например, пишешь: «О, вот это сюрприз! Поздравляю, Лео! Ты это честно заслужил». И тем самым ты хочешь сказать: «О, вот это отрезвление! Но ты сам виноват, Лео. Похоже, ничего лучшего ты не заслужил». В скобках ты шутливо добавляешь: «Я имею в виду не простуду, а „Пэм“». А на самом деле это не ирония, а злость, и означают эти слова: «Уж лучше три недели простуды, чем эта „Пэм“ на неопределенный срок!» Верно?

Через три минуты 
RE: 
Нет, Лео, может, я иногда и злюсь, но я не злая. Я не сомневаюсь, что «Пэм» – интересная женщина и что тебе с ней хорошо, лучше, чем с любой простудой. Ты пришлешь мне ее фотографию?

Через минуту 
RE: 
Нет, Эмми.

Через тридцать секунд 
RE: 
Почему?

Через две минуты 
RE: 
Потому что она тебе совершенно ни к чему. Потому что для тебя ее внешность не имеет совершенно никакого значения. Потому что я не хочу, чтобы ты сравнивала свою внешность с ее внешностью. Потому что я устал. Потому что я ложусь спать.
Спокойной ночи, Эмми!

Через минуту 
RE: 
В твоих словах – упрямство и раздражение, Лео. Почему? 1. Я действую тебе на нервы? 2. Ты несчастлив? 3. Или у тебя нет ее фото?

Через двадцать секунд 
RE: 
Нет.
Счастлив.
Есть.
Спокойной ночи!

Глава десятая

На следующий вечер 
Тема:  Извинения
Извини, если я вчера нагрубил тебе. Я сейчас переживаю не самую лучшую свою фазу. Напишу позже!
Всего самого доброго,
Лео

Через два часа 
RE: 
Ладно. Пиши, когда напишешь. Тебе совсем не обязательно ждать свою самую лучшую фазу. Меня вполне устроит и не самая лучшая.
Эмми

Через три дня 
Тема:  Моя фаза
Дорогая Эмми!
Меня уже три дня не покидает (иногда довольно мучительное) чувство, что ты с нетерпением ждешь, когда же я наконец объясню тебе, почему я переживаю не самую лучшую фазу. С чего бы это?
Пока,
Лео

Через четыре часа 
RE: 
По‑видимому, у тебя есть потребность объяснить мне это. Если тебе так уж хочется объяснить мне это, то объясни и не ходи вокруг да около.

Через десять минут 
RE: 
Нет, Эмми, у меня нет ни малейшей потребности объяснять это тебе! Да я и не могу тебе это объяснить, потому что не могу объяснить это даже самому себе. Но как это ни парадоксально – у меня такое чувство, что я должен  объяснить тебе это. Как ты это объясняешь?

Через восемь минут 
RE: 
Представления не имею, Лео. Может, у тебя вдруг развился в отношении меня параноидальный синдром: потребность объяснять мне свои фазы. (Кстати, совершенно новая черта в тебе.) Если хочешь, я спрошу свою психотерапевтиню, нет ли у нее на примете какого‑нибудь хорошего специалиста по параноидальной потребности объяснять фазы.
Ладно, так и быть, расслабься: тебе не надо объяснять мне, «почему ты в настоящий момент переживаешь не самую лучшую фазу». Я и так это знаю.

Через три минуты 
RE: 
Потрясающе, Эмми! Объясни мне это, пожалуйста!

Через двадцать минут 
RE: 
Ты взволнован в связи с («…»). О'кей, в связи с Памелой. В Бостоне ты был у нее в гостях. После Бостона она была в гостях у тебя. Или вы одновременно (а может, поочередно) были друг у друга в гостях в Лондоне или еще где‑нибудь – не знаю, как назывались эти декорации. И вот географические и любовно‑пропорциональные условия изменились. Она приезжает к тебе и остается с тобой. Любовь на расстоянии превращается в «ближний бой». Повседневная жизнь бок о бок в собственных четырех стенах вместо полного пансиона в романтическом отеле. Мытье окон и вешанье выстиранных занавесок вместо блаженного созерцания идиллических далей совместного будущего. Она не просто приезжает к тебе. Она приезжает ради тебя. Она приезжает для тебя. Она ставит на тебя. Ты берешь на себя определенную ответственность. И эта мысль, конечно, на тебя давит. Неизвестность пугает тебя, ты чувствуешь неприятный холодок в груди при мысли, что все между вами может вдруг измениться. Твоя тревога понятна и оправданна, Лео. Ты и не можешь в настоящий момент переживать свою «лучшую фазу». Какой бы тогда была следующая «фаза», следующий отрезок твоей жизни? Я уверена: вы уж как‑нибудь разберетесь друг с другом!
Всего самого доброго.
Приятного вечера,
Эмми

Через семь часов 
Тема:  Ты – дневник
Привет, Эмми!
Ты уже, наверное, спишь. Уже, кажется, два или три ночи. Я сейчас вообще не пью спиртного, поэтому вино и действует на меня сильнее, чем прежде. Это всего третий бокал, а у меня уже все расплывается перед глазами. Правда, должен признаться, это большой бокал. Вино довольно крепкое – 13,5 градуса, написано на этикетке, и эти 13,5 градуса уже в моей голове, остальные 86 или 87 градусов еще пока в бутылке. Сейчас я их выпью, и в ней не останется ни одного градуса. Все будет у меня в голове. Должен признаться: это уже вторая бутылка.
Послушай, Эмми, я должен открыть тебе один секрет: ты единственная женщина, которой я пишу. Которой я пишу так, как пишу, которой я пишу, какой я есть и что у меня на душе. В сущности, ты – мой дневник. Но ты не молчишь, как дневник. Ты не так терпелива. Ты все время перебиваешь меня, отвечаешь, противоречишь мне, выбиваешь меня из равновесия. Ты – дневник с лицом, с телом и фигурой. Ты думаешь, я не вижу тебя? Ты думаешь, я не чувствую тебя? Ошибаешься. И еще как ошибаешься! Когда я тебе пишу, я достаю тебя из своей памяти и сажаю прямо напротив себя. Так было всегда. А с тех пор как я знаю тебя «лично» – ты знаешь, что я имею в виду, – с тех пор как мы в первый раз сидели друг против друга, – с тех пор (к счастью, мне никто не измерял пульс!)… С тех пор… Этого я тебе никогда не говорил; я не хотел  говорить тебе это. Да и зачем? Ты замужем, он тебя любит. Он совершил грубую ошибку, он утаил от тебя правду. В общем, конечно, ошибка грубейшая. Но ты должна его простить. Твое место – в семье. Я говорю тебе это не как консерватор – я совсем не консерватор. Ну, может, у меня немного консервативный взгляд на определенные ценности, но я не консерватор, нет!
На чем мы остановились? Да, Эмми, твое место – в семье, потому что это твоя семья. А мое место – рядом с Памелой. Или ее место рядом со мной, все равно. Нет‑нет, я не пришлю тебе ее фотографию. Я не смогу это сделать, для меня это слишком… Я не хочу выставлять ее на витрину, понимаешь? Зачем? Эмми, она не такая, как ты, но она любит меня, и мы сделали свой выбор, мы будем счастливы, мы подходим друг другу, у нас есть будущее, поверь мне. Ничего, что я пишу тебе это? Ты не сердишься?
Эмми, нам с тобой давно уже надо было расстаться. Так вести дневник невозможно – это же невыносимо. Ты все время смотришь на меня (ты бы написала: «Ты смотришь на меня так… так… так…»). И я вижу, как ты смотришь на меня, когда говоришь так… так… так… И что бы я ни говорил, как бы долго я ни молчал – ты смотришь на меня своими глазами‑словами. Каждая твоя буква подмигивает мне так… так… так… Один раз так, другой раз так, третий раз так… В каждом слоге – твой взгляд…
Эмми, Эмми… Это была жуткая зима. Никакого «веселого Рождества и счастья в новом году» ни от какой Эмми Ротнер. Я уже действительно решил, что все кончено. Ты написала «КОНЕЦ» после той ночи. Эта ночь – а потом еще и «КОНЕЦ»… Не «конец», а «КОНЕЦ» – это уже было выше моих сил. Я списал тебя. Все исчезло, ничего не осталось. Никакого дневника. Никаких дней для дневниковых записей. Это было омерзительно пустое время. Можешь мне поверить. А Памела любит меня, я уверен.
Эмми, я спрашиваю тебя, ты помнишь эту ночь? Нам нельзя было это делать. В тебе было столько злости, столько ожесточения, столько горечи, и все же ты была такой… такой… такой… Твое дыхание над моим лицом, в моих глазах – оно прожигало меня насквозь. Может ли близость быть еще ближе? Сколько раз я мечтал об этом, видя одни и те же картины! Вот так сплестись, крепко‑накрепко, и застыть навсегда… Только чувствовать твое дыхание.
Пожалуй, мне лучше закончить это письмо. Я немного пьян. Вино – крепкое, плевать, сколько там в нем градусов. Эмми, еще пятнадцать ночей – я подсчитал, – и приедет Памела. И начнется новая жизнь. Ты бы сказала «отрезок», я говорю: жизнь. Но я не консерватор. Ну, может, у меня немного консервативный взгляд на определенные ценности. Твоя жизнь – это Бернард и дети. Не отрезай ее. Тому, кто живет отрезками, не хватает широты, размаха, от него ускользает смысл целого. Он живет маленькими, вялыми, маловыразительными кусками. В конце концов он остается обделенным во всем. Твое здоровье!
А сейчас – будь что будет, я целую тебя, мой дневник. Не смотри на меня так, пожалуйста!!! И прости мне подобные мейлы. Я сейчас переживаю не самую лучшую свою фазу. Далеко не самую лучшую. И я немного пьян. Не сильно, чуть‑чуть. Так, все, стоп, заканчиваю. Отправляю.
Конец.
Не КОНЕЦ, а конец.
Твой Лео

На следующее утро 
Тема:  Еще четырнадцать ночей
Дорогой Лео!
Твои пьяные послания – это, конечно, особый аттракцион! Это не просто поток слов, это настоящий водопад. Тебе не следует так резко открывать шлюзы. Правда, когда твой шкаф с чувствами, не выдержав нагрузки, трещит по швам и пропитанные красным вином строки выливаются наружу, ты иногда бываешь настоящим философом. Твоим рассуждениям о консерватизме и об отрезках жизни позавидовали бы многие мудрецы. Я даже не знаю, с какого конца мне приниматься за анализ твоего послания. И нужно ли вообще за него приниматься. Стоит ли это того в свете оставшихся четырнадцати ночей? Я, пожалуй, посоветуюсь со своим психотерапевтом. А ты пока выветривай свои оставшиеся в голове градусы!
Всего самого доброго,
Твой никогда не умолкающий Дневник

Через девять часов 
Тема:  Наша программа
Добрый вечер, Лео!
Ты уже в состоянии различать буквы? (Ты узнаешь в них мое лицо?) Тогда я в качестве твоего дневника направляю тебе запрос относительно нашей программы на ближайшие и, возможно, последние две недели: Что мы будем делать?
1. Молчать, чтобы ты мог спокойно подготовиться к «Пэм»? (Цитирую: «Она любит меня, и мы сделали свой выбор, мы будем счастливы». Личное замечание: потрясающее решение!)
2. Продолжим переписку, как будто между тобой и твоим дневником никогда ничего не было (и уже хотя бы поэтому никогда не будет)? И в момент прибытия авиарейса из Бостона наши диалоги прекратятся, чтобы ты наконец смог сосредоточиться на своей новой жизни, в то время как я брошусь в свой следующий отрезок жизни или по причине его безуспешности повторю предыдущий.
3. Или мы еще раз встретимся? Ну, ты понимаешь – одна из наших знаменитых последних встреч. С целью… с целью… с целью… Без цели. Просто так. Как мы назвали это прошлым летом? «Достойное завершение»? Может, нам пора наконец достойно – а главное, на самом деле – завершить эту историю? Подумай, более подходящего момента уже никогда не будет.

На следующий вечер 
Тема:  Еще тринадцать ночей
Привет, Лео!
Я вижу, ты уже без согласования со своим дневником выбрал пункт 1. Или ты все еще думаешь? Или ты просто трезв и молчалив? Не томи, отвечай!
Эмми

Через два часа 
RE: 
Трезв, молчалив и растерян.

Через десять минут 
RE: 
Если трезв – пей. Если молчалив – говори. Если растерян – спроси у меня совета. Дневник для того и существует.

Через пять минут 
RE: 
О чем мне тебя спросить?

Через шесть минут 
RE: 
Лучше всего о том, что тебе хотелось бы узнать. А если ты настолько растерян, что не знаешь, что спросить, потому что не знаешь, что тебе хотелось бы узнать, спроси что‑нибудь другое. (Таким перлам я научилась у тебя!)

Через три минуты 
RE: 
Хорошо, Эмми. Во что ты сейчас одета?

Через минуту 
RE: 
Браво, Лео! С учетом того, что ты не знаешь, что тебе хотелось бы узнать, это просто замечательный, вполне оправданный – чтобы не сказать жгучий – вопрос!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Спасибо. (Таким вопросам я научился у тебя!) Итак, что на тебе сейчас, в данную минуту?

Через пять минут 
RE: 
Что ты ожидаешь услышать в ответ? Ничего? Или: «Совершенно ничего!»? Мне очень жаль, я надеюсь, ты как‑нибудь переживешь правду: серая фланелевая пижамная куртка, штаны от которой утрачены и были заменены на голубые, которые постоянно сваливаются, потому что порвалась резинка, но которые мне очень жаль, потому что они остались без пары, потому что верхняя часть покинула их в стиральной машине при температуре 90 градусов, кажется, в туманную ноябрьскую ночь. Чтобы избавить себя от этого душераздирающего зрелища, я набросила сверху махровый халат кофейного цвета. Ну что, тебе стало легче?

Через пятнадцать минут 
RE: 
А если бы мы еще раз встретились – как бы ты себе представила эту встречу, Эмми?

Через три минуты 
RE: 
Ну вот видишь, в этом вопросе уже отчетливо прослеживается качественный прыжок в твоем настроении. Мой наряд явно подействовал на тебя воодушевляюще.

Через две минуты 
RE: 
Так как бы ты представила себе нашу встречу?

Через восемь минут 
RE: 
Лео, ты можешь смело говорить «как ты себе представляешь» и не прибегать к вымученному сослагательному наклонению. Я и так знаю, что ты очень далек от мысли встретиться со мной в четвертый раз. И я понимаю это. В преддверии «Пэм» ты наверняка боишься очередной ночной сексуальной атаки с моей стороны, которую ты охотно не смог бы отразить. (Я тоже люблю сослагательное наклонение!) Спешу тебя успокоить: так  я «не представила бы себе» эту встречу, дорогой мой.

Через минуту 
RE: 
А как?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Так ее представляешь себе ты.

Через тридцать секунд 
RE: 
Но я ничего себе не представляю, Эмми. Во всяком случае, ничего определенного.

Через двадцать секунд 
RE: 
Это в точности соответствует моему представлению.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Не знаю, что и сказать, дорогая Эмми. «Последнюю» встречу, которую ни один из нас не может себе толком представить, я, честно говоря, с трудом себе представляю. По‑моему, нам лучше оставаться в рамках письменной речи. Тут мы можем дать гораздо больше простора своей фантазии.

Через сорок секунд 
RE: 
Ну вот видишь, дорогой Лео, твою растерянность как рукой сняло. Осталась одна трезвость. К сожалению. Я никогда не смогу к ней привыкнуть.
Спокойной ночи. Приятных сновидений.
Выключаю компьютер.

Через тридцать секунд 
RE: 
Спокойной ночи, Эмми.

На следующий вечер 
Тема:  Еще двенадцать ночей
Привет, Лео!
Моя психотерапевтиня убедительно и настоятельно советует мне не встречаться с тобой во время этой фазы (не лучшей для тебя и далеко не лучшей для меня). Вы что, с ней сговорились?

Через два часа 
Тема:  Верно?
Ты ведь сидишь перед компьютером, верно? Ты прочел мой мейл, верно? Ты просто не знаешь, что сказать, верно? Ты просто не знаешь, что тебе со мной делать, верно? Ты думаешь сейчас: «Хоть бы эти двенадцать ночей поскорее прошли!» Верно?

Через сорок минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Как ни тяжело мне в этом признаваться, но ты, к сожалению, абсолютно права, в каждом слове!

Через три минуты 
RE: 
Как это горько!

Через минуту 
RE: 
Не только для тебя!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Прекращаем переписку?

Через тридцать секунд 
RE: 
Да, это, наверное, самое разумное.

Через тридцать секунд 
RE: 
Прямо сейчас?

Через сорок секунд 
RE: 
Да, по мне – хоть сейчас!

Через двадцать секунд 
RE: 
О'кей.

Через пятнадцать секунд 
RE: 
О'кей.

Через тридцать секунд 
RE: 
Ты первый, Лео!

Через двадцать секунд 
RE: 
Нет, ты первая, Эмми!

Через пятнадцать секунд 
RE: 
Почему я?

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Это же была твоя идея!

Через три минуты 
RE: 
А ты вдохновил меня на это, Лео! Ты вдохновляешь меня уже несколько дней! Ты и твоя трезвость. Ты и твоя растерянность. Ты и твое: «Да, это, наверное, самое разумное». Ты и твое: «Будет лучше, если мы больше не…» Ты и твое: «По‑моему, нам лучше оставаться в рамках письменной речи». Ты и твое: «Хоть бы эти двенадцать ночей поскорее прошли!»

Через четыре минуты 
RE: 
Последнюю фразу ты сама произнесла за меня, дорогая моя.

Через минуту 
RE: 
Да если за тебя ничего не произносить, то ничего и не дождешься, дорогой мой!

Через три минуты 
RE: 
Меня раздражает, с каким мелодраматизмом ты обставляешь этот обратный отсчет, дорогая Эмми. «Тема: Еще четырнадцать ночей». «Тема: Еще тринадцать ночей». «Тема: Еще двенадцать ночей». Это какой‑то болезненный темофетишизм, какой‑то концентрированный темомазохизм. Зачем ты это делаешь? Зачем ты делаешь еще тяжелее то, что и так тяжело само по себе?

Через три минуты 
RE: 
Если бы я не делала его еще тяжелее, оно не стало бы от этого легче. Дай же мне спокойно посчитать оставшиеся у нас в какой‑то мере общие ночи, дорогой Лео. Это мой стиль преодоления трудностей. Тем более что их осталось не так уж много. А завтра станет меньше еще на одну. Что означает:
Спокойной – двенадцатой от конца – ночи желает тебе твой упрямый, проникнутый духом противоречия дневник!

Глава одиннадцатая

На следующий день 
Тема:  Есть предложение!
Доброе утро, дорогая Эмми!
У меня есть предложение по виртуальному оформлению следующих полутора недель: каждый из нас имеет право ежедневно задавать другому по одному вопросу и должен, соответственно, отвечать на его вопрос. Согласна?

Через двадцать минут 
RE: 
Когда тебе пришла в голову эта более чем странная идея, драгоценнейший?

Через три минуты 
RE: 
Это уже был твой сегодняшний вопрос, драгоценнейшая?

Через пять минут 
RE: 
Минутку, Лео, я не сказала, что согласна. Ты знаешь, я люблю разные игры, иначе бы я не просидела за компьютером два последних года. Но эта игра еще совсем сырая. Как быть, например, если из твоего ответа на мой вопрос логически вытекает следующий вопрос?

Через минуту 
RE: 
Ты можешь задать его на следующий день.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Это нечестно!
Ты просто хочешь, чтобы быстрее прошло время между мной и «Пэм», чтобы дни твоих последних диалогических дневниковых записей наконец остались позади.

Через сорок секунд 
RE: 
Мне очень жаль, Эмми, но таковы правила игры. И мне это доподлинно известно, потому что эту игру придумал я. Начинаем?

Через минуту 
RE: 
Одну минутку. А можно оставлять вопросы без ответа?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Нет, это нарушение правил! Допускается только уклончивый ответ.

Через тридцать секунд 
RE: 
Тут у тебя преимущество, ты упражняешься в этом уже двадцать пять месяцев.

Через сорок секунд 
RE: 
Дорогая Эмми!
Мы начинаем или нет?

Через тридцать секунд 
RE: 
А если я скажу «нет»?

Через две минуты 
RE: 
Значит, это был твой сегодняшний вопрос и твой сегодняшний ответ, и мы свяжемся теперь уже завтра.

Через минуту 
RE: 
Если бы ты не был Лео Лайке, которого я своими собственными глазами видела за столиком кафе совершенно другим – с томно‑зазывным взглядом, готовым выпрыгнуть из штанов, чтобы потрясти меня своим шармом, во всяком случае, на все сто соответствовать моему «желанному образу» Лео, – я бы сказала: «Ты – садист!» Давай спрашивай! (Только не спрашивай меня, во что я одета!)
Эмми

Через три часа 
Тема:  Первый вопрос
Милый мой, я все еще жду твоего первого вопроса. Тебе что, ничего не приходит в голову? Но это еще не мой вопрос! Мой вопрос звучит так: Дорогой Лео, в ходе своих недавних письменных коматозно‑пьяных излияний о себе и о П… П… Памеле ты заявил, что вы очень подходите друг другу. В чем именно и насколько? Прошу разъяснений.

Через пять минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Мой вопрос к тебе звучит так: Ты бы сделала это еще раз?

Через пятнадцать минут 
RE: 
Очень остроумный вопрос. Значит, я теперь на свой страх и риск должна сама решить, что за «это» ты имеешь в виду. И если я, не дай бог, выберу не то «это», то оно навсегда прикипит ко мне как позорное клеймо, хотя это тебе, а не мне приспичило наводить справки про «это». Если бы ты был не Лео, а какой‑нибудь другой мужчина, то было бы ясно, что «это» может означать только секс. В нашем случае: мой «визит» к тебе, мое разочарование, мое отчаяние, мою ярость, мою жажду разрушения – одним словом, «это». Если бы ты имел в виду это «это», то мой ответ был бы: «Нет». Нет, я больше никогда бы этого не сделала! Я очень жалею, что сделала это. Но поскольку ты – Лео Лайке, то, конечно, ты имел в виду не секс, а нечто другое, более значительное, более возвышенное, более ценное. Если не ошибаюсь, «это» означает нашу переписку. Ты спрашиваешь: «Ты бы сделала это еще раз?» Ты бы стала опять писать мне? Ты бы решилась еще раз пережить все это в той же форме, в тех же масштабах, с той же эмоциональной силой? Ты бы пошла на «это» еще раз, зная, чем «это» кончится? Да, Лео. Более того: ДА! И еще и еще раз.
Ну вот, теперь твоя очередь!

Через пятьдесят минут 
RE: 
Я знаю, ты не любишь отвечать на мои вопросы. Но ты должен, Лео! Ты сам придумал эту игру!

Через час 
RE: 
Мой ответ, дорогая Эмми, звучит так: Мы с Памелой хорошо подходим друг другу, потому что, как мне кажется, мы хорошо гармонируем друг с другом. У нас простые и непринужденные отношения. Каждый из нас может делать то, что ему нравится, но при этом мы не делаем ничего такого, что не понравилось бы другому. У нас сходные характеры, мы оба скорее спокойны и неторопливы, мы не утомляем друг друга, не требуем друг от друга больше, чем готовы дать друг другу, мы не хотим изменить друг друга, мы принимаем друг друга такими, какие мы есть. Нам никогда не скучно друг с другом. Нам нравится одна и та же музыка, мы любим одни и те же книги и фильмы, одну и ту же еду и живопись, у нас одинаковые взгляды и настроения, один и тот же юмор или одно и то же отсутствие юмора. Короче: мы можем и хотим быть вместе. Это я и имел в виду, говоря «мы подходим друг другу».
Спокойной ночи, Эмми!

На следующий вечер 
Тема: ???
Привет, Эмми!
Мой сегодняшний вопрос звучит так: Почему ты не отвечаешь?

Через десять минут 
RE: 
Привет, Лео!
Мой сегодняшний (простой и непринужденный) ответ звучит так: Прочти свой вчерашний ночной мейл о сходстве и гармонии, и ты, может быть, наконец поймешь, почему я не отвечаю.

Через пятнадцать минут 
Тема:  Ежедневный вопрос
Хорошо, давай поскорее с этим покончим. Мой вопрос звучит так: Я не ошиблась в своем предположении, что ты совсем не хочешь, чтобы я почувствовала расположение к «Пэм», и что ты не даешь мне ни малейшего шанса доброжелательно настроиться по отношению к вашему союзу? Иначе бы ты не выдал мне такую картину вашей «гармонии», от которой мне остается только забиться в угол своего монитора и завопить: «Ффффуууууууу! Какой кошмар! Им нравятся одни и те же книги и фильмы, одна и та же музыка, одна и та же еда и живопись, у них одинаковые взгляды и настроения, один и тот же юмор или – еще хуже! – одно и то же отсутствие юмора. Ффффууууууууу! Может, они уже через пару недель наденут одинаковые белые носочки с голубыми полосками и вместе пойдут на площадку для игры в гольф отрабатывать синхронный свинг. Но как интересно – им никогда‑никогда‑никогда не бывает скучно друг с другом. Очуметь! И как это у них получается? У меня просто уши вянут, когда я слушаю, как Лео расписывает свою гармонию с „Пэм“». (Ты понял мой вопрос? См. начало письма.)

Черед двадцать минут 
RE: 
Ты можешь сколько угодно неистовствовать в своем сарказме и цинизме, Эмми. Я никогда и не говорил, что я интересный мужчина. Если у тебя от моих описаний вянут уши, то я рад, что у тебя хотя бы одна часть тела приходит в состояние относительного покоя, а это тебе только на пользу, учитывая твое высокое давление.
Одно маленькое замечание: спроси своего психотерапевта, пусть он подтвердит тебе, что это в высшей степени неконструктивно и, кстати, довольно пошло – сначала собственноручно «отправлять мой поезд» (твои слова), а потом мешать с грязью женщину, с которой я еду в другом поезде. Таким способом ты меня от нее никогда не отвратишь; напротив, ты сама делаешь ей рекламу.
А теперь я перехожу к ответу на твой чуть было не утонувший в бурном потоке эмоций вопрос. Будешь ты настроена «доброжелательно» по отношению к нашему «союзу» или не будешь, к сожалению, от меня совершенно не зависит. Хотелось бы, конечно, чтобы было иначе. Но если ты себя лучше чувствуешь, не будучи настроенной упомянутым образом, то не будь. Я как‑нибудь это переживу. Если мой союз с Памелой когда‑нибудь даст трещину или развалится, то уж точно не от твоей недоброжелательности по отношению к нему, Эмми.
Приятного вечера,
Лео

Через десять минут 
RE: 
Лео, это уже слишком! Когда я бываю циничной, я просто цинична. А когда бываешь циничным ты, ты становишься жестоким. Кстати: я твой поезд никуда не отправляла, драгоценнейший мой. Наоборот, я написала: «Наш с тобой поезд ушел». Это большая разница. Ты так говоришь, как будто я лично, собственноручно посадила тебя в поезд и отправила к чертовой бабушке. (Я имею в виду совсем не «Пэм»!) Лео, наш с тобой поезд мы прозевали вместе, сообща. Это был результат совместных усилий после многомесячных упорных тренировок по отставанию от поезда. Пойми это наконец.
Спокойной ночи!

Через три минуты 
RE: 
И извини меня, пожалуйста, за «одинаковые белые носочки с голубыми полосками». Это действительно было не по‑джентльменски.

Через минуту 
RE: 
Но это доставило тебе удовольствие.

Через двадцать секунд 
RE: 
Еще какое!

Через тридцать секунд 
RE: 
Ну, значит, твои усилия не пропали даром.
Приятных тебе сновидений, ядовитая моя!

Через двадцать секунд 
RE: 
И тебе тоже, дорогой мой нейтрализатор яда! Что я особенно в тебе ценю, так это твою способность адекватно воспринимать шутки, даже если они направлены против тебя.

Через сорок секунд 
RE: 
Это потому, что я люблю, когда ты смеешься. А тебя, похоже, ничто не может так развеселить, как шутки, направленные против меня.

Через тридцать секунд 
RE: 
Слушай, Лео, а мне, между прочим, даже нравятся носочки в полоску! Ты в них наверняка такой хорошенький! Еще невиннее, чем обычно.
Спокойной ночи!

На следующий день 
Тема:  Мой вопрос
Дорогая Эмми!
Мой сегодняшний вопрос звучит так: Что будет с тобой и Бернардом дальше?

Через пять минут 
RE: 
Лео, только не это! Ну зачем?

Через семь часов 
Тема:  Бернард
Ну хорошо. Он летит со мной на Пасху без детей на Канарские острова, на Гомеру. Подчеркиваю: он  летит со мной – не я с ним. Но я, скорее всего, полечу туда. Пусть будет так. Я считаю, что это отважный поступок с его стороны. Ему не на что надеяться, но он надеется, что все еще образуется. Он верит в реанимацию моего чувства к нему, в возвращение «большой любви», в магическое действие песков, скал, соли и крема для загара. Ну а я, может, займусь яхтингом и получу удостоверение шкипера.

Через пять минут 
RE: 
To есть ты не исключаешь возможности спасти ваш брак?

Через три минуты 
RE: 
Соблюдай дисциплину, дорогой Лео! Только один вопрос в день!

Через две минуты 
RE: 
Хорошо, завтра я задам тебе этот вопрос еще раз. А где твой вопрос?

Через четыре минуты 
RE: 
Я приберегаю его на вечер. (Сегодняшнюю серию полицейского сериала я уже видела.)

Через пять часов 
Тема:  Мой вопрос
Вот мой вопрос: Ты еще чувствуешь ее?

Через два часа 
RE: 
Дорогой Лео!
Отвечать нужно на каждый вопрос!

Через два часа 
RE: 
Трус! Ты мог бы спокойно признаться, что не знаешь, кто эта «она», которую ты должен чувствовать. Это был бы, по крайней мере, элегантный эвфемизм, облегченный вариант признания в том, что ты ее больше не чувствуешь. Потому что если бы ты ее чувствовал, ты бы знал, кто «она». Можешь утешиться: я и не рассчитывала услышать положительный ответ.
Уже поздно, я ложусь спать.
Спокойной ночи. Еще семь раз проснуться утром – и игра закончена.
Эмми

Через двадцать минут 
Тема:  Конечно!
Привет, Эмми!
Я только что вернулся домой. Вот ответ на твой вопрос: Конечно, я ее еще чувствую.
Спокойной ночи!
Лео

Через три минуты 
RE: 
Стоп, Лео! Я (уже) не сплю и, к сожалению, должна тебя огорчить: просто так взять и трусливо завалиться в койку (несмотря на поздний час) – это не выход. Я протестую, это не по правилам! «Конечно, я ее еще чувствую» – это не ответ, это нулевой ответ. Это даже не уклончивый ответ. Ты не привел ни малейшего доказательства и даже намека на то, что действительно знаешь, кто такая эта «она», которую ты должен чувствовать. Ты наверняка просто блефуешь, чтобы я от тебя отстала. Мне очень жаль, дорогой мой, но ты обязан  ответить как следует!

Через пятнадцать минут 
RE: 
Я ответил так же загадочно, как ты спросила, дорогая Эмми. Ты не назвала «ее», потому что хотела испытать меня, проверить, помню ли я, кто «она». Я не назвал «ее», потому что хотел испытать тебя, посмотреть, поверишь ли ты мне (не поверила!), что я знаю, что   говорю, думаю и чувствую, думая о тебе. Например, «она». Да, чувствую. Иногда сильнее, иногда слабее. Иногда мне приходится сначала «откапывать» ее кончиком среднего пальца. Иногда я поглаживаю ее большим пальцем другой руки. Чаще всего она сама напоминает о себе. Сколько бы я ни лил на «нее» воды, «она» не смывается, «она» проявляется снова и снова. Иногда она чешется – это значит, что ты, возможно, как раз пишешь мне очередной циничный мейл. А иногда «она» болит, и тогда мне очень тебя не хватает, Эмми, и хочется, чтобы в свое время все сложилось иначе. «Она», точка соприкосновения с тобой, находится у меня на ладони. В ней заключены все воспоминания и вся тоска. Эта точка содержит в себе всех Эмми, полный комплект, со всеми мыслимыми и немыслимыми аксессуарами для взыскательного «созерцателя идиллических далей» Лео Лайке.
Спокойной ночи!

Через семь минут 
RE: 
Спасибо, Лео, это было чудесно! Я бы сейчас хотела быть рядом с тобой!

Через минуту 
RE: 
Ты и есть рядом со мной!

На следующий день 
Тема:  Мой вопрос
Привет, Эмми!
Как я и обещал, я повторяю свой вчерашний вопрос: Ты не исключаешь возможности спасти ваш брак?

Через два часа 
RE: 
Как интересно! После романтического ночного Лео, который так… так… так умиротворяюще умеет говорить о точках соприкосновения, является трезвый дневной Лео, электронно‑почтовый духовный наставник, борющийся за сохранение брачного союза своей подопечной так самоотверженно, как будто боится потерять свою долю от прибыли, которую этот союз приносит. Хм… Вставлю‑ка я сюда свой дневной вопрос. Он звучит так: В своих первых мейлах после возобновления переписки с Лео Лайке я рассказывала тебе, что много говорила с Бернардом о тебе и о нас с тобой. Почему же ты ничего не спрашиваешь об этих разговорах? Почему ты рассматриваешь Бернарда исключительно вне всякой связи с тобой? Почему ты не хочешь понять, что мои отношения с ним и мои отношения с тобой взаимосвязаны? (Только не говори мне, что это уже ТРИ вопроса. Это три вопросительных знака одного и того же вопроса!)

Через три часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
Я не хочу, чтобы ты говорила обо мне с Бернардом, во всяком случае, не хочу ничего знать об этом. Я не принадлежу ни к вашей семье, ни к вашему кругу друзей. Я отказываюсь признавать, что твои отношения с ним и твои отношения со мной взаимосвязаны. Я не хочу этого! Я никогда не стремился бороться с ним. Я никогда не стремился вытеснять его. Я никогда не стремился влезть в вашу супружескую жизнь. Я никогда не стремился отнять тебя – или хотя бы часть тебя – у твоего мужа. С другой стороны: для меня непереносима мысль о том, что я для тебя был и остаюсь всего лишь дополнением к нему. Для меня с самого начала вопрос стоял так: или – или, либо «так», либо «никак». То есть: когда ты сказала, что ты замужем и «вполне довольна своим замужеством», мне осталось, собственно, только «никак».
Приятного вечера,
Лео

Через двадцать минут 
RE: 
В виде исключения – реплика:
1. Значит, эти два года прошли под знаком «никак»? Но твое «никак» может очень убедительно превращаться в «так», дорогой мой. И уж если ты в качестве «никак» можешь быть до такой степени «так», то каким же ты был бы в качестве «так»?..
2. Ты пишешь: «Я никогда не стремился отнять тебя – или хотя бы часть тебя – у твоего мужа». Лео, вот именно этот занудно‑консервативный подход я и не могу тебе простить. Ты меня тем самым низводишь до уровня товара. Я не товар, который принадлежит одному и потому не может перейти в собственность другого. Лео, Я ПРИНАДЛЕЖУ СЕБЕ САМОЙ и больше никому. Ты не можешь отнять меня у кого бы то ни было, и ни один супруг мира не может просто так оставить меня себе. ТОЛЬКО Я ОДНА могу оставить себя или отдать. Иногда я и отдаю (или выдаю) себя. Но очень редко. И не кому попало.
3. Ты все еще цепляешься за формулировку «вполне довольна своим замужеством». Ты что, проспал перемены, произошедшие со мной за последний год? Разве я мало о них говорила? Разве я не намекаю на них то и дело?
4. Тем самым я перехожу к твоему елейному, проникнутому строго‑католической надеждой вопросу: Ты не исключаешь возможности спасти ваш брак? Не исключаю ли я возможности спасти наш брак? На этот вопрос у меня имеется хороший ответ, дорогой мой! Но я придержу его еще на некоторое время. А сегодня я скажу тебе только вот что: черт побери, Лео, на институт брака мне по большому счету наплевать! Это всего лишь подпорка, за которую цепляются супруги, когда теряют почву под ногами. Главное – это люди. Бернард мне далеко не безразличен. Бернард и дети. В этом я – все еще – вижу некую важную для себя задачу. Дает ли эта задача «возможность спасти брак», покажет время.
5. Завтра я надеюсь услышать более острый и волнующий вопрос!!! У нас осталось всего шесть ночей, дорогой мой.
6. Приятного вечера. Я пошла в кино.

Следующим вечером 
Тема:  Острый, так острый
Привет, Эмми!
Мой вопрос: Ну как кино? Что ты смотрела? Шучу! На самом деле вопрос звучит так: Ты иногда вспоминаешь секс со мной?

Через десять минут 
RE: 
Спасибо, Лео!
Ты спросил это ради меня, верно?
Ты ведь знаешь, как я тащусь от таких вопросов. Тебя самого такие вещи, к сожалению, интересуют только в момент общения с твоим закадычным другом бордо. Но я так рада, что ты делаешь вид, будто тема «секс» для нас с тобой даже в трезвом состоянии – вовсе не табу! Поэтому ты вполне заслужил честный ответ: «Нет, я не вспоминаю ИНОГДА о сексе с тобой!» Я бы с удовольствием сразу же задала тебе твой же вопрос, но мне странным образом мешает это сделать твоя прибывающая вскоре партнерша по гольфу «Пэм». А я в данной ситуации по части секса разделяю позицию своего партнера по переписке Лео «Либо‑Либо» с его консервативным взглядом на определенные ценности.
Чмоки,
Эмми

Через тридцать минут 
Тема:  Памела
Странно – стоило тебе один раз написать слово «секс» (надев предварительно полосатые носочки), как мне срочно потребовалось две порции виски. Я тебе сегодня, к сожалению, не могу предложить столь же острого и опьяняющего вопроса. Мой скромный вопрос звучит так: Что Памеле известно о нас с тобой? (Как видишь, я написала «Памела». Поэтому настоятельно прошу серьезного ответа.)

Через минуту 
RE: 
Ничего!

Через две минуты 
RE: 
В самом деле – ничего? Но это несерьезно мало!

Через десять минут 
Без темы 
Дорогой Лео!
Надеюсь, мне не надо напоминать тебе, что «ничего» – это слишком  мало. Я имею в виду – для ответа. Мой вопрос, по сути, означает, что мне хотелось бы понять, ПОЧЕМУ «Пэм» знает о нас столько, сколько она знает, и если она ничего о нас не знает, то ПОЧЕМУ, черт побери? Естественно, потому, что ты ей ничего не рассказал. Но ПОЧЕМУ? Это и есть мой сегодняшний вопрос. (Нет, не завтрашний, а сегодняшний!) И сразу же предупреждаю тебя: если ты не дашь на него ответ добровольно, я прилечу в твой пентхаус и вырву его у тебя силой. Он нужен мне, я должна знать это, завтра утром я должна рассказать об этом своей психотерапевтине!

Через минуту 
RE: 
Я вижу тебя сейчас перед собой как живую, Эмми! Когда ты с такой страстью чего‑то требуешь (от меня), поволока твоих глаз вдруг поднимается, как занавес, и зрачки превращаются в желто‑зеленые стрелы. Ты вполне могла бы заколоть кого‑нибудь своим взглядом.

Через сорок секунд 
RE: 
Это ты верно подметил! И прежде чем, оскалив зубы, нацелиться на твою глотку, я все же сосчитаю до трех. Раз. Два. Два с четвертью. Два с половиной…
Лео, я жду!

Через десять минут 
RE: 
В Бостоне я ничего не рассказал Памеле о нас, потому что рассматривал «нас» как пройденный этап. А после Бостона я ничего не рассказал ей о нас потому, что ничего не рассказал ей о нас в Бостоне. Я же не мог начинать рассказ с середины. Такие сумасшедшие истории, как наша, рассказывают либо с самого начала, либо не рассказывают вообще.

Через минуту 
RE: 
У тебя же была возможность наверстать упущенное.

Через сорок секунд 
RE: 
В общем‑то, конечно.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Но эти «затраты» уже не оправдали бы себя, потому что ты все равно хотел как можно скорее закончить эту «сумасшедшую» историю (или вообще не начинать ее вновь).

Через тридцать секунд 
RE: 
Нет.

Через двадцать секунд 
RE: 
Что «нет»?

Через тридцать секунд 
RE: 
Ты ошибаешься.

Через сорок секунд 
RE: 
Так объясни мне, в чем моя ошибка!

Через две минуты 
RE: 
Нет, Лео, не завтра! (Внимание! Последнее предупреждение!)

Через три минуты 
RE: 
Я ничего не рассказал ей о нас потому, что она бы этого не поняла. А если бы поняла, то это была бы неправда. Потому что правда о нас с тобой – непонятна. Я, честно говоря, и сам ее не понимаю.

Через тридцать секунд 
RE: 
Брось, Лео, все ты понимаешь! Даже очень хорошо. Просто ты как минимум так же хорошо умеешь держать эту правду при себе. Ты не хочешь смущать «Пэм».

Через сорок секунд 
RE: 
Возможно.

Через минуту 
RE: 
Но это неразумно – начинать отношения с женщиной, держа за пазухой тайну о некой сумасшедшей истории с другой женщиной, дорогой Лео.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Эта тайна – под замком, дорогая Эмми.

Через две минуты 
RE: 
Ах да, я и забыла – твой шкаф для чувств! Эмми, в шкаф шагом марш! Дверь закрыть! Ключ на два оборота повернуть! Температуру внутри шкафа на минус двадцать установить! Готово. Оттаивать каждые два‑три месяца.
Спокойной ночи!
Я иду под горячий душ. Мне холодно!

Глава двенадцатая

Следующим вечером 
Тема:  Мой вопрос
Дорогая Эмми!
Мы сегодня уже не задаем друг другу вопросов? Игра закончена? Ты злишься? (Три вопросительных знака, один вопрос. Автор новой редакции правил игры: Эмми Ротнер.)

Через два часа 
Тема:  Мой вопрос
Лео, что такое «правда о нас»?

Через пятнадцать минут 
RE: 
Правда о нас? У тебя есть семья, которой ты очень дорожишь, муж, который тебя любит, и брак, который еще можно спасти. А у меня есть женщина, с которой я могу связать свою дальнейшую жизнь. У каждого из нас в отдельности есть будущее. Только у нас с тобой, вместе взятых, этого будущего нет. Вот что такое, с реалистической точки зрения, правда о нас с тобой, дорогая Эмми.

Через три минуты 
RE: 
Боже, как мне осточертела твоя «реалистическая точка зрения»! А в общем‑то, это была не правда о НАС, а правда БЕЗ нас. И ты не поверишь, Лео, но я уже давно знала эту правду! Она была в каждом пятом твоем мейле.
Ну ладно, мне пора уходить. Я иду ужинать с Филиппом. Кто такой Филипп? Один веб‑дизайнер, молодой, одинокий, остроумный и, самое главное, влюблен в меня. А мне это сейчас как раз кстати. Не столько он сам, сколько его влюбленность. Такова правда о нас с Филиппом. Если ты собираешься завтра спросить меня, как мы пообщались с Филиппом, то я уже сейчас могу ответить тебе: очень непринужденно.
Приятного вечера!

Через шесть часов 
RE: 
Привет, Эмми!
Сейчас четыре часа утра, и мне никак не уснуть. Мой сегодняшний вопрос: Мы еще увидимся?

Поздним утром 
Тема:  Зачем?
Дорогой Лео!
Поздновато тебе пришла в голову эта мысль. Еще дней десять назад ты был сторонником антивстречного курса. Цитирую: «Встречу, которую ни один из нас не может себе толком представить, я, честно говоря, с трудом себе представляю». Откуда же вдруг такое неожиданное желание? Или ты вдруг все же «как‑то» – может, даже «толком» – представил себе нашу встречу? Лео, если я не ошиблась в своих расчетах, «нам» осталось всего три дня до «Пэм». Три дня, чтобы найти другую правду о нас, если таковая существует, отличную от твоей «реалистической». Правду, которая вряд ли обрадовала бы твою подругу из Бостона, которая ничего о нас не знает и потому ничего и не должна узнать. То есть для тайной встречи нам с тобой остались последние два вечера. Лео, зачем? Да, это и есть мой сегодняшний вопрос, мой, так сказать, предпредпоследний вопрос: ЗАЧЕМ?

Через двадцать минут 
RE: 
Нам совсем не обязательно встречаться вечером, Эмми. Я, наоборот, думал встретиться где‑нибудь в кафе после обеда.

Через тридцать секунд 
RE: 
Вот как. Ну да, конечно. Правильно.
Лео! Все очень мило, но: зачем?

Через сорок секунд 
RE: 
Просто я хотел еще раз тебя увидеть.

Через тридцать секунд 
RE: 
А что это тебе даст?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Приятное чувство.

Через семь минут 
RE: 
Это, конечно, замечательно, но, к сожалению, твое «приятное чувство» было бы полной противоположностью моему чувству. Увидеть тебя – о'кей. Увидеть тебя «еще раз», в последний раз – в жопу!.. Лео, мы уже полтора года только и делаем, что видимся «в последний раз». Мы уже полтора года прощаемся друг с другом. Мы словно только для того и познакомились, чтобы прощаться друг с другом. Я больше не хочу. Я сыта прощаниями по горло. Я придавлена и пришиблена этими прощаниями. Пожалуйста, просто возьми и исчезни. Пришли мне своего системного администратора. На него хотя бы можно положиться, он четко включается ровно через десять секунд, чтобы поприветствовать меня в своей чопорной манере. А ты больше не прощайся со мной. И избавь меня от унизительного чувства, что ты не можешь представить себе ничего прекраснее, чем увидеть меня «в последний раз».

Через девять минут 
RE: 
Я не сказал: «Увидеть тебя в последний раз». Я сказал: «Еще раз тебя увидеть». Но даже это звучит в письме драматичнее, чем есть на самом деле. Скажи я так тебе глаза в глаза, тебе бы это не показалось унизительным. Я все равно тебя никогда не потеряю. Во мне так много тебя! Я всегда воспринимал это как обогащение. Каждое чувственное впечатление от Эмми – это своего рода подарочный сертификат. Для меня прощание с тобой – это больше не думать о тебе и ничего больше при мысли о тебе не чувствовать. И поверь мне, я очень далек от мысли прощаться с тобой.

Через пять минут 
RE: 
Лео, это же идеальные условия прибытия для женщины, с которой ты можешь представить себе свое будущее. Бедная Памела! К счастью, она ничего не знает о твоих «чувственных впечатлениях от Эмми». Ни в коем случае не давай ей ключ от своего шкафа с чувствами, дорогой мой. Иначе ты ее очень обидишь.

Через двенадцать минут 
RE: 
Чувствовать ни в коей мере не означает обманывать, дорогая Эмми. Осуждения мы заслуживаем только в том случае, если даем волю этим чувствам и заставляем страдать из‑за них других. И еще: ты напрасно жалеешь Памелу. Мои чувства к ней ничего не теряют из‑за моих чувств к тебе. Они не имеют друг к другу никакого отношения. Они не составляют друг другу конкуренции. Ты совершенно не такая, как она. Я отношусь к тебе совершенно иначе. И вообще, у меня не застывший, неизменный набор чувств, которые я должен распределять между разными людьми, дорогими мне, но по‑разному. Каждый человек, который мне дорог, имеет для меня особое значение и занимает во мне свое особое место. Я думаю, то же самое ты могла бы сказать о себе.

Через пятнадцать минут 
Тема:  Обман
Дорогой Лео!
1. Вместо слова «человек» ты спокойно можешь употреблять слово «женщина». Я знаю, о чем ты говоришь.
2. Что значит «давать волю чувствам»? Волю дают лишь тем чувствам, которые испытывают. Обманывать – это значит скрывать от одного человека чувства, «отпущенные» на волю (испытанные) в процессе обмена чувствами с другим человеком. Не расстраивайся, Лео. Я тоже узнала это не так давно – когда обратилась к психотерапевту. Я обманывала Бернарда с тобой. Не в ту ночь, а в те триста ночей до нее. Но все это позади. Теперь он знает о нас с тобой все. Да, ему известна «моя правда о нас». Может быть, это лишь половина правды, но зато моя. И мне за нее не стыдно.
3. Я, конечно, могла бы поздравить тебя и выразить свое восхищение тем, что у тебя такое большое сердце, в котором помещается сразу несколько шкафов с чувствами для нескольких женщин. К сожалению, мне уже 35, я уже кое‑что повидала и испытала и беру на себя смелость утверждать: дело гораздо проще. Ты (да‑да, ты тоже) не прочь иметь в сердце несколько женщин. Или еще лучше: чтобы как можно больше (интересных) женщин носили тебя в своем сердце. И каждая, разумеется, совершееееееенно не такая, как другие. Каждая – что‑то «совершенно особенное». Каждая имеет для тебя особое значение и занимает в тебе свое особое место. Немудрено, Лео. Потому что это ТЫ отводишь каждой из них ее «особое место». Думая об одной, ты забываешь о других. Открывая один шкаф для чувств, ты не боишься, что из другого кто‑нибудь выскочит: они все надежно заперты.
4. Я другая. Я не умею чувствовать параллельно. Я чувствую линейно. И люблю тоже линейно. Одного за другим. Но всегда лишь одного. В настоящий момент, скажем, э‑э‑э… Филиппа. Он так классно пахнет туалетной водой «Abercrombie & Fitch».
5. А сейчас я вырубаю компьютер и врублю его только завтра утром. Приятного предпредпоследнего дня, предпредпоследнего вечера и предпредпоследней ночи, дорогой мой. Надеюсь, сегодня ты будешь спать лучше.
Эмми

Через пять часов 
Тема:  Потрясающий итог
Дорогая Эмми!
1. Я скучен, когда трезв.
2. У меня плохо с юмором, даже когда я выпью.
3. Я уже два года упражняюсь в уклончивых ответах.
4. Когда я чувствую, я обманываю (конкретно: тебя с Памелой, Памелу с тобой и вас обеих с самим собой).
5. В каждом пятом письме я подспудно напоминаю тебе, что мы с тобой оба «заняты» и поэтому не имеем общего будущего.
6. Я уже два года только и делаю, что прощаюсь с тобой.
7. Моя физическая притягательность резко пошла на убыль. У тебя нет ни малейшего желания увидеть меня еще раз.
8. Мое жизненное кредо не выдерживает никакой критики: «Я хочу, чтобы как можно больше (интересных) женщин носили меня в своем сердце». (Можно, я тебе кое в чем признаюсь, Эмми? Я не гнушаюсь и неинтересными. Главное, чтобы их было как можно больше!)
9. Я – мужчина.
10. Но я даже не пахну туалетной водой «Abercrombie & Fitch».
11. Отсюда – мой предпоследний вопрос: ПОЧЕМУ ТЫ ВСЕ ЕЩЕ ПИШЕШЬ МНЕ?

Следующим утром 
RE: 
Потому что мне еще нужно ответить на твой предпоследний вопрос. Потому что таковы правила игры. Потому что я не привыкла сдаваться перед самым финишем. Потому что я вообще не привыкла сдаваться. Потому что я не могу проигрывать. Потому что не хочу проигрывать. Потому что не хочу «проигрывать» тебя.

Через пять минут 
Тема:  Кроме того
Кроме того, ты пишешь такие милые письма. Иногда. И редко бываешь одновременно скучным и лишенным юмора.

Через три минуты 
Тема:  Впрочем
Ну хорошо: ты никогда не был для меня скучным! (Если не считать тех моментов, когда ты описываешь вашу «гармонию» с «Пэм».) И потом, Лео, внешность – это ведь далеко не все. (Один из твоих прежних лозунгов. Ты помнишь его?)

Через семь минут 
Тема:  Согласна
Даааа! Дааа! Дааа! У тебя очень привлекательная внешность! Мы знаем это, все знают это! Ну что, твое тщеславие удовлетворено?

Через час 
Без темы 
Хорошо, Лео, можешь не торопиться, переваривай мои комплименты как следует.

Через два часа 
Тема:  Мой предпоследний вопрос
Может, ты просто ждешь моего предпоследнего вопроса? Вот он: Мы как – послезавтра навсегда умолкаем или продолжаем писать друг другу? Я имею в виду – время от времени, когда у одного из нас вдруг появится потребность написать? Это не мешает нам попрощаться, чтобы придать всей процедуре, так сказать, официальный характер. Да и в связи с «Пэм» это было бы нелишним – чтобы между вами все было ясно. Ах да, ты же «очень далек от мысли прощаться со мной», ты просто кладешь чувства в морозилку. Ну, все равно. Мы пишем друг другу или нет? Или ты хочешь, чтобы с этого момента, с момента прибытия «Пэм», тебя больше не беспокоили? Скажи мне, и я просто не буду заглядывать в свой личный мейл‑бокс. Или удалю учетную запись. Нет, это не получится, у меня сейчас семь новых клиентов, которым я оформляю сайты, и они хотят, чтобы я делала это онлайн. Не важно. Мы пишем друг другу или нет, Лео? Для тебя такое возможно, несмотря на «Пэм»? Пусть это будет не скоро, когда‑нибудь. Но в принципе – мы остаемся на связи?

Через две минуты 
RE: 
Дорогая Эмми!
Да, мы остаемся на связи. При одном условии, которое ты сама только что назвала: «Когда у одного из нас вдруг появится потребность написать». Честно тебе признаюсь, Эмми: мне сейчас трудно сказать, появится ли у меня такая потребность, когда она появится и как часто будет появляться. И если она появится, то насколько это будет правильно – реализовать ее. Пожалуйста, не жди от меня мейлов! Если они придут, значит, у меня была потребность написать тебе. Если не придут, значит, возможно, у меня была эта потребность, но я все‑таки решил воздержаться. То же касается и тебя. Давай больше не будем сводить друг друга с ума лихорадочным ожиданием нечаянных вестей или вожделенных ответов на свои послания. Если у тебя будет потребность написать мне – пиши, Эмми. Если у меня будет потребность ответить тебе – я отвечу.

Через три минуты 
RE: 
Это письмо было совсем не «милое», Лео! Но я поняла тебя. Так и сделаем.
Пока!
На сегодня с меня хватит. Сейчас у меня есть потребность помолчать. Завтра будет еще один день. Хотя и в определенном смысле последний.

На следующее утро 
Тема:  Последний вопрос
Дорогая Эмми!
Как мне следовало вести себя тогда?  Что мне следовало сделать? Что было бы лучше? Тогда,  когда твой муж умолял меня исчезнуть из твоей жизни, не разрушать ваш брак, «спасти» вашу семью. Разве Бостон не был единственно правильным решением? Какое решение было бы более мудрым? Этот вопрос мучает меня уже полтора года. Пожалуйста, ответь мне на него!

Через час 
Тема:  Последний ответ
ТЫ ОДИН, возможно, и не нашел бы более мудрого решения. Но ты и не должен был решать это в одиночку. Ты должен был дать возможность МНЕ принять участие в поиске решения. Ты должен был посвятить меня в эту историю с Бернардом, если уж он сам струсил и не смог рассказать мне обо всем. Это было не в ТВОЕЙ компетенции – спасать мой брак или обрекать его на гибель. Это должны были делать только я и мой муж! Твоя сделка с ним и твое загадочно‑таинственное бегство в Бостон лишили меня единственного шанса предпринять нужные шаги в нужный момент. И кроме того, ты… да, ты должен был бороться за меня, Лео. Не как герой, не как любовник, не как «настоящий мужчина», а просто как человек, который доверяет своим чувствам. Да‑да, я знаю, мы тогда еще не были знакомы, мы еще даже не виделись. Ну и что? Я утверждаю, что мы уже тогда продвинулись гораздо дальше, чем сейчас. Мы, правда, не жили друг с другом в обычном понимании этого слова, но каждый из нас был частью жизни другого, а это важнее. Мы были готовы целоваться вслепую – настолько сильна была наша уверенность во взаимной симпатии, настолько близкими были наши отношения. Но ты отрекся от всего этого. Ты отказался от меня из ложного великодушия. Без борьбы. ВОТ чего ты не должен был делать. ВОТ то более мудрое решение, которого ты не принял, дорогой Лео!

Через десять минут 
RE: 
Я хотел оптимального, лучшего варианта для тебя. К сожалению, мне не пришло в голову, что я сам мог бы стать этим оптимальным вариантом. Жаль. Не повезло. Проворонил. Как жаль. Безумно жаль!

Через пять минут 
Тема:  Мой последний вопрос
Лео, ты не хочешь приехать ко мне?

Через пятнадцать минут 
Без темы 
Ты можешь смело отвечать, ничего страшного с тобой не случится.

Через пять минут 
RE: 
Два дня назад в подобной ситуации ты так замечательно ответила с помощью заглавных букв: ЗАЧЕМ?

Через минуту 
RE: 
Это не ответ. Это вопрос! А ты, к сожалению, уже утратил свое право задавать вопросы, дорогой мой. Ты уже израсходовал свои вопросы, отчасти выбросил на ветер. Теперь тебе не остается ничего другого, кроме как отказаться или рискнуть. Ты приедешь ко мне? Уточняю: Ты приедешь сегодня ко мне? Да или нет?

Через двадцать минут 
Без темы 
Ты держишься молодцом, Лео. Ни да ни нет. А ведь это действительно ТВОЕ решение. Ты сам можешь выбирать ответ, без оглядки на меня.

Через три минуты 
RE: 
Без оглядки не получается. Я, естественно, думаю о тебе и о твоих словах, сказанных в четверг: «Увидеть тебя – о'кей. Увидеть тебя „еще раз“, в последний раз – в жопу!..» Они как‑то странно диссонируют с твоим сегодняшним настроением. С чего это ты вдруг так неожиданно отменила свое решение и захотела все же встретиться со мной? Зачем мне приезжать к тебе? Если ты не дашь мне ответа на этот вопрос, я сам на него отвечу.

Через минуту 
RE: 
Лео, ты ошибаешься! Хорошо, если ты надумал, я отвечу на этот вопрос. Итак, ты приедешь? Фельдгассе, 14, второй этаж, квартира 17. Да или нет?

Через восемь минут 
RE: 
Да.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Правда? Ты уверен?

Через сорок секунд 
RE: 
Это были два незаконных вопроса! Но я все же отвечу: нет, Эмми, я не уверен. Я совершенно не уверен. Я даже не помню, когда я в последний раз был так неуверен. Но я рискну.

Через две минуты 
RE: 
Спасибо, Лео! А теперь можешь забыть все кошмары или зловеще‑причудливые видения, нарисованные тебе твоим воображением. Встреча будет короткой. Скажем, десять минут. Я бы выпила с тобой глоток виски. Всего одну порцию! (Ты можешь выпить бокал красного вина.) А потом – это и есть причина моего приглашения – я кое‑что тебе передам. Процедура продлится не более пяти секунд. И после этого ты свободен, дорогой мой.

Через минуту 
RE: 
Что ты собираешься мне передать?

Через две минуты 
RE: 
Кое‑что очень личное. На память. Обещаю тебе: никакого пафоса, никаких сцен, никаких слез. Только глоток виски и вручение памятного подарка. И – привет. Это будет не больно. Во всяком случае, относительно не больно, с учетом ситуации.
Так что приезжай!

Через сорок секунд 
RE: 
Когда?

Через тридцать секунд 
RE: 
В восемь?

Через сорок секунд 
RE: 
Хорошо. В восемь.

Через тридцать секунд 
RE: 
Ну, тогда до скорого!

Через сорок секунд 
RE: 
До скорого!

Глава тринадцатая

Через две недели 
Тема:  Признак жизни
Привет, Эмми!
Как ты поживаешь? (До чего глупо это звучит! Но где взять другую формулировку?) Мне было бы чертовски приятно знать, что у тебя все более‑менее хорошо. Я часто думаю о тебе. Каждый раз, когда… Ну ты знаешь, что я имею в виду. Спасибо тебе еще раз!
Лео

Через три дня 
RE: 
Привет, Лео!
Приятно было получить от тебя весточку. У тебя появилась потребность написать мне? У тебя действительно появилась потребность написать мне? Или это была обычная формула вежливости, повод нарушить молчание, выразить сострадание в связи с разлукой, успокоить свою совесть, сократить дистанцию? Да, Лео, у меня все более‑менее хорошо. (Почему ты, собственно, решил, что у меня все может быть только «более‑менее» хорошо?) Во всяком случае, у меня все не настолько хорошо, чтобы мне захотелось в свою очередь спросить тебя, как поживаешь ты. Я не хочу это слышать. Потому что мне не было бы чертовски приятно знать, что у тебя все по меньшей мере в два раза лучше, чем «более‑менее хорошо». А так оно, скорее всего, и есть.
Привет издалека,
Эмми

Через неделю 
Тема:  Сейчас
Дорогая Эмми!
Да, поверь мне, у меня как раз действительно была такая потребность!
Спокойной ночи!
Лео

Через день 
RE: 
Рада за тебя.
Спок. ночи.
Эмми

Через две недели 
Тема:  Надо же какая неожиданная встреча!
Привет, Лео!
Твоя «Пэм», случайно, не высокая белокурая стройная длинноногая красотка вроде твоей сестры Адриенн? Приблизительно моего возраста? Может быть, на два‑три года моложе?
Дело в том, что совсем рядом с твоим домом, буквально за углом, – офис моего налогового консультанта. (Нет, Лео, он совсем не поэтому мой налоговый консультант!) И вот прохожу я недавно мимо твоего дома, а из него вдруг выскакивает одна из этих длинных (я имею в виду высоких), эффектных женщин с неярким макияжем, которые обычно представляют зимние коллекции в каталогах крупных торговых фирм. Она была с ног до головы североамериканка – длинная шея, светло‑коричневые туфли, прямоугольная сумочка, квадратный подбородок – ну, как у тех, кому приходится бороться с нескончаемыми торнадо, и эти характерные движения челюсти, эта манера жевать жевательную резинку; так изящно жевать можно, наверное, научиться только в Бостоне. Это наверняка была «Пэм». Вот уж действительно – тесен мир, верно?
Вс. добр.
Эмми

Через три дня 
Тема:  Рассердился?
Лео, ты что, рассердился? Спешу тебя успокоить: в следующий раз мне идти к налоговому консультанту через полгода.

Через час 
RE: 
Дорогая Эмми!
Я, конечно, не могу навязывать тебе свою волю, но, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы ты в дальнейшем отказалась от своих ориентированных на случайные встречи и налоговые консультации разведывательных рейдов в моем районе. Ну зачем тебе это?
Всего доброго,
Лео

P. S.  Памела не жует жевательную резинку ни североамериканским, ни южноамериканским, ни каким‑либо другим способом.

Через три часа 
RE: 
Ну, значит, у нее во рту был кусок чизбургера. Лео, расслабься! Ты что, совсем не понимаешь шуток? Ничего страшного бы не произошло, если бы я узнала (или знала) «Пэм». Может, мы с ней понравимся друг другу и станем лучшими подругами. Будем вместе ездить в отпуск, сравнивать наши дневниковые записи о Лео Лайке. А потом решим основать общину из трех человек. Или пяти. И я по вечерам буду сидеть с обоими детьми. (…) Ну хорошо, умолкаю. Тебе, наверное, совсем не до смеха. Мне, собственно, тоже. И чем дольше я об этом думаю, тем меньше желания веселиться.
Приятных, безмятежных выходных с многократными и продолжительными сидениями на террасе вашего пентхауса на Хохляйтнергассе, 17 желает вам Эмми.
Я уезжаю!

Через неделю 
Тема:  Седьмая волна
Привет, Лео!
Я сижу на своем балконе в Плайя‑де‑Алохера на Гомере и смотрю поверх скалистой бухты с ее темными пятнами отмелей и белыми пенистыми солеными языками волн далеко в море на линию, разделяющую голубизну и синеву, небо и землю. Знаешь, как здесь красиво? Вам надо обязательно здесь побывать. Это место словно создано для свежеиспеченных влюбленных.
Почему я тебе пишу? Потому что у меня есть потребность написать тебе. И нет желания молча, без слов ждать седьмой волны. Здесь все рассказывают друг другу историю о своенравной «седьмой волне». Первые шесть волн предсказуемы и уравновешенны. Они обусловливают друг друга, служат друг другу основанием, фундаментом и не таят в себе никаких сюрпризов. Они обеспечивают непрерывность процесса. Шесть бросков – издалека, казалось бы, совершенно разных, не похожих друг на друга, и всегда одна и та же цель.
Но берегись седьмой волны! Она непредсказуема. Долгое время она ничем не выделяется, колышется вместе с остальными в этом нескончаемом однообразном танце, приноравливается к своим предшественницам. Но иногда вдруг вырывается на волю. Только она, только седьмая волна. Потому что она – беззаботная, простодушная бунтарка. Она мгновенно все сметает на своем пути, все преобразует. Для нее не существует понятия «до того», у нее есть только «сейчас», только настоящее мгновение. А после него – все уже по‑другому. Лучше или хуже? Об этом могут судить только те, кого она накрыла, кто отважился встать у нее на пути, кто покорился ее власти.
И вот я уже целый час сижу на балконе, считаю волны и смотрю, что делают седьмые. Пока еще ни одна из них не вырвалась на волю. Но я в отпуске, мне спешить некуда, я подожду. Я не теряю надежду! Здесь, на Западном побережье, дует сильный теплый южный ветер.
Эмми

Через пять дней 
Тема:  Вернулась?
Привет, Эмми!
Спасибо за твой морской мейл! Ну и как? Вырвалась она на свободу, седьмая волна? Накрыла тебя?
Всего самого доброго,
Лео

Через три дня 
Тема:  Все семь волн
Мне твоя история показалась знакомой, и я решил почитать о ней, дорогая Эмми. Бывший заключенный Анри Шарьер описал ее в своем автобиографическом романе «Мотылек». Очутившись на Чертовом острове неподалеку от побережья Французской Гвианы, он долго наблюдал за морем и заметил, что каждая седьмая волна выше, чем остальные. И вот с помощью такой седьмой волны, которую он назвал «Лизетт», ему в конце концов удалось сбежать, вырвавшись в открытое море на кокосовом плоту.
Собственно говоря, я просто хотел сказать, что мне тебя не хватает, Эмми.

Через день 
Без темы 
А вообще‑то ты уже давно должна была вернуться. Или я ошибаюсь?

Через шесть дней 
Тема:  Штиль
Дорогая Эмми!
Я просто хочу знать: у тебя все в порядке? Тебе необязательно писать мне, если у тебя нет в этом потребности. Просто напиши, что у тебя нет потребности мне писать, если у тебя такой потребности нет. А если она у тебя случайно все же есть, то напиши мне! Я был бы рад, даже очень!
У меня здесь – никаких волн, ни первых шести, ни тем более седьмой. Море спокойное. Зеркальная гладь, солнце режет глаза. Я ничего не жду. Все уже есть, все идет своим чередом. На горизонте никаких изменений. Штиль.
Эмми, хотя бы несколько слов!
Пожалуйста!
Лео

Через три часа 
RE: 
Все в порядке, Лео! Через пару дней напишу подробней. Я кое‑что решила для себя.
Эмми

Через восемь дней 
Тема:  Сначала
Дорогой Лео!
Мы с Бернардом пытаемся восстановить наши отношения. Мы провели замечательный, можно даже сказать гармоничный, совместный отпуск. Как в прежние времена. Вернее, нет, совсем не такой, как раньше, но все равно. Мы знаем, что значим друг для друга. Мы знаем, что мы имеем друг в друге. Мы знаем, что это не все. Но мы теперь знаем также и то, что это и не должно быть обязательно все. Все один человек, наверное, и не может дать. Можно, конечно, построить свою жизнь на ожидании такого человека, который даст все. И получить эту удивительную, опьяняющую, будоражащую, вызывающую сердцебиение иллюзию «всего», которая позволит худо‑бедно существовать в условиях хронического «острого дефицита», пока она не кончится, эта иллюзия. И тогда чувствуешь только «дефицит». Это чувство мне знакомо до боли. Я сыта им по горло. Я больше не стремлюсь к идеальному. Я хочу из хорошего делать лучшее. Мне этого достаточно, чтобы быть счастливой.
Я собираюсь вернуться домой, к Бернарду. В следующем году он все время будет в разъездах – большое турне. Он популярен на международной музыкальной сцене. Так что детям я очень нужна. (Или это они мне очень нужны? А может, они уже и не дети? Все равно.) Свою квартирку я сохраню за собой как запасную позицию, где смогу быть «сама с собой».
Что касается нас с тобой, Лео, – я много думала об этом. Я даже говорила об этом с Бернардом, нравится тебе это или нет. Он знает, как важен ты для меня. Он знает, что мы несколько раз встречались. Он знает, что ты мне нравишься, в том числе и не только виртуально, но и «нормально», физически, с руками и ногами. Он знает, что я могла бы представить тебя в своей жизни в любом качестве. И знает, что я уже представляла тебя в своей жизни в любом качестве. Он знает, как много для меня значат твои письма и как велика моя потребность писать тебе. Более того, он знает, что мы все еще пишем друг другу. Он не знает только, ЧТО мы пишем друг другу. Я не скажу ему этого, потому что это касается только нас тобой и больше никого. Но я хочу, чтобы содержание наших писем, наших бесед было «легальным», чтобы мне нечего было от него скрывать. Я не хочу больше обманывать его своими несбывшимися мечтами, своими иллюзиями «всего».
Лео, я хочу положить конец нашей с тобой островной жизни. Я хочу того, чего ты и сам – если ты честно спросишь себя – всегда хотел: я хочу (даже интересно, смогу ли я это произнести!)… я хочу… я хочу… я хочу, чтобы мы остались друзьями. (Смогла!) Друзьями по переписке. Ты меня понимаешь? Никакого сердцебиения, никакого замирания души, никакого страха, никакой дрожи в руках и коленках, никаких ожиданий, никаких желаний. Просто мейлы от моего друга Лео. А если их какое‑то время нет, то мир от этого не рушится. Вот чего я хочу! Никаких еженедельных светопреставлений.
Понимаешь?
Всего доброго,
Эмми

Через десять минут 
RE: 
Значит, тебя все‑таки накрыла седьмая волна!

Через четыре минуты 
RE: 
Нет, Лео, напротив.
Я ее так и не дождалась. Я ждала ее целую неделю. Но она так и не пришла. И знаешь почему? Потому что ее вообще не существует. Это была лишь иллюзия «всего». Я не верю в нее. Мне не нужны никакие волны – ни первые шесть, ни тем более седьмая. Выражаясь словами Лео Лайке: «Море спокойное. Зеркальная гладь, солнце режет глаза. Я ничего не жду. Все уже есть, все идет своим чередом. На горизонте никаких изменений. Штиль». Так хотя бы можно жить. По крайней мере, так лучше спится.

Через три минуты 
RE: 
Советую тебе не обольщаться на этот счет, Эмми. Спокойное море не каждому по плечу. Одни воспринимают штиль как внутренний покой, другие – как застой.

Через две минуты 
RE: 
Милый мой, ты так говоришь, как будто ты – специалист по застою.

Через минуту 
RE: 
Милая моя, я скорее имел в виду тебя.

Через две минуты 
RE: 
Это очень любезно с твоей стороны, Лео, но, может, тебе следовало бы побольше думать о себе? О себе и о «…». Кстати: ты уже два с половиной месяца ведешь совершенно новую жизнь – жизнь вдвоем. И пока еще не обмолвился об этом ни словом. Даже не заикнулся о вашем союзе! А между тем Я КАК ХОРОШАЯ ПОДРУГА ПО ПЕРЕПИСКЕ ИМЕЮ ПРАВО НА БОЛЬШУЮ ОТКРОВЕННОСТЬ!
Приятного вечера,
Эмми

Через пять минут 
RE: 
Эмми, ты многого от меня требуешь. Похоже, ты даже не осознаешь, КАК МНОГО ТЫ ОТ МЕНЯ ТРЕБУЕШЬ!
Лео

Через четыре дня 
RE: 
По‑видимому, слишком много!

Через три дня 
Тема:  Давай, Лео!
Давай, Лео! Возьми себя в руки, соберись с духом и расскажи мне о себе и о Памеле. Ну пожалуйста! Ну что тебе стоит? Как тебе с ней? Как ваша совместная жизнь? Она уже освоилась на новом месте? Как она себя чувствует на Хохляйтнергассе, 17–15? Что она ест на завтрак? Мюсли или жирные сэндвичи с тунцом? Как она спит, справа или слева от тебя? На спине или на животе? Как у нее с работой? Что она рассказывает о своих коллегах? Что вы делаете по выходным? Как вы проводите вечера? Что она носит – трусики‑тонги или необъятные штаны «прощай молодость»? Как часто у вас бывает секс? По чьей инициативе? Кто первым «выходит из игры» и почему? Она дает тебе фору? (Я имею в виду в гольфе.) Чем вы еще занимаетесь? Что она предпочитает – шницель или слоеный яблочный пирог? Какое у нее хобби? Прыжки в высоту с шестом? Какие туфли она еще носит? (Кроме светло‑коричневых из Бостона.) Сколько времени она сушит феном свои белокурые волосы? На каком языке вы общаетесь? Она пишет тебе мейлы на английском или на немецком? Ты очень в нее влюблен?

Через день 
RE: 
За завтраком она пьет бостонский кофе на молоке, в котором много воды, молока и сахара, но нет кофе. И ест хлеб с вахауским абрикосовым джемом без масла. Спит она на правом боку, а работа ей пока, к счастью, еще даже не снится. Но тебя ведь все это интересует скорее лишь как сопутствующие темы, верно? Поэтому перейдем сразу к главному. Как часто у нас бывает секс? Постоянно, Эмми, почти беспрерывно! Прямо беда! Обычно мы (одновременно) начинаем ранним утром и никак не можем остановиться. Иногда целую неделю. Так что мне не так‑то просто параллельно сочинять еще и платонические мейлы Эмми. Поэтому вопрос о характере нижнего белья отпадает сам собой. А во время редких и непродолжительных пауз в сексе она сушит феном свои пышные белокурые волосы, достающие ей до колен.
Удачного дня, дорогая подруга по переписке!
Лео

Через восемь минут 
RE: 
Неплохой ответ, Лео! В нем есть драйв! Вот видишь – значит, не разучился еще! Эмми тоже желает тебе удачного дня. Я иду покупать брюки. К сожалению, с Йонасом. К сожалению, для Йонаса! Все‑таки это несправедливо: те, кому нужны новые брюки, не хотят никаких брюк (Йонас), а тем, кто хочет новые брюки, они не нужны (я).

P. S.  Между прочим, я так до сих пор и не знаю, на каком языке вы пишете друг другу – на английском или на немецком.

Через пять часов 
RE: 
Ни на том ни на другом.
Может, на русском?

Через десять часов 
RE: 
Мы не пишем друг другу. Мы друг другу звоним.

Через три минуты 
RE: 
О!!!

Через пять дней 
Тема:  Привет, Лео!
Просто дружба по переписке, без острых, щекочущих нервы моментов, тебе скучна, верно?

Через два дня 
Тема:  Привет, Эмми!
Ошибаешься, дорогая Эмми. С тех пор как мне стало известно, что твой мир не рушится, когда я тебе не пишу, я стал меньше сидеть в Сети. Это и есть причина продолжительных пауз. Прошу отнестись к этому факту с пониманием и проявить должное терпение.

Через три минуты 
RE: 
Значит, два года ты писал мне только для того, чтобы мой мир не рухнул?

Через восемь минут 
RE: 
Удивляюсь, как это я выдержал еще одну неделю без твоих головокружительных обратных выводов, дорогая моя! Кстати, у меня встречный вопрос к твоему первому вопросу. Он звучит так: Штиль тебе немного наскучил, верно?

Через четыре минуты 
RE: 
Ошибаешься, дорогой Лео. Боже, как глубоко ты ошибаешься! Я совершенно безмятежна и наслаждаюсь покоем, миром в душе и макаронами феттучини с раками в миндальном соусе. Я уже поправилась на восемь килограммов. (Или по меньшей мере на 0,8 кг.) Итак: ты в нее очень влюблен?

Через минуту 
RE: 
Почему это тебя так волнует, подруга по переписке?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Меня это не волнует, а просто интересует. Имею я право интересоваться эмоциональным состоянием своего друга по переписке или нет?

Через сорок секунд 
RE: 
А если я скажу: «Да, я очень в нее влюблен!»?

Через тридцать секунд 
RE: 
Тогда я скажу: «Рада за тебя! За тебя и за нее!»

Через сорок секунд 
RE: 
Боюсь, что эта радость была бы не очень искренней.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Пусть тебя не беспокоит степень искренности моей радости, дорогой мой! Итак: ты в нее очень влюблен?

Через две минуты 
RE: 
Узнаю фирменные эммиротнеровские методы допроса, дорогая моя! Так ты никогда не добьешься от меня ответа. Но мы вполне могли бы как‑нибудь опять встретиться за чашкой кофе и поболтать о вещах, которые нас волнуют, несмотря на штиль.

Через минуту 
RE: 
Ты хочешь со мной встретиться?

Через три минуты 
RE: 
Да. А почему бы и нет? Мы ведь друзья.

Через две минуты 
RE: 
А что ты скажешь «Пэм»?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Ничего.

Через тридцать секунд 
RE: 
Почему?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Потому что она ничего не знает о нас с тобой (как ты знаешь).

Через минуту 
RE: 
Да, я это знаю. Но что, собственно, о нас с тобой можно знать или не знать? Чего ей нельзя знать? Что мы друзья по переписке?

Через две минуты 
RE: 
Что есть женщина, которой я отвечаю на подобные вопросы.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Вернее, не  отвечаешь.

Через полторы минуты 
RE: 
Эмми, а зачем я, по‑твоему, уже полчаса сижу за компьютером?

Через тридцать секунд 
RE: 
Хороший вопрос. И почему?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Чтобы беседовать с тобой.

Через минуту 
RE: 
Верно. «Пэм» бы этого не поняла. Она бы сказала: «А почему вы не звоните друг другу? Вы бы сэкономили четыре пятых вашего времени».

Через сорок секунд 
RE: 
Верно. А я бы мог после таких заявлений с чистой совестью вешать трубку.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Верно. Мейлы терпеливее, чем телефоны. Так что мне крупно повезло!

Через сорок секунд 
RE: 
Верно. К тому же с мейлами мы проводим друг с другом и то время, что остается между сеансами связи.

Через тридцать секунд 
RE: 
Верно. Это‑то и опасно.

Через сорок секунд 
RE: 
Верно. К тому же вырабатывается зависимость.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Верно. К счастью, я как раз успешно прохожу курс добровольно‑принудительного лечения. И в связи с этим: пока, дорогой друг по переписке! На сегодня хватит. Бернард готовит обед, и я, пожалуй, пойду проконтролирую его.
Счастливо!
Эмми

Глава четырнадцатая

Через восемь дней 
Тема:  Кофе
Привет, Эмми!
Может, нам встретиться за чашкой кофе?

Через четыре часа 
RE: 
…вдруг неожиданно пришло в голову другу по переписке Лео после недели странного «застойного» молчания.

Через три минуты 
RE: 
Я не хотел отвлекать вас от приготовления пищи и контроля за соблюдением кулинарных технологий, дорогая Эмми.

Через две минуты 
RE: 
Только не переусердствуй с ложной скромностью, дорогой Лео. Иначе мы пригласим тебя на ужин. «Пэм», конечно, тоже пусть приходит. Она ест раков?

Через минуту 
RE: 
Твой новый хваленый коммунальный юмор даже по твоим собственным меркам слегка зашкаливает, дорогая Эмми. Ну так что, мы хотим вместе выпить кофе или нет?

Через пять минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Почему ты не скажешь просто: «Я хочу с тобой… и т. д.?» Почему ты говоришь: «Мы хотим… и т. д.?» Ты что, сам не знаешь, хочешь ты или нет? Или ты оставляешь за собой возможность «тоже не хотеть», если я вдруг не захочу?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Дорогая Эмми!
Я хочу выпить с тобой кофе. А ты хочешь выпить со мной кофе? Если не хочешь, то я тоже не хочу, потому что не хочу против твоей воли… (пить с тобой кофе). Итак: мы хотим?

Через пять минут 
RE: 
Да, Лео, почему бы и нет? Когда и где?

Через три минуты 
RE: 
Во вторник или в четверг в четыре или в пять? Ты знаешь кафе «Бодингер» в переулке Драйштернгассе?

Через сорок секунд 
RE: 
Знаю. Там, правда, темновато.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Все зависит от того, где сидишь. Прямо под большой люстрой, например, светло, как в кафе «Хубер».

Через тридцать секунд 
RE: 
И ты хочешь сидеть прямо под большой люстрой?

Через сорок секунд 
RE: 
Мне все равно, где сидеть.

Через двадцать секунд 
RE: 
А мне нет.

Через сорок секунд 
RE: 
Дорогая Эмми!
Где ты предпочитаешь сидеть – под большой люстрой или в сумрачной нише?

Через тридцать секунд 
RE: 
Это зависит от того, с кем.

Через двадцать секунд 
RE: 
Со мной.

Через двадцать секунд 
RE: 
С тобой? Я пока еще об этом не думала, дорогой мой.

Через тридцать секунд 
RE: 
Ну так подумай, дорогая моя.

Через минуту 
RE: 
Подумала. С тобой я предпочла бы сидеть где‑нибудь посредине, между столиками в нишах и столиками под большой люстрой, на границе между полумраком и ярким светом. В четверг в 16.30?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
В четверг в 16.30 – идеальный вариант!

Через пять минут 
RE: 
Кстати, а чего ты ждешь от нашей – один, два, три (!), четыре – пятой встречи?

Через две минуты 
RE: 
Я жду, что так же, как каждая наша прежняя встреча была другой, не похожей на предыдущую, так и эта будет не похожа на все другие.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Потому что мы теперь друзья.

Через тридцать секунд 
RE: 
Да, может быть, и поэтому тоже. И еще потому, что некоторые части «нас» настроены на то, чтобы наша встреча прошла под знаком дружбы.

Через пять минут 
RE: 
Лео, а какая встреча, по‑твоему, была лучшей?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Та, что пока была последней – пятая.

Через две минуты 
RE: 
Тут тебе долго думать не пришлось! Потому что она была самая короткая? Потому что у нее был (относительно) ясный конец? Потому что были обозначены вехи развития наших отношений на будущее? Потому что на пороге, образно выражаясь, уже стояла «Пэм»?

Через сорок секунд 
RE: 
Благодаря твоему «памятному подарку», Эмми.

Через тридцать секунд 
RE: 
О! Ты еще вспоминаешь о нем?

Через двадцать секунд 
RE: 
Мне не надо его вспоминать. Я никогда его не забуду. Он всегда со мной.

Через сорок секунд 
RE: 
Но ты еще ни разу ни словом не упомянул о нем.

Через тридцать секунд 
RE: 
Словам тут делать нечего.

Через сорок секунд 
RE: 
До сих пор у нас словам всегда и везде находилось дело.

Через тридцать секунд 
RE: 
Но только не здесь. Сюда я их не пущу. В этом «его» особенность.

Через двадцать секунд 
RE: 
Значит, ты все еще чувствуешь «его»?

Через двадцать секунд 
RE: 
Еще как!

Через сорок секунд 
RE: 
Боже, как это приятно слышать, Лео!!! (Пауза. Пауза. Пауза.) Ну ладно, все, теперь мы опять друзья.

Через тридцать секунд 
RE: 
Да, подруга по переписке, на сегодня я тебя отпускаю. Можешь пойти проконтролировать Бернарда, правильно ли он готовит.
Приятного вечера!

Через сорок секунд 
RE: 
Хорошо, друг по переписке, а тебе разрешается посмотреть, как «Пэм» сушит волосы феном.
Приятного вечера.

Через тридцать секунд 
RE: 
Она сушит волосы по утрам, между 7.00 и 7.30 (Кроме выходных.)

Через пятьдесят секунд 
RE: 
В такие детали я сегодня не собиралась вдаваться.

Через четыре дня 
Тема:  Кафе «Бодингер»
Привет, Эмми!
Все остается в силе? Сегодня в 16.30?
Лео

Через час 
RE: 
Привет, Лео!
Да, конечно. Правда… есть одна маленькая проблема организационного характера. Но все равно. В общем‑то, это никакая не проблема. Короче, в 16.30.
До встречи!

Через три минуты 
RE: 
То есть мы… пардон, ты  хочешь перенести встречу, Эмми?

Через две минуты 
RE: 
Нет‑нет. Все в порядке. Просто… да нет, это действительно не проблема. До скорого, друг по переписке! Я рада нашей встрече!

Через сорок секунд 
RE: 
Я тоже!

На следующее утро 
Тема:  Сюрприз
Привет, Лео!
Ты ему очень понравился!

Через час 
RE: 
Прекрасно.

Через сорок минут 
RE: 
Ты злишься на меня? Лео, я ничего не могла сделать. У них отменили урок труда, и он так просил, чтобы я взяла его с собой. Ему очень хотелось с тобой познакомиться. Ему хотелось посмотреть на человека, который два года пишет его матери мейлы. В его глазах это выглядит немного противоестественно – то, что мы делаем, вернее, чего мы не делаем. Ты был для него инопланетянином и потому вдвойне интересен. Что я должна была делать? Сказать ему: «Йонас, извини, я не могу взять тебя с собой, этот человек с планеты „Outlook“ предназначен только для меня»?

Через десять минут 
RE: 
Да, я злюсь, и даже очень! ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА ПРЕДУПРЕДИТЬ МЕНЯ, что придешь с Йонасом! Я бы соответственно подготовился, настроился.

Через пять минут 
RE: 
Ты бы отменил встречу. И я бы расстроилась. А так я в восторге от тебя – от того, как храбро ты сражался, с каким вниманием ты его слушал, как приветливо с ним говорил. Это же лучше, верно? Во всяком случае, ты произвел на него неизгладимое впечатление.

Через три минуты 
RE: 
То‑то его папа обрадуется!

Через восемь минут 
RE: 
Лео, ты недооцениваешь Бернарда. Он давно уже не считает тебя конкурентом. Между нами полная ясность. Наконец‑то! У нас с ним сейчас – как бы отрезвляюще это для тебя ни звучало – что‑то вроде брака по расчету. Опять. И мы успешно справляемся со своими ролями! Ведь любое партнерство рано или поздно становится «браком по расчету», построенным на доводах разума, все остальное было бы так… так… так неразумно – с точки зрения партнерства, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Через две минуты 
RE: 
А я, значит, свежеиспеченный член вашего «разумного партнерства». Ты можешь мне как‑нибудь при случае объяснить, какая функция мне отводится в этом разумном сообществе? Может, после виртуального шефства над мамой мне сосредоточиться на сыне?

Через минуту 
RE: 
Дорогой Лео!
Неужели этот час, проведенный с Йонасом, стал для тебя таким уж тяжелым испытанием? Поверь мне, он был очень рад увидеть тебя и поболтать с тобой. Ему безумно понравился твой рассказ о средневековых пытках. Он не прочь услышать продолжение.

Через семь минут 
RE: 
Эмми, я рад это слышать. Он очень милый парень. Но если быть честным, если быть предельно честным и откровенным – ты, наверное, этого не поймешь; это, наверное, не способна понять ни одна поборница «разумного партнерства» с разумно‑партнерскими детьми, потому что это абсурд, самонадеянность, высокомерие, может, даже мания величия, бзик, идиотизм, оторванность от жизни, утрата чувства реальности, причуды инопланетянина, но я все‑таки скажу: – я, собственно, хотел видеть ТЕБЯ и говорить с ТОБОЙ, Эмми. Поэтому я и договорился о встрече с ТОБОЙ. С ТОБОЙ вдвоем.

Через две минуты 
RE: 
Но мы же увиделись! (Чему я очень рада.) А упущенные разговоры можно наверстать.
У тебя на следующей неделе будет время? Во вторник, в среду, в четверг? Может, даже чуть больше, чем час?

Через три часа 
Тема:  Привет
Привет, Лео!
Ты что, все еще изучаешь свой календарь?

Через пять минут 
RE: 
На следующей неделе я вместе с Памелой лечу в Бостон.

Через три минуты 
RE: 
А‑а! Вот как. Надо же. Хм. Понимаю. Что‑нибудь серьезное?

Через минуту 
RE: 
Вот об этом‑то, например, я и собирался тебе рассказать. Устно.

Через сорок секунд 
RE: 
Ну так не тяни кота за хвост, просто расскажи – и все! Письменно!

Через десять минут 
Без темы 
Ну пожалуйста! (Пожалуйста! Пожалуйста!)

Через час 
Без темы 
Ладно, не хочешь – не рассказывай. Дуйся себе на здоровье! Тебе это очень идет! Обожаю обиженных мужчин. Они безумно эротичны! Они занимают первое место в моей таблице эротичности: фанаты ежегодной выставки «Отпуск, путешествия, досуг», завсегдатаи пивных палаток, любители автогонок и сандалий – и обиженные!
Спокойной ночи.

Следующим вечером 
Тема:  Иллюзия «всего»
Привет, Эмми!
Это не так‑то просто – объяснить тебе мою ситуацию, но я попробую. Начну с цитаты из Эмми: «Все один человек, наверное, и не может дать». Ты права. Это очень мудро. Очень логично. Очень разумно. С таким подходом ты не рискуешь потребовать от другого слишком многого. Да и самому тоже можно с чистой совестью вносить «посильную» лепту в счастье другого. Это позволяет экономить энергию на черный день. С таким подходом вполне можно жить вместе. Жениться и выходить замуж. Растить детей. С таким подходом вполне можно выполнять данные обещания, строить «разумное партнерство», укреплять его, забывать про него, пока оно не зарастет травой, потом, встрепенувшись, судорожно полоть его, поливать, спасать, начинать все сначала, преодолевать кризисы, тянуть лямку. Великие задачи! Я отношусь к этому с пониманием и уважением, честно. Но: я  так не могу, я  так не хочу, я  так не думаю и не буду. Я хотя и взрослый человек и даже старше тебя на два года, но ОНА все еще со мной, и я (еще) не готов отказаться от нее – от иллюзии «всего». Реальность говорит: «Все один человек, наверное, и не может дать». Моя иллюзия говорит: «Но он должен хотеть этого. И не переставать пытаться это сделать». Марлен меня не любила. Я готов был дать ей «все», но эта моя готовность мало ее интересовала. Она благодарно или милостиво приняла жалкую долю того, что ей было предложено, остальное мне пришлось взять обратно. Того, что она приняла, в результате хватило всего на несколько взлетов. За которыми сразу же следовали посадки. Причем довольно жесткие, во всяком случае, для меня. С Памелой все по‑другому. Она любит меня. Она действительно меня любит. Не бойся, Эмми, на этот раз я не собираюсь надоедать тебе подробностями относительно моего симбиоза с Памелой. Проблема в том, что Памела чувствует себя здесь не очень комфортно. Она тоскует по родине, по своей семье, по своим друзьям и коллегам, по своим любимым кафе и ресторанам, по своим привычкам. Она не подает вида, старается скрыть это от меня, хочет избавить меня от лишних огорчений, потому что знает, что ко мне это не имеет никакого отношения и потому что считает, что я тут ничего не могу изменить.
И вот я приготовил ей сюрприз: купил два билета на самолет в Бостон. От радости она мгновенно израсходовала свой годовой лимит слез. С этого момента ее просто не узнать – ее словно накачали экстези. Она думает, что это будет всего‑навсего «двухнедельный отпуск», но я не исключаю, что двумя неделями дело не обойдется. Не говоря ей об этом ни слова, я запланировал несколько деловых встреч в тамошних институтах германистики – может, мне удастся организовать себе там какую‑нибудь долгосрочную работу.
Эмми, меня совсем не тянет в Бостон. Я бы с огромным удовольствием остался здесь, по разным причинам. Нет, не по разным причинам, а по одной совершенно определенной причине. Но эта причина такая… как ты сказала бы? – «эта причина такая… такая… такая беспричинная, такая беспочвенная». Она не имеет под собой никакой почвы. Это химера. Нет, еще хуже – фата‑моргана. По‑видимому, мое совместное будущее с Памелой, если оно будет, находится в нескольких тысячах километров отсюда. Мне кажется, что я лучше могу перестраиваться и адаптироваться в новой среде, чем она. Ее эйфория – лучшая мотивация для меня. Мне хочется и дальше видеть ее такой, какой я видел ее в последние дни. Я хочу, чтобы она и дальше смотрела на меня так, как смотрела в последние дни. Она смотрит на меня как на мужчину, который способен дать ей «все». Нет, это не способность, это только готовность. А между ними – иллюзия. И я хочу сохранить ее подольше. Для чего вообще стоит жить, если не для иллюзии «всего»?

Через два часа 
RE: 
«Она любит меня. Она действительно меня любит». «Я лучше могу перестраиваться и адаптироваться в новой среде, чем она». «Ее эйфория – лучшая мотивация для меня». «Я хочу, чтобы она и дальше смотрела на меня так, как смотрела в последние дни!»…
Ах, Лео, Лео!.. Любить для тебя значит сидеть за пультом управления счастьем другого. А ГДЕ ТЫ САМ? Как насчет твоего собственного счастья? Твоих собственных желаний? У тебя что, нет собственных желаний? Только желания «Пэм»? А тебе самому не досталось ничего, кроме химер? Мне тебя жаль. Нет, мне жаль себя. Нет, мне жаль нас обоих. Какая‑то жутко грустная сегодня получается ночь! Весенний мрак. Штиль. Застой. Я, пожалуй, выпью стаканчик виски. А потом решу, не выпить ли еще один. Я, слава богу, действую сообразно со своими собственными желаниями. И ищу СВОЕ СОБСТВЕННОЕ счастье. К счастью. Или к несчастью. Не знаю.
Ты славный, Лео! Ты действительно очень славный! Но неужели ты можешь только быть любимым?  А любить?..
Спокойной ночи.
Эмми

Через два дня 
Тема:  Четыре вопроса
1. Как твои дела?
2. Когда вы летите?
3. Ты еще напишешь мне несколько слов?

Через три минуты 
RE: 
Но это было всего три вопроса!

Через тридцать секунд 
RE: 
Я знаю. Я просто хотела проверить, насколько ты мысленно еще здесь и в состоянии ли еще сосредоточиться на моих словах.

Через восемь минут 
RE: 
1. Дела мои плохи: я поймал себе «химеру» другого рода – какую‑то кишечную инфекцию. Стоит мне собраться в поездку с кем‑нибудь вдвоем, как я обязательно заболеваю. Так было и с Марлен.
2. Мы летим завтра утром (если, конечно, мне удастся пронести унитаз на борт самолета как ручную кладь!).
3. Еще несколько слов? Эмми, твой мейл о весеннем мраке произвел на меня сильное впечатление. Я не знал, что тебе ответить. Инструкций по поиску, обнаружению и способам добычи счастья с прилагающимся к ним планом местности, к сожалению, не существует. Каждый ищет счастье своим способом и в тех местах, где, по его мнению, его скорее всего можно найти. Но наверное, это было с моей стороны нескромно – ожидать от тебя нескольких ободряющих слов перед моей «экспедицией в Бостон».

Через тридцать минут 
RE: 
Ты прав, Лео. Извини. Просто Бостон прочно укоренился в моем сознании как нечто безнадежно негативное, и я поддалась этому чувству. Поверь мне: я ценю твою готовность дать женщине «все» и считаю, что это глубоко, смело, потрясающе. («Благородно» и «элегантно» я после некоторых колебаний удалила.) Я искренне желаю тебе успеха в этом деле и самого яркого счастья. Если отвлечься от инструкций с планом местности – каждый действительно определяет понятие «счастье» по‑своему: я скорее через себя, а ты, похоже, через «Пэм». Надеюсь, твои усилия и душевные затраты окупятся.
Ах да, кстати, мой психотерапевт считает, что я вполне могла бы дать тебе в дорогу полезную информацию – что я буду рада твоему возвращению. Я имею в виду, через две недели. Она считает, что я спокойно могу признаться, что в определенном смысле жду твоего возвращения, потому что я как‑то… потому что это так… так… так здорово, что ты здесь, когда ты здесь! Просто очень здорово. Понимаешь?
Ешь рисовые вафли и держись подальше от бананов. Бананы вообще не помогают. Бананы – это величайшая ложь в истории поноса.
Счастливо, дорогой мой!

Через пять минут 
RE: 
А четвертый вопрос?

Через две минуты 
RE: 
Ах да, в‑четвертых!
4. Когда ты вернешься, встретимся как‑нибудь вчетвером? Фиона хочет познакомиться с тобой. Йонас рассказал ей, что ты классный мэн, вылитый Кевин Спейси, только без волос. Фиона любит Кевина Спейси, даже без волос, хотя они, по‑моему, чуть ли не самая интересная деталь его внешности. Но мне кажется, Йонас вообще путает Спейси с артистом, который играет в этом фильме про американских бюргеров, как его?.. Ну, этот, с вытянутой физиономией? Не важно. Лео, мы скоро увидимся? Скажи «да».

Через минуту 
Тема:  СКАЖИ «ДА»!
Прочти тему и выполни мою просьбу.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Да! Да! Да! Прощу прощения – я был в туалете. И следующее предложение тоже должно быть как можно короче, иначе мне придется оборвать его на середине.
До скорого, дорогая моя!

Глава пятнадцатая

Через восемь дней 
Тема:  Дома – это там, где ты
Дорогая Эмми!
Бостон крепко держит меня в руках. Уж если этот город ухватил тебя за шиворот, то так просто не отпустит. Памела знает здесь в округе каждую пятую семью, и каждая вторая из них приглашает нас на обед. Так что мы едим здесь приблизительно восемь раз в день у разных знакомых. Это не считая приема гостей – многочисленных родственников. Тебе мои слова могут показаться жутким мещанством, но я себя чувствую при этом вполне комфортно, приветливость всех этих людей очень заразительна. Я с утра до вечера вижу открытые, смеющиеся, сияющие лица. И это сияние передается и мне. Ты ведь знаешь, у меня довольно специфический подход к счастью. Оно у меня обычно раскрывается извне и редко идет изнутри. Редко, но все же бывает. Эмми, это так здорово – думать о тебе! Нет, я должен придать этому предложению больше выразительности: ЭММИ, ЭТО ТАК ЗДОРОВО – ДУМАТЬ О ТЕБЕ! Я безумно боялся «ренессанса» своих прежних, болезненных чувств, когда Бостон стал для меня пристанищем и убежищем. Я так благодарен тебе за то, что ты не заперла на засов ту заднюю дверь, через которую я тогда покинул наше «мы». Теперь я могу даже на таком огромном расстоянии без предынфарктного состояния быть «дома»: дома – это там, где ты, Эмми. Я рад, что скоро опять буду территориально ближе к тебе. Я рад нашей предстоящей встрече. Так и быть – можешь взять с собой пару своих пубертирующих киндер‑сюрпризов. А когда‑нибудь я открою тебе один секрет: о тебе, о «нем» и о себе.
Ну вот, а сейчас нам пора идти на ужин к подруге Памелы Мэгги Веллингтон. До скорой встречи!
Твой друг по переписке,
Лео

Через четыре дня 
Тема:  Получила?
Дорогая Эмми!
Пару дней назад я отправил тебе из Бостона мейл. Не знаю, получила ли ты его. Мне пришло сообщение об ошибке. Еще раз содержание этого мейла в двух предложениях:
1. У меня все в порядке, но/и мне тебя очень не хватает!
2. Я рад нашей предстоящей встрече!
До скорой встречи!
Твой друг по переписке,
Лео

Через три дня 
Тема:  Получил?
Привет, Лео!
Ты уже приземлился? Твой пентхаус уже принял тебя в свои отеческие объятия? Спасибо за твои американские мейлы! Обобщаю два твоих послания с Восточного побережья в географическом плане:
1. Дома – это там, где твоя подруга по переписке Эмми.
2. Бостон – это там, где сияют лица и где ты можешь осчастливить «Пэм» изнутри (и себя при этом снаружи).
Вопрос: Ты уже сориентировался, где твое место? И с какого момента?
С сердечным приветом,
Эмми
Да, и, конечно, открой мне поскорее секрет «о себе, о „нем“ и обо мне»!

На следующее утро 
Тема:  Застрял?
Или ты все‑таки остался в Бостоне?

Через семь часов 
Без темы 
Дорогая Эмми!
Вчера я совершил роковую ошибку. Я рассказал Памеле о тебе. Я напишу тебе, как только смогу. Пожалуйста, не жди!
Всего самого доброго!
Лео

Через десять минут 
RE: 
Ах, Лео!.. Ну почему ты всегда совершаешь самые правильные поступки в самый неподходящий момент из всех, какие только можно себе представить?
Ладно, не жду.
Всего самого доброго!
Эмми

Через день 
Без темы 
Нет, я не жду.

Через день 
Без темы 
Как я уже сказала, я не жду.

Через день 
Без темы 
Я не жду, я не жду.

Через день 
Без темы 
Я не жду, я не жду, я не жду.

Через день 
Без темы 
Я не жду, я не жду, я не жду, я не жду.

Через день 
Тема:  Хватит!
Мне надоело не ждать! Я жду!

Через шесть часов 
Тема:  Леееооо!
Ты не хочешь мне больше писать? Или ты не можешь мне больше писать? Или тебе нельзя мне больше писать? Что ты рассказал ей обо мне? ЧТО? ЧТО? ЧТО? Лео, если ты хоть чуть‑чуть определяешь свое счастье через мое, то ты должен это сейчас чувствовать: ты в настоящий момент делаешь меня жутко несчастной. Пожалуйста, повернись к пульту управления моим счастьем и нажми на какую‑нибудь кнопку. Перестань наконец ходить вокруг да около и молчать как рыба об лед!
Исполненная горечи и разочарования,
Эмми

Через час 
Тема:  Налоговый консультант!
Лео, ты вынуждаешь меня прибегнуть к крайним мерам. Считаю до десяти, потом звоню своему налоговому консультанту и назначаю на завтра встречу. Ты знаешь, что это означает. А я к тому же говорю на стопроцентном американском английском. Во всяком случае, моих знаний вполне хватит для выяснения вопросов личного характера. Раз… Два… Три…

На следующее утро 
Тема:  Ультиматум
Привет, Лео!
Мой психотерапевт считает, что я должна написать тебе последний мейл и сказать, что это действительно будет последний мейл, если ты не ответишь в самое ближайшее время – точнее, немедленно, – и это и в самом деле будет последний мейл – ручаюсь! Еще она считает, что я должна предложить тебе встретиться и обо всем поговорить. И обязательно сказать тебе, что я категорически против того, чтобы «Пэм» знала – или узнала позже – о нашей встрече, поскольку это касается только нас с тобой и больше никого. Я надеюсь, мой психотерапевт достаточно ясно выразил свою мысль?
В ожидании твоего непосредственно предстоящего ответа,
Эмми

Через три часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
Дай мне, пожалуйста, еще немного времени. Она совершенно растерялась и замкнулась в себе, как улитка в своем домике. Мне нужно как‑то вернуть ее доверие и подготовить фундамент для объяснений. Твой психотерапевт наверняка согласится со мной в том, что, прежде чем встречаться с тобой, мне нужно сначала выяснить отношения с ней. Мой конфликт с Памелой еще не разрешен, может даже еще и не разразился как следует. Она должна наконец заговорить, ей нужно выпустить наружу свои эмоции, высказать мне в лицо все, что ее так жутко оскорбляет, отчего она страдает, в чем я, по ее мнению, провинился. Я стою перед темным туннелем, который мне предстоит пройти вместе с ней. Тебе туда нельзя, ты должна подождать снаружи. Но как только я выйду из него, я расскажу тебе все, все, что касается тебя и меня. Обещаю!
Дорогая Эмми! Потерпи, пожалуйста, еще немного и не пропадай! Я не хочу тебя терять. Мне так худо – мне давно уже не было так худо.

Через час 
RE: 
Не волнуйся, дорогой Лео, ТЫ меня не потеряешь. А вот Я тебя потеряю. Ты войдешь с «Пэм» в темный туннель, а впереди вам навстречу сияет ярчайшее бостонское солнце. Можешь не переживать, ты успешно выяснишь с ней отношения. Ваше выяснение отношений означает только одно: конец каким бы то ни было контактам между мной и тобой. Это единственный шанс укрепить твою поколебавшуюся иллюзию «всего». Я ведь представления не имею о том, что  ты рассказал ей о нас. Явно не то, что мы старые приятели или просто знакомые, которые время от времени пишут друг другу мейлы. Если «Пэм» известна хотя бы крохотная часть огромного истинного целого, то на ее месте я бы каждую минуту орала тебе в ухо через мегафон: «Never ever Emma again!» Она, наверное, более робкая, более осторожная, более деликатная, чем я. Она не станет кричать, а только подумает это про себя. Но результат будет тот же: конец истории с Эмми. «Пэм» потребует этого от тебя. И я ее понимаю! И ты выполнишь ее требование. Я тебя знаю.
Ну вот, Лео, теперь у тебя целая вечность для выяснения отношений. Сначала с ней, потом со мной. А потом, может, когда‑нибудь и с самим собой. Этого я желаю тебе больше всего.
Всего самого доброго!
Эмми

Через три дня 
Тема:  Человек‑паук
Здравствуй, Лео!
Тебе привет от Йонаса. Он хочет сходить с тобой (и со мной, если мне приспичит составить вам компанию) в кино – «Человек‑паук 3». Если ты не уверен в своем вестибулярном аппарате, то, как запасной вариант, – «Возвращение джедая». Его папа уехал на три недели в турне по Азии. Он там каждый день выступает в переполненных концертных залах. А если азиатский концертный зал переполнен, то в нем в пять раз больше народа, чем в нашем переполненном концертном зале.
Я, собственно, просто хотела сообщить тебе, что ты меня еще, как я и обещала, не потерял.
Всего самого доброго!
Эмми

Через десять минут 
RE: 
Спасибо, Эмми!!!

Через минуту 
RE: 
Ну вот видишь, Лео, мне этого достаточно! Пиши мне раз в неделю «Спасибо, Эмми», не забывая при этом ставить по три восклицательных знака, – я спокойно выдержу еще пару лет «снаружи».

Через четыре дня 
Тема:  Жара
Ну и жара сегодня, правда?
(Если у тебя не хватает времени или сил, чтобы придумать свой собственный ответ, предлагаю два варианта на выбор: «Да, жуткая жара!!!» или «Пей побольше воды!!!» Только не забывай про восклицательные знаки!!!)

Через семь часов 
Без темы 
Жаль. Я была твердо уверена, что ты ответишь.

На следующий вечер 
Тема:  Огонек
Ну что, в туннеле все еще темно? Или впереди на горизонте уже замаячил огонек? Горит? Значит, это я. (Солнечный ожог.)

На следующее утро 
Тема:  Что именно?
Дорогой Лео!
А что ты рассказал «Пэм» о нас? Ты говорил ей и о щекотливых моментах?
Например:
1. Что мы уже два с половиной года пишем друг другу мейлы.
2. Что ты сбежал в Бостон, чтобы не разрушить мой брак.
3. Что после твоего возвращения мы опять встретились в Сети и пять раз встречались без Сети.
4. Что у нас даже однажды был секс.
5. Когда он был, при каких обстоятельствах и как ты его воспринял.
6. Что мы на несколько минут встречались с тобой накануне ее приезда.
7. Какой «сувенир» ты получил от меня на память. И удалось ли тебе, по крайней мере, более‑менее гладко вписаться в поворот? Например, убедить ее в том, что:
8. Наши отношения теперь уже можно назвать скорее платоническими, духовными, дружескими.
9. Что наша дружба по переписке не представляет собой никакой угрозы для вашего симбиоза.
10. Что я не отниму ее у тебя, а тебя у нее.
11. Потому что я все равно уже вернулась к своей семье, чтобы продолжить свое уникальное «разумное партнерство» после заслуженной передышки.
12. И потому что вы все равно в обозримом будущем навсегда уедете в Бостон.

Через пять минут 
RE: 
1, 2, 3, 4, 5, 6, 8, 9, 10, 11, 12

Через минуту 
RE: 
Все?.. Без остатка? Весь репертуар?.. Лео, ты что, с ума сошел? Я на ее месте не послала бы тебя к чертям собачьим только потому, что ты был бы тогда вне пределов досягаемости и я не смогла бы вырвать тебе все волосы, один за другим.

Через тридцать секунд 
RE: 
Я знал, что с тобой весело будет беседовать на эту тему!

Через сорок секунд 
RE: 
Привет, Лео!
Я только сейчас заметила: все, кроме 7‑го пункта. Пункт 7 ты опустил. Ты хотя и покаялся перед «Пэм» в преступной связи со мной – и даже расписал ей, что при этом испытывал (или не испытывал или испытывал иначе), – но утаил, что за сувенир ты получил от меня на память. Почему?

Через минуту 
RE: 
Хотел сохранить свою самую глубокую и прекрасную тайну о тебе за тобой и за собой.

Через две минуты 
RE: 
Неплохо сказано, хотя мне пришлось дважды прочесть это предложение, чтобы как следует уяснить его смысл. Выражаясь в твоей лаконичной манере: Спасибо, Лео!!!

Через шесть дней 
Тема:  Потерял?
Дорогая Эмми!
Я тебя все‑таки потерял? При этом я даже не имею никакого морального права обидеться на тебя.

Через день 
Тема:  Когда?
Лео, если кто‑то из нас двоих и потерялся, то это ты! Ну говори уже наконец: когда вы уезжаете в Бостон?

Через пять минут 
RE: 
Эмми, пожалуйста, потерпи, пожалуйста, еще несколько дней. Через неделю я тебе все скажу. ВСЕ!

Через семь минут 
RE: 
Тебе можно будет сказать мне ВСЕ? Или тебе нужно будет сказать мне ВСЕ? А «Пэм» знает, что ты через неделю мне скажешь ВСЕ? Или она сама настаивает на том, чтобы ты через неделю сказал мне ВСЕ? Почему именно через неделю? Что должно произойти за эту неделю? Ну хорошо, хорошо, я уже вижу, что раньше чем через неделю я ничего не узнаю.
Пока! До «через неделю»!

Через четыре минуты 
Тема:  Истрия
Ах да, кстати, через неделю и два дня Бернард возвращается из Японии. А через неделю и четыре дня мы с детьми едем в отпуск, на Истрию. Если ты намерен еще до моего отъезда встретиться со мной и рассказать мне ВСЕ, советую тебе подойти к планированию своих дел на этой неделе со всей ответственностью!
Успешной недели желает тебе
твоя Эмми

Через шесть дней 
Тема:  По‑моему, уже пора
Привет, Лео!
Завтра неделя кончается.
Как насчет ВСЕГО?
Где твое ВСЕ?
В чем заключается это ВСЕ?

Через день 
Тема:  ВСЕ (конец)
Дорогая Эмми!
Мы с Памелой расстаемся навсегда. Она в понедельник летит одна в Бостон.
Это ВСЕ.

Через десять минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Не могу не признать, что это немало. Но это не может быть ВСЕ. Не может быть, чтобы это вдруг было ВСЕ. Я не верю в это. Не вешай нос! Хочешь – встретимся? Ты выговоришься и поплачешься мне в жилетку. Я с этого момента, так сказать, в любое время суток в твоем распоряжении. В течение двух полных дней. Если хочешь встретиться со мной – встреться! Если ты не знаешь, следует ли тебе со мной встречаться – все равно встреться! Если ты не знаешь, хочешь ли ты сейчас вообще встречаться с кем бы то ни было – встреться со мной! Только если ты уверен, что не знаешь, стоит ли тебе сейчас встречаться со мной, потому что ты не можешь этого знать, – тогда не встречайся. Вернее, нет – все равно встречайся!
Ну вот, я все сказала. Более ненавязчиво предлагать себя мне не хотелось. Более навязчиво я уже при всем желании не смогла бы это сделать. Более навязчиво я уже никогда больше тебе себя не предложу.
Честное слово!

Через пятнадцать минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Через несколько часов я уже буду сидеть в поезде – я еду в Гамбург, к своей сестре Адриенн, и пробуду там до вторника. А ты едешь со своей семьей в Хорватию – кажется, в среду? Значит, мы увидимся уже, наверное, после твоего возвращения. Эмми, я понимаю, тебе не терпится поскорее узнать, что произошло. И у тебя есть все основания желать этого. А у меня есть потребность рассказать тебе это. Честно! И ты все узнаешь, до мельчайших подробностей, обещаю тебе. Примем Гамбург и Хорватию как неизбежность. Я должен немного прийти в себя. Мне нужна некоторая дистанция по отношению к тому, что произошло, – по отношению к Памеле и к себе самому. Но не по отношению к тебе, Эмми, поверь мне!

Через восемь минут 
RE: 
По отношению ко мне твоя дистанция и так уже слишком велика и вряд ли может еще увеличиться, дорогой мой.
Лео, ты меня уже замучил своими отсрочками и отказами, своими «завтраками» и безмолвными поворотами на сто восемьдесят градусов! Когда я вернусь с Истрии, ты, скорее всего, объявишь о своей помолвке с «Пэм». И никаких «мельчайших подробностей» об этом решении я, увы, не услышу. Потому что тебе, как всегда, сначала нужно будет «немного прийти в себя». Лео, я больше не хочу! Не сердись: чего бы ты на этот раз ни ждал, чтобы поведать мне о себе нечто важное, – я больше не жду. С тех пор как я тебя знаю, я только и делаю, что жду. За эти два с половиной года я ждала в три раза больше, чем за все свои тридцать три года жизни. Если бы я еще при этом хоть раз знала, чего, собственно, жду! Я свое отждала. Я по горло сыта ожиданием. Мне очень жаль, но это факт!
(Ну вот, а теперь ты опять будешь молчать и дуться.)

Через минуту 
RE: 
Нет, Эмми, я не собираюсь ни молчать, ни дуться. Я еду в Гамбург. И я вернусь обратно. И напишу тебе. И не объявлю ни о какой помолвке.
Всего самого доброго!
Лео

Глава шестнадцатая

Через пять дней 
Тема:  Расставание с Памелой
Доброе утро, дорогая Эмми!
Привет Средиземноморью с Хохляйтнергассе, 17–15! Я вернулся. Я есть. Я – опять я. Я сижу перед своим ноутбуком на террасе. За спиной у меня – типичное убогое холостяцкое жилище, только что покинутое женщиной.
Вчера я говорил с ней по телефону. Она благополучно добралась до дома. В Бостоне дождь. Странно, что мы уже опять можем говорить друг с другом. Правда, довольно скованно, периодически глотая комок в пересохшем горле, давясь рвущимися наружу эмоциями, скрипя зубами, но все‑таки можем. А всего неделю назад нам удался головокружительный номер – одновременно бросить друг друга без предупреждения, без объяснения причин. Я начал: «Памела, мне кажется, это будет лучше для нас обоих…» Памела закончила: «Расстаться. Ты прав!»
Мы ничего друг другу не должны, мы оба потерпели крах, провалились по полной программе, элегантно, виртуозно, «синхронно», набрав максимальное количество штрафных очков. Мы аккуратно разложили перед собой свои разочарования, потом свалили их в одну кучу и честно поделили между собой. Каждый взял свою половину. Вот так мы расстались. На прощание мы обнялись, поцеловались и похлопали друг друга по плечу. Молча выразив при этом друг другу «искренние соболезнования». Мы оба плакали, тронутые слезами друг друга. Это была настоящая сцена погребения – как будто мы оба похоронили нашу общую родственницу. Мы просто по‑разному называли ее. Памела называла ее доверием, а я – иллюзией.
(Продолжение следует. Я пока отправляю написанное и иду делать себе кофе. До скорого!)

Через десять секунд 
Тема:  Сообщение об отъезде адресата
В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ Я В ОТПУСКЕ И НЕ СМОГУ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ДО 23 ИЮЛЯ.
С ЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ,
ЭММИ РОТНЕР

Через тридцать минут 
RE: 
Я ожидал этого, Эмми. И наверное, так даже лучше! Я ведь даже не знаю, хочешь ли ты все это выслушивать. А так я узнаю это самое раннее через полторы недели. Поэтому я могу теперь, не стесняясь, продолжить свои излияния, дорогая моя. Памела была первой женщиной, которая не напоминала мне тебя, которую я не сравнивал с тобой, в которой не было ничего от тебя, моего виртуального желанного образа, и которая меня тем не менее привлекала. Я увидел ее и понял, что должен в нее влюбиться. Это было ложное заключение, ошибочное решение – это «должен», этот план, это намерение и мои лихорадочные усилия реализовать его. Я был одержим мыслью полюбить ее. Я растворился в этой мысли. Я до последнего момента делал для этого все, что мог. Не делал только одного: я никогда не задавался вопросом, люблю ли я ее. Было три стадии моих отношений с Памелой. Четыре месяца в Бостоне – это было мое лучшее время с ней, МОЕ время с ней, мне дорог каждый день каждого из этих четырех месяцев. Когда я прошлым летом вернулся из Америки домой, появилась ты. Опять ты, все еще ТЫ! Мои шкафы, набитые чувствами. Как я был наивен, думая, что они исчезнут сами по себе! Ты очень быстро напомнила мне, что не может быть конца без начала. Мы встретились. Я увидел тебя. УВИДЕЛ ТЕБЯ! Что я должен был тебе тогда сказать? Что я должен сказать обо всем этом сейчас? Я как раз переживал вторую стадию своих отношений с Памелой – любовь на расстоянии, прерываемую волнующими экспедициями в неизведанное и наплывами мощной тоски по нормальной, постоянной жизни вдвоем, с походами по магазинам и вытряхиванием пылесборника пылесоса. Как я коротал время ожидания своего будущего? С тобой, Эмми. Где я обитал бесплотной тенью? Рядом с тобой, Эмми. С кем я тайно жил в глубине моей души? С тобой, Эмми. Все с тобой. И мои самые прекрасные фантазии теперь имели еще и конкретное лицо. Твое лицо. А потом приехала Памела и осталась. Стадия третья. Я переключил тумблер в голове: Эмми off – Памела on. Жуть!.. Полная концентрация на «женщине всей жизни», на избранной, которую нужно было любить. Прикладная иллюзия «всего». Ты навела меня на эту идею своим «разумным партнерством». Я решил, что смогу добиться в этом деле лучших результатов, чем вы с Бернардом. А может, я просто хотел «доказать» это тебе. Я изо всех сил старался сделать Памелу счастливой. Сначала ей это льстило, она чувствовала себя хорошо и спокойно. Мне самому это тоже было на пользу, это был ловкий отвлекающий маневр, своего рода трудотерапия. Только не прислушиваться к себе, только не слишком увлекаться общением с Эмми! Каждый согретый душевным теплом мейл к тебе, каждую проникновенную мысль о тебе я должен был тут же «искупить», загладить каким‑нибудь проявлением своих чувств к Памеле. Тем самым я успокаивал свою совесть. Но Памела недолго заблуждалась относительно моих бесчисленных жестов любви. Вскоре она как‑то растерялась, сникла, поняла, что переоценила свои силы и возможности, стала чувствовать себя как в клетке. Ей захотелось свободы, независимости, пристанища, дающего преимущество игры на своем поле. Такую возможность ей давал только Бостон. Я видел в этом единственный шанс реализовать свою иллюзию. Ты, наверное, помнишь мои мейлы. Наш пробно‑испытательный совместный отпуск прошел довольно гладко, и я возомнил, что готов начать с ней новую жизнь на Восточном побережье США. Мы собирались уехать туда в начале следующего года, все уже было спланировано, вопросы работы и жилья решены. И тут я… Да, и тут я рассказал ей о тебе, Эмми.
Приятного отдыха на пляже!
Лео

Через восемь часов 
RE: 
Почему ты решил рассказать ей обо мне?
Кстати, привет! Ты что, всерьез решил, что я предоставлю тебе возможность целую неделю спокойно, без моих комментариев, предаваться мелодраматическим штудиям по поводу твоих стадий с «Пэм», чтобы у тебя после этого опять кончился кислород и ты завис на несколько месяцев? Кстати, о кислороде: я сейчас нахожусь в милейшем интерьере одного интернет‑кафе площадью в три квадратных метра. Окрашенные в черный цвет стены, интимный полумрак, живительные звуки Death Metal – оазис для вдоль и поперек продырявленных пирсингом преемников хорватского движения No Future, славное заведение, в котором некурящий за пять минут потребляет никотина больше, чем среднестатистический заядлый курильщик за час. Поэтому твои реминисценции на тему «Пэм» кажутся мне в моем состоянии – в гуще облаков дыма этого притона юных нигилистов – особенно причудливыми.
Ну давай, не стесняйся, продолжай! Почему ты решил рассказать ей обо мне? Что было потом? И что будет теперь? В следующий раз я загляну в эту прелестную интернет‑кабину как‑нибудь после обеда, через денек‑другой, и надеюсь, что уже смогу получить следующую порцию твоих мемуаров, если, конечно, у меня еще что‑то останется от легких после такой ингаляции.
Чмоки.
Эмми

P. S.  (в классическом стиле): Я рада нашей предстоящей встрече!

Через день 
Тема:  Точка соприкосновения
Дорогая Эмми!
Приятно лишний раз убедиться, что ты свято хранишь верность своему репертуару. Хорватский морской воздух и дух древних могил явно пошли на пользу твоей врожденной деликатности.
1. Почему я решил рассказать Пэм, то есть Памеле, о тебе? Я должен был это сделать. Есть один момент, который не позволял мне поступить иначе. Некая точка. ТВОЯ точка, Эмми! Которую я однажды описал следующим образом: «На ладони моей левой руки, приблизительно посредине, там, где линия жизни, пересеченная толстыми складками‑излучинами, уходит в сторону артерии, находится одна точка». Это то место, в котором ты во время нашей второй встречи случайно прикоснулась ко мне. Оно навсегда осталось ультимативной чувствительной точкой, заведующей моим восприятием Эмми. Через несколько месяцев, во время нашей пятиминутной встречи, накануне приезда Памелы, ты вручила мне свой «памятный подарок», свой «сувенир». Интересно, ты тогда осознавала значимость этого жеста? Предчувствовала его последствия? «Чччч! – прошептала ты. – Ничего не говори, Лео! Ни слова!» Ты взяла мою левую ладонь, поднесла к своим губам и поцеловала нашу точку соприкосновения. Потом нежно провела по ней большим пальцем, сказала на прощание: «Пока, Лео! Счастливо! Не забывай меня!» – и дверь закрылась. Я потом сотни раз проигрывал в голове эту сцену, тысячу раз мысленно ощущал твой поцелуй на своей ладони. Поскольку я не обладаю завидной способностью описывать разные степени своего сексуального возбуждения, я, с твоего позволения, обойду молчанием эту часть связанных с тобой переживаний. Во всяком случае, я уже не способен был на близость с Памелой без отрыва от твоей точки, от мыслей о тебе, без чувств, связанных с тобой, Эмми. И вся моя хваленая теория самообмана полетела к черту. Ты еще помнишь мои слова: «Мои чувства к ней ничего не теряют из‑за моих чувств к тебе. Они не имеют друг к другу никакого отношения. Они не составляют друг другу конкуренции»? Чушь! Фантазия, оторванная от действительности, опровергнутая одной‑единственной крохотной точкой. Долгое время я не осознавал, что моя левая рука все больше и больше старается оградить себя от прикосновений к Памеле, не хотел замечать, с каким упорством она обходит ее стороной, как ревностно оберегает свою тайну, пряча ее в кулаке. Памела, похоже, в конце концов заметила это. В один прекрасный вечер он схватила мою левую руку, сжатую в кулак, и принялась разгибать пальцы, обратив все это в игру, наигранно смеясь. Она прилагала все больше усилий, придавив коленом мое предплечье. Я сначала сопротивлялся, но потом вдруг подумал, что все равно невозможно вечно скрывать наше с тобой большое «целое», спрятав его в ладони. Я резко вырвал руку и, разжав кулак, протянул ей открытую ладонь. «На, пожалуйста! Любуйся! Теперь ты довольна?» – сказал я ей почти со злостью. На душе у меня было паршиво. Я чувствовал себя обманутым, преданным, униженным. Памела растерялась и испугалась, спросила, что она такого сказала или сделала. Я ограничился тем, что просто извинился. Она не имела ни малейшего представления за что. После этого мне не оставалось ничего другого, как рассказать ей все. Сначала мне, собственно, просто захотелось произнести твое имя и прислушаться к своим ощущениям. В качестве повода я использовал эту легенду о несгибаемости седьмой волны и сообщил, что мне ее недавно рассказала «Эмми, одна хорошая знакомая». Памела сразу же насторожилась и спросила: «Эмми? А кто она? Откуда ты ее знаешь?» Тут во мне открылся какой‑то шлюз, и все наши с тобой тайны хлынули наружу. Я говорил почти час. Все это, как в кино, получилось своего рода иллюстрацией к истории о тяжело вздымающейся, пенящейся, разрушительной седьмой волне, как ты ее тогда описала. Волна, вырвавшаяся на волю, чтобы все изменить, чтобы ничего не осталось по‑прежнему. Волна, после которой – все уже по‑другому.
Приятного купания!
Лео

Через три часа 
Тема:  Прощание
2. Что было потом? Ничего особенного. Отлив. Штиль. Молчание. Подавленность. Качание головой. Недоверие. Холод. Дрожь. Озноб. Ее первый вопрос: «Зачем ты мне все это рассказал?» Я: «Я подумал, что ты должна наконец узнать, это». Она: «Почему?» Я: «Потому что это было частью моей жизни». Она: «„Это“?» Я: «Эмми». Она: «Было». Я не ответил. Она: «Это для тебя уже пройденный этап?» Я: «Мы стали друзьями, мы пишем друг другу мейлы. Время от времени. Она вернулась к своему мужу, и у них все хорошо». Она: «А если бы она не вернулась?» Я: «Она вернулась». Она: «Ты ее еще любишь?» Я: «Памела, я люблю тебя! Я еду с тобой в Бостон. Разве это не доказательство?» Она улыбнулась и провела мне рукой по затылку. Представляю, что в ней в тот момент происходило!
Потом она встала и пошла к двери. На пороге она обернулась и сказала: «Последний вопрос: я появилась в твоей жизни только благодаря ей?» Я на несколько секунд задумался, потом ответил: «Памела, ничего не бывает без предыстории. Ничто не возникает само по себе».
Она вышла из комнаты. На этом тема была для нее исчерпана. Я несколько раз пытался опять заговорить с ней об этом. Я жаждал объяснения, я согласен был даже на гром и молнии, на опустошительный ураган, только чтобы наконец опять наступила ясная погода. Но все напрасно. Памела решительно пресекала все попытки начать серьезный разговор. Ни ссор, ни упреков, ни обидных слов, ни сердитых взглядов. Взглядов не было вообще, разве что изредка рикошетом. Ее голос звучал как в автоответчике. Ее прикосновения причиняли тем больше боли, чем мягче они становились. Вот так мы и жили какое‑то время, делая вид, что ничего не произошло, мучили друг друга, мучились друг с другом, страдали бок о бок, одновременно, синхронно. Пока я наконец не понял: я рассказал Памеле не только нашу с тобой предысторию. Я рассказал ей и нашу с ней историю. И рассказал ее до конца. И нам уже не оставалась ничего другого, как расстаться.

На следующее утро 
Тема:  Такая… такая… такая… грустная история!
Привет, Лео!
Я бы сейчас с удовольствием отвлекла нас обоих от содержания твоего мейла какой‑нибудь задорной глупостью. Но на этот раз у меня не получается. Я ненавижу истории, которые плохо кончаются, тем более в самом начале. Я даже разревелась и теперь никак не могу успокоиться. Какой‑то тип рядом со мной, который тут так с ночи и завис, этакий красавец с целой брекет‑системой над бровью, из сочувствия даже потушил только что прикуренную сигарету. Лео, то, что ты мне рассказал – и как ты все это рассказал, – это так… так… так грустно!.. Мне тебя так… так… так жалко! Я бы так… так… так хотела сейчас обнять тебя и вообще больше не отпускать! Ты такой… такой… такой милый! Но такой… такой… такой жутко тупой в делах сердечных! Ты всегда все делаешь не вовремя, а когда действительно наступает момент, когда нужно что‑то сделать, ты ничего не делаешь или делаешь все наоборот. У тебя с «Пэм» ничего и не могло получиться. Я поняла это, как только увидела ее. Вместе играть в гольф – да. Навещать бостонских родственников, есть в сочельник индейку, ну, может быть, время от времени секс (если уж без этого никак) – это я еще понимаю. Но жить вместе – утопия!
Ну ладно, мне надо срочно успокоиться. На улице ждет Фиона. Она намерена вместе со мной навести ревизию на шопинг‑стрит нашей рыбачьей деревушки.
Назревает следующая трагическая глава. До скорого, дорогой мой!
Эмми

Через два дня 
Тема:  Пункт третий
3. Что будет теперь? Представления не имею, дорогая Эмми. Пока я нахожусь на стадии «сбора информации» для составления моей жизненной программы на следующее полугодие. Если тебе случайно придет в голову какой‑нибудь хороший совет, я с благодарностью его приму. Остаток лета я, возможно, проведу в Гамбурге у сестры, на берегу Северного моря, в ожидании путеводной седьмой волны. Во всяком случае, не расстраивайся по поводу моих приключений и не волнуйся за меня. Я, несмотря на некоторую пустоту внутри, чувствую себя на редкость легко. Я вижу мало, но то немногое, что я вижу, я вижу отчетливо. Например, тебя – в хорватском интернет‑кафе‑склепе, на пляже в зеленом бикини. (Только не разочаровывай меня и не говори, что оно голубое!). Если не ошибаюсь, тебе и твоей семье остается еще пять дней отпуска. Желаю насладиться ими спокойно, без внешних раздражителей. Я попробую способствовать этому: зароюсь в груды непроверенных курсовых работ и в следующий раз напишу тебе, только когда ты вернешься. Спасибо за твое внимание, за твои глаза и уши, за твою точку соприкосновения. За тебя! Ты мне так… так… так нужна! Просто смерть как нужна.
Лео

Через три часа 
RE: 
Ну конечно, есть, Лео. У меня есть для тебя классный совет. Ты включишь его в свой сборник материалов по подготовке планирования следующего полугодия? В четверг через неделю, в 19.30, в ресторане «Импрессьоне», столик на двоих, забронированный на имя Эмми Ротнер. Я уже с нетерпением жду этого момента! И, «несмотря на некоторую пустоту», – пожалуйста, сделай так, чтобы эта встреча состоялась! Пожалуйста! Пожалуйста!
Чмоки и привет из интернет‑склепа!
Эмми

P. S.  Не угадал, Лео. Это было бело‑коричневое бикини. Зеленое я надену сегодня. Чтобы ты и в самом деле все видел отчетливо, когда видишь меня!

Через три дня 
Тема:  «Импрессьоне»
Привет, Лео!
Ты еще не сказал «да» по поводу четверга. Я не хочу наседать на тебя, мне просто надо знать, ради чего я тут каждый день по целому часу торчу на солнце, в окружении говорящих шезлонгов, которых мне еще неделю назад было искренне жаль из‑за этой их тупой, разжижающей мозги бездеятельности.
Всего доброго!
Эмми

P. S.  Тебе привет от «Человека‑паука», Йонаса Ротнера! Он поспорил со мной, что ты страстный дельтапланерист и серфингист. А я склоняюсь к другой версии: любитель прогулок вдоль берега, собиратель ракушек и камешков.

Через день 
Тема:  Признание
Дорогая Эмми!
Мне не хотелось бы портить тебе отдых, но, честно признаться, я боюсь нашей встречи.

Через четыре часа 
RE: 
Ну что ты, Лео, не бойся. Это наша шестая встреча. Опасна только седьмая, понимаешь? Кстати, мне пора уже обновить свою личную таблицу эротичности мужчин: фанаты ежегодной выставки «Отпуск, путешествия, досуг», завсегдатаи пивных палаток, любители автогонок и сандалий, обиженные – и робкие. ©
До скорого!
Эмми

Через три минуты 
RE: 
Дорогая Эмми!
А чего ты, собственно, ждешь от нашего «итальянского вечера»? Я знаю, этот вопрос покажется тебе знакомым, но он настойчиво возникает у меня перед каждой нашей встречей, а на этот раз встает с особой остротой.

Через две минуты 
RE: 
1. Antipasti di pesce.
2. Linguine al limone.
3. Panna Cotta.
4. А ко всему этому, перед этим, в промежутках, после этого, во время этого и к вину – Лео!
5. Постоянно напротив меня, акустически и оптически в пределах досягаемости, на расстоянии полусогнутой руки или даже колено к колену – Лео!
(Если ты обещаешь, что вопреки своей привычке не будешь долго думать, а сразу же ответишь, я, так и быть, проведу в этой коптильне еще пару минут.)

Через минуту 
RE: 
Ты будешь вести себя со мной как‑то иначе, не так, как прежде?

Через тридцать секунд 
RE: 
Лео, о таких вещах не спрашивают. Такие вещи узнают по ходу дела. К тому же мы с тобой каждый раз ведем себя друг с другом иначе.

Через сорок секунд 
RE: 
Я имею в виду – из‑за Памелы.

Через две минуты 
RE: 
Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Из‑за «Пэм» я не буду вести себя с тобой иначе. Если я и буду вести себя с тобой иначе, то из‑за тебя самого. Или из‑за меня. Скажем так: если ты будешь вести себя иначе со мной, то и я буду вести себя иначе с тобой. Поскольку до сих пор ты каждый раз вел себя со мной иначе, то будешь и в этот раз вести себя со мной иначе, а значит, и я буду вести себя иначе с тобой. К тому же мы еще ни разу не ужинали вместе. Уже сам факт, что ты в моем присутствии будешь есть, означает другое поведение по отношению ко мне. А я со своей стороны буду реагировать на это соответствующим образом: я буду есть тебе в ответ, даю слово! Ну а теперь мне можно выйти из склепа на солнце?

Через три минуты 
Тема:  Можно?
То есть мне можно вернуться на солнце? Ну, в общем, я пошла.
Пока, Лео! Выйду на связь, когда вернусь домой. Чмоки!
Эмми

Одновременно 
RE: 
Конечно. Пока. Напиши, когда вернешься.
Всего тебе доброго!
Твой Лео

Через три часа 
Тема:  Красивое бикини
Мне нравится твое бикини. Тебе идет зеленый цвет!

Через день 
RE: 
Ну ты даешь!

Через два дня 
Тема:  Я первый
Привет, Эмми!
Добро пожаловать в родные пенаты!
Можешь вычеркнуть меня из своей «таблицы эротичности мужчин» – я с радостью жду завтрашнего «итальянского вечера». Я чувствую в себе непривычную легкость. И не испытываю ни малейшего опасения, что эта встреча обманет наши ожидания.
Лео

Через три часа 
RE: 
Новый Лео – шустрый, как белка, презирающий любые опасности, изголодавшийся по новым впечатлениям, готовый на все!
(Спасибо за милый прием! А я жду с еще БОЛЬШЕЙ радостью!)

Через четыре минуты 
RE: 
Прежняя Эмми – сразу видно, что добралась благополучно.
(Спасибо за «БОЛЬШЕЙ»!)

На следующее утро 
Тема:  Как самочувствие?
Дорогая Эмми!
Все в силе? Сегодня вечером?

Через тридцать минут 
RE: 
Ну конечно, дорогой Лео. Ах да, чуть не забыла предупредить: Бернард и дети тоже придут. Ты не возражаешь?

Через десять минут 
Тема:  Шутка!
Лео, это была шутка! Шутка! Шуууууууткаааааааааа!

Через три минуты 
RE: 
Да, чувствую, веселый будет вечерок! Ну, в общем, я лучше помолчу до вечера.
До скорого, Лео!

Через минуту 
RE: 
Хочу поскорее увидеть тебя!

Через тридцать секунд 
RE: 
И я тебя тоже!

Глава семнадцатая

На следующее утро 
Без темы 
Выспался?

Через пять минут 
RE: 
Вообще не спал. Слишком много картин в голове, и я никак не могу насмотреться на них. Как ты себя чувствуешь, милая?

Через минуту 
RE: 
Могу только пожелать тебе, чтобы ты чувствовал себя хотя бы приблизительно так, как чувствую себя я.

Через две минуты 
RE: 
Тогда попробуй мысленно удвоить интенсивность своих ощущений, и ты поймешь, как чувствую себя я.

Через три минуты 
RE: 
Половину этого значения умножаем на четыре и получаем «интенсивность моих ощущений». Почему ты не спросил, не хочу ли я подняться к тебе?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Не в последнюю очередь потому, что ты все равно сказала бы «нет».

Через сорок секунд 
RE: 
Думаешь? У меня что, был такой вид, как будто я скажу «нет»?

Через минуту 
RE: 
У женщин, которые говорят «нет», редко бывает такой вид, как будто они скажут «нет». Иначе бы их и не спрашивали.

Через сорок секунд 
RE: 
…заявляет знаток женщин Лео на основании богатого опыта в данной области. Лео, который уже сто раз слышал «нет» от женщин, хотя вид у них был совсем не такой, и потому больше их вообще не спрашивает.

Через тридцать секунд 
RE: 
Ты ведь сказала бы «нет», Эмми. Верно?

Через сорок секунд 
RE: 
А ты бы абсолютно ничего не имел против того, чтобы я поднялась к тебе. Верно?

Через тридцать секунд 
RE: 
Почему ты так думаешь?

Через сорок секунд 
RE: 
Тот, кто так целует и… э‑э‑э‑э… «обнимает», не может иметь ничего против этого.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
…заявляет укротительница мужчин Эмми на основании многочисленных проб и тестов.

Через сорок секунд 
RE: 
Ну так ты хотел, чтобы я поднялась к тебе или нет?

Через двадцать секунд 
RE: 
Конечно хотел.

Через тридцать секунд 
RE: 
Почему же ты меня не спросил? Я бы сказала «да». Честно!

Через тридцать секунд 
RE: 
Правда? Какой же я идиот!..

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Но сцена у подъезда тоже была недурна, милый. Я видала много прекрасных сцен прощальных объятий у подъезда. (Правда, должна признаться, главным образом в кино.) Но таких прекрасных и долгих на моей памяти очень мало. При этом – никаких длиннот. Я чувствовала себя семнадцатилетней.

Через сорок секунд 
RE: 
Это был потрясающий вечер, милая!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Да, действительно потрясающий! Одного я только никак не пойму, милый.

Через тридцать секунд 
RE: 
Чего, милая?

Через двадцать секунд 
RE: 
Как ты мог, как ты мог, как ты мог?

Через тридцать секунд 
RE: 
Ну говори!

Через сорок секунд 
RE: 
Как ты мог оставить на тарелке целых четыре из семи этих сногсшибательных penne asparagi е prosciutto в лимонном соусе?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Я сделал это для тебя!

Через тридцать секунд 
RE: 
Я оценила твою жертву.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
А сейчас, милая Эмми, я выключу компьютер, закрою глаза, остановлю время и поплыву на волнах своих грез – во вчерашний вечер и дальше.
Целую!

Через сорок секунд 
RE: 
Сладких тебе снов, мой хороший! Вечером напишу тебе, что мне еще бросилось в глаза.
Возвращаю тебе твой поцелуй! Нет, не возвращаю. Тебе полагается мой поцелуй, а твой я оставлю себе. Потому что такие поцелуи, как твои, перепадают мне далеко не каждый день.

Через девять часов 
Тема:  Бросилось в глаза
Дорогой Лео!
Ты уже проснулся?
Ну так вот: вчера вечером ты ни разу даже не заикнулся про Бернарда.

Через сорок секунд 
RE: 
Ты тоже, Эмми.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Я в этом отношении могу держать себя в руках. А вот твое молчание на эту тему для меня – непривычное явление.

Через восемь минут 
RE: 
Тебе, вероятно, нужно (или можно) будет к этому привыкнуть, моя дорогая. Я тоже иногда усваиваю кое‑какие уроки: Бернард – это твое дело, а не мое. Он твой муж, а не мой. Если ты меня целуешь, то это дело твоей совести, а не моей. Хотя совесть тут вроде ни при чем, Бернард ведь знает о нас… или узнал бы… или допускает такое… или мог бы предположить… или – представления не имею, я уже ничего не понимаю в твоей теории разума и открытости, я в ней запутался. Более того, я утратил ко всему этому интерес: я больше не хочу каждый раз, думая о тебе, прыгать через эту вечную тень по имени Бернард. И мне больше не надо каждый раз мысленно проваливаться сквозь землю перед Памелой, когда я думаю о тебе. Я думаю о тебе, когда захочу, сколько хочу и как хочу. Ничто и никто мне больше не мешает это делать.
Знаешь, какое это упоительное чувство – чувство свободы?
Наша вчерашняя встреча была для меня квантовым переходом. Мне удалось увидеть тебя так, как будто ты существуешь только для меня, как будто тебя придумали специально для меня, как будто итальянский ресторан открыли специально для нас с тобой, как будто наш столик специально устроили так, чтобы наши колени соприкасались, как будто этот желтый куст женьшеня посадили исключительно для нас, двадцать лет назад, мудро прозревая тот вечер, когда мы через двадцать лет будем стоять за ним, обнявшись, и целоваться.

Через семь минут 
RE: 
Это ты совершенно правильно увидел, дорогой мой. Я ВЧЕРА СУЩЕСТВОВАЛА ТОЛЬКО И ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ДЛЯ ТЕБЯ! И этот взгляд, который воспринимает меня и только меня, а все остальное вокруг отключает, отодвигает на задний план, этот взгляд, посадивший для нас цветущий куст жасмина и сотворивший для нас этот мир, – пожалуйста, прошу тебя, запомни его как следует! Упражняйся в нем вечером перед сном и утром перед завтраком, тренируй его перед зеркалом. Расходуй его очень экономно, не растрачивай на других, береги от посторонних, не подвергай прямому воздействию солнечных лучей и прочим опасностям, смотри, чтобы он не разбился при транспортировке. Запрячь его подальше и доставай только во время наших встреч. Потому что этот взгляд выбивает меня из равновесия, сводит с ума. Уже только ради одного этого взгляда стоило два с половиной года жить ожиданием мейлов от тебя, дорогой мой. Лео, так на меня еще никто не смотрел.
Так… так… так… Да, именно так. Вот это я и хотела тебе сказать.
Между прочим, это был комплимент, маленький комплимент, мой хороший.
Ты это понял?

Через десять минут 
RE: 
Дорогая Эмми, я предлагаю сегодня на этом и закончить. Лучше, чем сейчас, уже не будет. А «сейчас» может продлиться подольше, если мы помолчим на эту тему до следующего утра.
Целую тебя!
Твой Лео
(Пошел тренировать взгляд.)

Глава восемнадцатая

Следующим вечером 
Тема:  Вопрос
Вопрос к мастеру художественного молчания: сколько ты еще собираешься шлифовать наше «мы» своим художественным молчанием?

Через двадцать минут 
RE: 
Вопрос к мастеру по искусственному прерыванию художественного молчания: что будет с нами дальше?

Через три минуты 
RE: 
Это зависит от тебя, дорогой Лео.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
А разве не от тебя, дорогая Эмми?

Через минуту 
RE: 
Нет, дорогой мой, это большое, роковое заблуждение, которое уже давно сопровождает тебя на твоем пути, которое загнало тебя в Бостон, которое благополучно, в целости и сохранности, вернулось вместе с тобой обратно, которое быстро акклиматизировалось и прочно укрепилось в твоей жизни. Лео, оно пристало к тебе, как репей. Отцепи ты его наконец, сбрось его с себя!

Через сорок секунд 
RE: 
И как ты себе это представляешь? Что, я должен спросить тебя, не хочешь ли ты приехать ко мне сегодня вечером и остаться на ночь?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Дорогой мой Лео, речь совсем не об этом. Как я себе это представляю, я знаю и так, а ты не можешь и представить себе, что я могу себе представить, особенно со вчерашнего дня. На этот раз речь совершенно однозначно идет о том, как ты  себе это представляешь. Только, пожалуйста, не спрашивай меня насчет сегодняшней ночи!

Через двадцать секунд 
RE: 
Почему?

Через сорок секунд 
RE: 
Потому что мне пришлось бы сказать «нет».

Через сорок секунд 
RE: 
А почему тебе пришлось бы сказать «нет»?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Потому. Потому что я не хочу, чтобы ты решил, что я хочу любовной связи с тобой. И, что еще важнее, потому что я не хочу любовной связи с тобой! Для любовной связи необязательно было тратить два с половиной года жизни и расходовать тридцать семь кубометров букв.

Через десять секунд 
RE: 
Если ты не хочешь любовной связи, то чего же ты тогда хочешь?

Через сорок секунд 
RE: 
Я хочу, чтобы ты сказал, чего хочешь ты! 

Через двадцать секунд 
RE: 
ТЕБЯ!

Через полторы минуты 
RE: 
Браво, Лео!
Получилось очень естественно и непринужденно, и выглядит классно, к тому же заглавными буквами. Но что – ТЕБЯ? Читать? Держать в сознании? Таскать с собой в шкафу для чувств? Иметь на ладони в виде точки соприкосновения? Не потерять? Окружать знаками нежного внимания? Видеть? Слышать? Обонять? Чувствовать? Целовать? Трогать? Повалить на пол? Оплодотворить? Съесть?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
ВСЕ!
(Исключая оплодотворение. Хотя почему бы и нет?)

Через минуту 
RE: 
Недурно, Лео!
Достигнув кульминационной точки своего смущения, ты иногда проявляешь некоторые признаки юмора. Но честно – кто тебе мешает проделывать со мной все, что хочешь? Короче, скажи мне наконец, что будет с нами дальше!

Через семь минут 
Тема:  Скажи!
Леееееооооо! Пожалуйста! Не погружайся опять в художественное молчание! Скажи! Напиши! Ты можешь это! Ты справишься с этим! Поверь в свои силы! Ты уже почти у цели! Осталось совсем чуть‑чуть!

Через четыре минуты 
RE: 
Хорошо, если тебе непременно нужно прочесть то, что ты и так знаешь: мы… нет, ты хочешь… вернее, ты можешь… представить себе?.. О'кей, о'кей, речь не о том, что ты  себе представляешь, речь о том, что я  себе представляю. Эмми, я представляю себе, что мог бы представить себе с тобой свое будущее.

Через три минуты 
RE: 
«Будущее» – среднего рода и (потому) понятие очень неопределенное. Попробуем для начала другое: просто «совместная жизнь». Это было бы реалистично, это было бы конструктивно. Это было бы. Возможно. Вероятно.

Через сорок секунд 
RE: 
Эмми, я знал, что речь главным образом о том, что ты  себе представляешь! И в чем же, по‑твоему, разница между твоей «совместной жизнью» и моей «любовной связью»?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Разница в запросах, в намерениях, в целях. Любовная связь стремится пережить и изжить себя. Совместная жизнь стремится к совместной жизни, чтобы когда‑нибудь, возможно, сжиться в одно неразрывное прекрасное целое.

Через три минуты 
RE: 
Дорогая Эмми!
В случае упомянутого возможного сживания нашего совместного проживания с нашим совместным переживанием в одно неразрывное прекрасное целое – мне очень жаль, но я вынужден тебя спросить: ты могла бы предст… Ты бы рассталась с Бернардом? Ты бы развелась с ним?

Через двадцать секунд 
RE: 
Нет.

Через сорок секунд 
RE: 
Ну вот видишь! Так что…

Через тридцать секунд 
RE: 
Дорогой Лео!
Не говори: «Ну вот видишь! Так что…», лучше спроси меня: «Почему?»

Через сорок секунд 
RE: 
А почему я должен спрашивать тебя об этом, Эмми?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Не спрашивай, почему ты должен меня об этом спрашивать, а лучше спроси, почему я не стала бы разводиться с Бернардом!

Через тридцать секунд 
RE: 
Дорогая Эмми!
Я не позволю тебе решать за меня, о чем мне тебя спрашивать. О чем бы я тебя ни спрашивал – это спрашиваю я.  Итак: почему ты не стала бы разводиться?

Через двадцать секунд 
RE: 
Потому что я уже развелась.

Через две минуты 
RE: 
Не может быть!

Через двенадцать минут 
RE: 
Может. Семнадцатого ноября, в 11.33. Грубо говоря, полгода назад. Если ты уже успел вычеркнуть из памяти этот малоприятный этап своей жизни – во время нашего трехмесячного «перерыва в радиовещании», после моего тайного ночного визита к тебе, после объявленного мной заглавными буквами КОНЦА. Я тогда ушла от Бернарда. Я рассказала ему о нас все (то есть вторую часть нашей истории). Мы официально, по обоюдному согласию, без каких бы то ни было обвинений с чьей‑либо стороны, признали, что наш брак давно уже, мягко выражаясь, оставляет желать много лучшего и что он так и остался на том уровне, на котором с ним произошел несчастный случай. Мы тогда сделали соответствующие выводы и предприняли соответствующие шаги. Да, вот так все и было. Мы развелись. И правильно сделали. И сделали это правильно, как и надо было сделать. Было больно, но не очень. Дети даже не заметили. Потому что внешне мало что изменилось. Мы сохранились как семья.

Через сорок секунд 
RE: 
Почему ты скрыла это от меня?

Через минуту 
RE: 
Я не скрыла это, Лео, я просто не сказала тебе этого. Это было не так уж… да, не так уж важно. В сущности, это была всего лишь формальность. Через какое‑то время я бы, наверное, сказала. Но тут появилась «Пэм». Она, образно выражаясь, стояла у порога. И я решила, что момент не самый подходящий.

Через сорок секунд 
RE: 
Но как же так, Эмми?
Ведь вы с Бернардом вдвоем провели идиллический примирительный отпуск на Канарских островах?..

Через тридцать секунд 
RE: 
Это был никакой не идиллический примирительный отпуск, а обычный, нормальный. А по шкале оценки качества отпусков это – в эмоциональном плане – две разные вещи. Между нами было полное взаимопонимание.

Через сорок секунд 
RE: 
Такое полное, что ты после этого вернулась к нему. Для меня это было однозначным свидетельством прочности ваших отношений.

Через восемь минут 
RE: 
А для меня это тогда было однозначным свидетельством твоего таланта совершенно неверно истолковывать определенные вещи, которые при всем желании никак нельзя истолковать неверно! Более однозначное предложение, чем то, которое я сделала тебе с Гомеры, трудно себе и представить. Но ты не принял его, потому что не услышал. Ты, как всегда, по традиции, спокойно смотрел, как волны несутся мимо тебя. С тех пор как я тебя знаю, ты проспал все седьмые волны, дорогой мой, одну за другой.

Через сорок минут 
RE: 
И поэтому ты сделала выбор в пользу Бернарда и вернулась к нему. Что же тут можно неверно истолковать?

Через пять минут 
RE: 
Нет, Лео. Мы возобновили исключительно проживание под одной крышей с вполне определенной целью: так мне было легче держать под контролем детей, когда он уезжал на гастроли. Кроме того, мне не надо было сидеть одной в пустой квартире – в зале ожидания Лео – и таращиться на белые стены.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Я этого не знал…

Через тридцать секунд 
RE: 
Знаю.

Через сорок секунд 
RE: 
Это для меня пока еще непривычное, но, признаться, приятное открытие.

Через тридцать секунд 
RE: 
Я рада за тебя.

Через три минуты 
RE: 
И что теперь?..

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Теперь у меня такое ощущение, что мне срочно нужно выпить виски.

Через тридцать секунд 
RE: 
А потом?

Через две минуты 
RE: 
Потом можешь опять спросить меня, не хочу ли я приехать к тебе. А пока тренируй свой женьшеневый взгляд и считай волны.

Через пять минут 
RE: 
Ну как, уже выпила виски?

Через тридцать секунд 
RE: 
Да.

Через двадцать секунд 
RE: 
Приедешь?

Через пятнадцать секунд 
RE: 
Да.

Через тридцать секунд 
RE: 
Правда?

Через двадцать секунд 
RE: 
Да.

Через двадцать пять секунд 
RE: 
До скорой встречи!

Через двадцать секунд 
RE: 
Да.

Глава девятнадцатая

Через три месяца 
Без темы 
Ты в Сети, милый? Я случайно не забыла у тебя утром свой мобильник? Ты не можешь посмотреть?
1. В кармане халата в ванной.
2. В черных джинсах (лежат в корзине для белья, надеюсь, ты их еще не выстирал).
3. На комоде в прихожей.
Или еще проще – набери мой номер и послушай, не звонит ли он где‑нибудь.
Целую!
Э.

Через две минуты 
Без темы 
Все отменяется: нашла! Я уже жутко соскучилась по тебе!
Э.

Через три часа 
RE: 
Привет, милая!
Как приятно тебя читать! Как приятно тебе писать! Надо нам практиковать это почаще.
Тысяча поцелуев!
Жду.
Лео

P. S.  Смотри не перебивай себе аппетит!