Даниэль Глаттауэр 
Лучшее средство от северного ветра

Даниэль Глаттауэр
Лучшее средство от северного ветра

Глава первая

15 января 
Тема:  Отказ от подписки
Я хотела бы отказаться от подписки. Достаточно ли будет одного этого заявления, или нужно предпринять еще какие‑то шаги?
Всего доброго.
Э. Ротнер

Через восемнадцать дней 
Тема:  Отказ от подписки
Я желаю аннулировать договор о подписке. Можно ли это сделать мейлом? Прошу ответить.
Всего доброго.
Э. Ротнер

Через тридцать три дня 
Тема:  Отказ от подписки
Уважаемые сотрудники издательства «Like»!
Если целью Вашего упорного игнорирования моих попыток аннулировать подписку является желание продолжить сбыт Вашей продукции, качество которой, к сожалению, неуклонно снижается, то прошу Вас принять к сведению, что я не намерена больше платить за газету!
Всего доброго.
Э. Ротнер

Через восемь минут 
RE: 
Вы ошиблись. Это частный адрес: woerter@ leike.com. А Вам нужен woerter@like.com. Вы уже третий подписчик, который требует от меня отмены подписки. Похоже, газета и в самом деле окончательно испортилась.

Через пять минут 
RE: 
О, прошу прощения! И спасибо за информацию.
Всего доброго.
Э. Р.

Через девять месяцев 
Без темы: 
С наступающим Рождеством и Новым годом!
Эмми Ротнер

Через две минуты 
RE: 
Дорогая Эмми Ротнер, хотя мы с Вами, мягко выражаясь, мало знакомы, все же – спасибо за Вашу сердечную и необыкновенно оригинальную рождественскую рассылку! Должен Вам сказать: я обожаю эти массовые поздравления, адресованные массе, к которой я не принадлежу.
С ув.
Лео Лайке

Через восемнадцать минут 
RE: 
Простите, что побеспокоила Вас, господин С ув. Лайке. Вы по ошибке попали в мою адресную книгу клиентов, потому что я несколько месяцев назад хотела отменить свою подписку на одну газету и случайно написала на Ваш электронный адрес. Удаляю Вас.
Р. S. Если Вам придет в голову более оригинальная формулировка поздравления с наступающим Рождеством и Новым годом, чем «С наступающим Рождеством и Новым годом!», сообщите мне ее, пожалуйста. Буду Вам очень признательна.
А пока: «С наступающим Рождеством и Новым годом!»
Э. Ротнер

Через шесть минут 
RE: 
Желаю Вам веселого праздника и надеюсь, что наступающий год войдет в сотню лучших лет, которые Вам еще предстоит прожить. А когда Вы в очередной раз подпишетесь на дурное настроение по поводу жизненных неурядиц, не стесняйтесь – пишите (по ошибке) на мой адрес с требованием отменить подписку.
Лео Лайке

Через три минуты 
RE: 
Впечатляюще!
С ув.
Э. Р.

Через тридцать восемь дней 
Тема:  Ни цента!
Глубокоуважаемое руководство издательства «Like»!
Я уже пять раз – три раза письменно и два раза по телефону (в беседе с некой госпожой Хаан) – прерывала свои отношения с Вашим издательством. Поэтому тот факт, что Вы тем не менее упорно продолжаете присылать мне свою газету, я расцениваю как Вашу личную прихоть, которая меня ни к чему не обязывает. Только что полученную от Вас квитанцию на оплату в размере 186 евро я сохраню как сувенир, чтобы изредка вспоминать об издательстве «Like», когда я наконец перестану получать Вашу газету. Однако если Вы думаете, что я заплачу хоть один цент, Вы глубоко ошибаетесь.
С уважением
Э. Ротнер

Через два часа 
RE: 
Дорогая фрау Ротнер!
Вы издеваетесь? Или Вы и в самом деле подписались на дурное настроение?
С ув.
Лео Лайке

Через пятнадцать минут 
RE: 
Дорогой господин Лайке!
Честное слово, мне жутко неловко. К сожалению, у меня хроническая проблема с «е» и «i». Когда я быстро печатаю, у меня вечно выскакивает «е» вместо «i». Мои средние пальцы на обеих руках постоянно путаются друг у друга под ногами. Левый все время старается опередить правый. Дело в том, что я родилась левшой, а в школе меня переделали в правшу. И левая рука до сих пор мстит мне за измену. Она постоянно норовит влепить «е», прежде чем правая успеет написать «i». Извините за очередное беспокойство. Больше это не повторится. (Надеюсь!)
Приятного вечера!
Э. Ротнер

Через четыре минуты 
RE: 
Дорогая фрау Ротнер!
Можно задать Вам один вопрос? И вот еще один: сколько Вам понадобилось времени, чтобы разъяснить эту «хроническую проблему» с «е» и «i»?
Вс. добр.
Лео Лайке

Через три минуты 
RE: 
Два встречных вопроса: а вы как думаете? И почему вас это заинтересовало?

Через восемь минут 
RE: 
Я думаю, что у Вас это заняло не более двадцати секунд. Если так, то поздравляю: вам удалось за кратчайший отрезок времени создать безупречное сообщение. Оно сумело вызвать у меня улыбку. А это сегодня вечером не в силах сделать никто и ничто. На Ваш второй вопрос, почему это меня заинтересовало, отвечаю: по роду своей профессиональной деятельности я занимаюсь языком мейлов. А теперь возвращаюсь к своему вопросу: не более двадцати секунд? Я не ошибся?

Через три минуты 
RE: 
Так‑так. Значит, Вы по роду своей профессиональной деятельности занимаетесь языком мейлов. Звучит интригующе, однако я вдруг почувствовала себя подопытным кроликом. Впрочем, это неважно. Скажите, у Вас есть свой сайт? Если нет – хотите его иметь? Если да – хотите, чтобы он выглядел эффектнее? Дело в том, что я по роду своей профессиональной деятельности занимаюсь созданием и оформлением сайтов. (До этого места мне понадобилось ровно десять секунд; я засекла время, но это был, так сказать, деловой разговор, в таких случаях я пишу как по маслу.)
Что касается моего банального мейла про «е» и «i», то Вы изрядно переоценили мои способности: это сообщение отняло у меня целых три минуты жизни. Хотя кто знает – потерянное ли это время или благоприобретенное.
Однако меня интересует еще одна вещь: почему Вы решили, что для этого мейла про «е» и «i» мне понадобилось всего лишь двадцать секунд? И прежде чем я окончательно оставлю Вас в покое (если, конечно, издательство «Like» не пришлет мне очередную квитанцию на оплату), мне все же хотелось бы понять следующее: Вы пишете: «Можно задать Вам один вопрос? И вот еще один: сколько Вам понадобилось времени, чтобы… и т. д.?» У меня к Вам тоже два вопроса. Во‑первых: сколько времени Вам понадобилось на эту импровизацию? Во‑вторых: это Ваш юмор?

Через полтора часа 
RE: 
Дорогая неизвестная фрау Ротнер!
Я отвечу Вам завтра. А сейчас я выключаю свой компьютер. Приятного вечера или спокойной ночи.
Лео Лайке

Через четыре дня 
Тема:  Открытые вопросы
Дорогая фрау Ротнер!
Простите, что только сейчас собрался ответить Вам – мне в последние дни, что называется, некогда было перевести дух. Вас интересует, почему я (как выясняется, ошибочно) предположил, что для Ваших разъяснений по поводу «е» и «i» Вам понадобилось не больше двадцати секунд. Видите ли, Ваши мейлы по динамике напоминают, если позволите, маленькие бурливые ручейки. Я мог бы поклясться, что Вы очень быстро говорите и очень быстро пишете, что Вы – непоседа, «электровеник», опережающий свой собственный темп жизни. Читая Ваши мейлы, я не нахожу в них пауз. Это один сплошной, безостановочный, мощный, полный энергии, живой, даже чуть взволнованный монолог. Человек с низким давлением так писать не может. Ваши спонтанные мысли неудержимым потоком несутся на монитор и превращаются в тексты. При этом бросается в глаза Ваше уверенное владение языком, виртуозно‑остроумное манипулирование словами. Но если Вы говорите, что Вам потребовалось более трех минут, то, похоже, я ошибся и составил о Вас неверное представление.
Вы, к несчастью, спросили про мой юмор. Это печальная история. Чтобы являть веселое остроумие, нужно иметь хоть какие‑то проблески юмора в отношении себя самого. А я, честно признаться, не вижу в себе ничего подобного, я чувствую себя абсолютно лишенным юмора. Когда я оглядываюсь на прошедшие дни и недели, мне становится совсем не до смеха. Но это моя личная драма, которая не имеет к нашему разговору ни малейшего отношения. Во всяком случае, спасибо Вам за Вашу «освежающую» манеру общения. Надеюсь, я более или менее убедительно ответил на все вопросы. Буду рад, если Вы опять случайно заблудитесь в Интернете и попадете на мой адрес. Только умоляю Вас, аннулируйте наконец Вашу подписку на газету издательства «Like». А то это уже начинает действовать на нервы. Или, может быть, мне сделать это для Вас?
Всего доброго.
Лео Лайке

Через сорок минут 
RE: 
Дорогой господин Лайке!
Должна Вам признаться: на этот мейл по поводу «е» и «i» у меня действительно ушло не больше двадцати секунд. Просто я разозлилась, что Вы сразу прилепили мне ярлык человека, который строчит мейлы как из пулемета. Вы, конечно, правы, но Вы не должны были понять это так быстро.
Ладно, хоть у Вас (в настоящее время) плохо с юмором, в мейлах Вы, похоже, и в самом деле недурно разбираетесь. Мне понравилось, как лихо Вы меня раскусили! Вы профессор германистики?
Всего доброго.
«Электровеник» Эмми Ротнер

Через восемнадцать дней 
Тема:  Привет!
Здравствуйте, господин Лайке!
Я только хотела сказать Вам, что «Like» больше не присылает мне свою газету. Признавайтесь: это Ваша работа? Кстати, Вы тоже могли бы как‑нибудь выйти на связь. Я, например, до сих пор не знаю, профессор Вы или нет. Google, во всяком случае, Вас не знает. Или умело скрывает от посторонних глаз. А как обстоит дело с Вашим юмором? Лучше? Сейчас ведь карнавал. У Вас практически нет конкурентов.
Всего доброго.
Эмми Ротнер

Через два часа 
RE: 
Дорогая фрау Ротнер!
Как хорошо, что Вы написали, а то я уже стал беспокоиться, куда Вы запропастились. Я уже почти готов был подписаться на «Like». (Осторожно! Первые проблески юмора!) А Вы действительно искали меня в Google? Я польщен. То, что я в Вашем представлении могу быть «профессором», мне, честно говоря, нравится гораздо меньше. Вы ведь приняли меня за старого хрыча, верно? Этакого зануду, педанта и всезнайку. Ну что ж, я не стану судорожно пытаться разубедить Вас в этом, иначе рискую показаться Вам смешным. По‑видимому, я просто «пишу старше», чем я есть. А Вы, подозреваю, пишете младше, чем Вы есть. Я консультант по вопросам коммуникации и работаю в университете ассистентом на кафедре лингвопсихологии. Мы как раз занимаемся проблемой влияния электронной почты на речевое поведение и – что гораздо интереснее – электронной почтой как средством выражения эмоций. Неудивительно, что меня слегка заносит в эту узкоспециальную область. Обещаю впредь контролировать себя и не поддаваться этой слабости. Желаю Вам благополучно пережить карнавальные страсти! Насколько я могу судить о Вас, Вы уже успели накупить себе кучу дудок и картонных носов.:)
Всего доброго.
Лео Лайке

Через двадцать две минуты 
RE: 
Дорогой господин лингвопсихолог!
Сейчас мы Вас протестируем: как Вы думаете, какое предложение из Вашего мейла оказалось для меня самым интересным? Настолько интересным, что мне пришлось бы сразу же задать Вам один вопрос (если бы я не решила сначала подвергнуть Вас тестированию). А теперь совет по поводу Вашего юмора: Ваше предложение «Я уже почти готов был подписаться на „Like“» я восприняла как обнадеживающее! Но Вы тут же все испортили ремаркой «(Осторожно! Первые проблески юмора!)». Надо было просто выбросить эти слова! И Ваша реплика про «дудки и картонные носы» тоже меня развеселила. Похоже, нас с Вами объединяет одинаковый, нулевой юмор. Однако Вы можете смело отбросить Ваши опасения, что я не распознаю иронию, и отказаться от смайликов!
Всего доброго.
С Вами очень приятно поболтать.
Эмми Ротнер

Через десять минут 
RE: 
Дорогая Эмми Ротнер!
Спасибо за Ваши советы по поводу моего юмора. Так Вы, чего доброго, еще сделаете из меня весельчака.
Еще бо  льшую благодарность я испытываю в связи с Вашим тестом! Он дает мне возможность показать Вам, что я все‑таки (еще) не принадлежу к психологическому типу «старый профессор‑самодур». Иначе я решил бы, что самым интересным предложением для Вас оказалось «Мы как раз занимаемся проблемой… электронной почты как средством выражения эмоций».
А я уверен, что Вас заинтересовало совсем другое предложение: «А вы, подозреваю, пишете младше, чем Вы есть». Из него вытекает неизбежный для Вас вопрос: «Интересно, по каким признакам он это определил?» Затем сам по себе напрашивается следующий вопрос: «Сколько же лет он мне дает?» Я не ошибся?

Через восемь минут 
RE: 
Лео Лайке! Вы гений!!! Так, а теперь крепко подумайте, как Вы намерены обосновать свое предположение, почему я кажусь Вам старше, чем пишу. Точнее: насколько я старше, чем пишу? Сколько мне лет? Почему? А когда решите эти задачи, то заодно определите и мой размер обуви.
Всего доброго.
Эмми
С Вами действительно интересно общаться.

Через сорок пять минут 
RE: 
Вы пишете на 30. Но Вам около 40. Скажем, 42. Как я это определил? Тридцатилетняя женщина не читает регулярно «Like». Средний возраст подписчика (вернее, подписчицы) «Like» – 50 лет. Но Вы моложе, поскольку занимаетесь созданием и оформлением сайтов. Т. е. теоретически Вам вполне может быть меньше 30 и даже гораздо меньше. Однако 30‑летняя женщина не прибегает к помощи рассылки, чтобы поздравить своих клиентов с наступающим Рождеством и Новым годом. И наконец: Вас зовут Эмми, т. е. Эмма. Я знаком с тремя Эммами, и все они старше 40. Тридцатилетних Эмм не бывает. 20‑летние и младше – да. Но Вам не двадцать и уж никак не меньше двадцати, иначе бы Вы употребляли слова «мега‑куль», «прикольный», «супер», «улет», «отстой» и т. п. Кроме того, Вы бы наверняка игнорировали пунктуацию и писали бы усеченными предложениями. И вообще, у Вас нашлись бы занятия поважнее, чем беседы с лишенным чувства юмора «профессором» и веселые попытки заставить его определить Ваш возраст.
Еще одна деталь в связи с «Эммой»: если женщину зовут Эмма и она пишет моложе своего возраста, потому что, например, чувствует себя значительно моложе, то она представляется не Эммой, а Эмми.
Вывод, дорогая Эмми Ротнер: Вы пишете на 30, но Вам 42. Угадал? У Вас 36‑й размер обуви. Вы маленького роста, тонкая, изящная и шустрая. У Вас короткие темные волосы. И Ваша речь напоминает стремительный бурливый ручей. Угадал?
Приятного вечера.
Лео Лайке

На следующий день 
Тема: ???
Дорогая фрау Ротнер!
Вы что, обиделись? Поймите, я ведь совершенно Вас не знаю. Откуда мне знать, сколько Вам лет? Может, Вам 20, а может, 60. Может, Ваш рост 1 м 90 см, а вес 100 кг. Может, Вы носите туфли 46‑го размера и поэтому у Вас всего три пары обуви, изготовленные на заказ. И чтобы сэкономить на приобретении четвертой пары, Вы аннулировали подписку на «Like» и вынуждены задабривать своих клиентов рождественскими и новогодними поздравлениями. Пожалуйста, не сердитесь. Мне это «тестирование» доставило удовольствие. У меня сложился некий схематический образ Эмми Ротнер, и я – может быть, с излишней точностью – попытался передать его в своем письме. Я совсем не хотел переходить границ дозволенного.
Всего доброго.
Лео Лайке

Через два часа 
RE: 
Дорогой «профессор»!
Мне нравится Ваш юмор – он всего на полтона выше хронической серьезности и потому производит особый, убойный эффект!! Отвечу завтра. Заранее радуюсь предстоящему «сеансу связи»!
Эмми

Через семь минут 
RE: 
Спасибо! Теперь я могу со спокойной душой лечь спать.
Лео

На следующий день 
Тема:  Границы дозволенного
Дорогой Лео! («Лайке» я опускаю. А Вам за это разрешается забыть «Ротнер».)
Я вчера от души наслаждалась Вашими мейлами. Я прочла их несколько раз. Должна сделать Вам комплимент: это здорово, что Вы способны так общаться с человеком, с которым незнакомы, которого Вы никогда не видели и, вероятно, никогда не увидите и от которого Вам, собственно, нет никакой выгоды, поскольку Вы не знаете, получится ли из этого когда‑нибудь что‑нибудь стоящее. Такое свойство совершенно нетипично для мужчин, и потому я особенно ценю его в Вас. Это, так сказать, в качестве прелюдии. Теперь по пунктам:
1. У Вас ярко выраженная аллергия на массовые рождественские рассылки! Где Вы ее подцепили? Для Вас это, похоже, смертельное оскорбление – когда кто‑то говорит Вам: «С Рождеством и наступающим Новым годом!» Хорошо, обещаю, что больше Вы этого от меня никогда не услышите! Кстати, меня удивило, что по словам «С Рождеством и наступающим Новым годом!» Вы можете делать вывод о возрасте говорящего. А если бы я написала: «Веселого Рождества и счастливого Нового года!», я что, стала бы на десять лет моложе?
2. Мне очень жаль, господин Лео Лингвопсихолог, но утверждение, что женщине, не употребляющей слов «мега‑куль», «прикольный», «супер», «улет», «отстой», не может быть меньше 20 лет, на мой взгляд, уже сверхпрофессорство и явная оторванность от жизни. Не подумайте, что я решила любой ценой убедить Вас в том, что мне меньше двадцати. Но все же – разве это критерий?
3. Значит, я пишу на тридцать, говорите Вы; но 30‑летняя женщина не читает «Like». Рада сообщить Вам: на газету «Like» я подписалась для своей матери. Что Вы скажете на это? Стала я наконец моложе, чем я пишу, или нет?
4. Оставляю Вас наедине с этим фундаментальным вопросом – мне, к сожалению, пора уходить. (Куда я, по‑вашему, могу идти – на курсы программистов? в школу танцев? в косметический салон? в клуб «Для тех, кому за пятьдесят»? Решите сами.)
Желаю Вам приятно провести остаток дня, Лео!
Эмми

Через три минуты 
RE: 
Ах да, Лео, совсем забыла: задачу про размер обуви Вы решили очень даже недурно: у меня 37‑й размер. (Но дарить мне туфли совсем не обязательно, у меня уже полный комплект.)

Через три дня 
Тема:  Дискомфорт
Дорогой Лео!
Оттого, что Вы не пишете мне три дня, я испытываю два чувства: 1. Удивление. 2. Дискомфорт.
И то и другое неприятно. Сделайте что‑нибудь!
Эмми

На следующий день 
Тема:  Все‑таки отправил!
Дорогая Эмми!
В свою защиту могу сказать следующее: я писал Вам каждый день, но не отсылал мейлы. Более того, я их все удалил. Дело в том, что в нашем диалоге я дошел до некой «щекотливой» точки. Некая Эмми Ротнер, которая носит туфли 37‑го размера, потихоньку начинает интересовать меня больше, чем позволяют рамки нашего с ней общения. И если эта Эмми Ротнер в туфлях 37‑го размера сразу же заявляет: «Скорее всего, мы никогда не увидим друг друга», то она, разумеется, права и я разделяю ее взгляд на данный предмет. На мой взгляд, это очень мудро – исходить из того, что до встречи дело никогда не дойдет. Я не хочу, чтобы интеллектуальный уровень наших бесед упал до уровня примитивных словесных перепалок в чате знакомств. А этот мейл я все‑таки отправляю, чтобы Эмми Ротнер в туфлях 37‑го размера обнаружила в своем мейл‑боксе хоть какой‑нибудь признак моего существования. (Я понимаю, волнующим это послание назвать трудно. Это лишь десятая доля того, что я хотел Вам написать.)
Всего доброго.
Лео

Через двадцать три минуты 
RE: 
Так‑так. Значит, Лео Лингвопсихолог не желает знать, как выглядит некая Эмми Ротнер, которая носит туфли 37‑го размера? Лео, я Вам не верю! Каждый мужчина желает знать, как выглядит женщина, с которой он разговаривает, не зная, как она выглядит. Более того, он как можно скорее желает узнать, как она выглядит. Потому что он только так и узнает, желает ли он продолжения этого разговора или нет. Или я ошибаюсь?
С сердечным приветом,
некая Эмми Ротнер 37

Через восемь минут 
RE: 
Это ведь было скорее нечто вроде гипервентиляции, чем письмо, верно? Эмми, мне совсем не обязательно знать, как Вы выглядите, если Вы пишете мне такие ответы. К тому же я и так вижу Вас как живую. И для этого совсем не обязательно быть лингвопсихологом.
Лео

Через двадцать одну минуту 
RE: 
Вы ошибаетесь, господин Лео. Это было написано совершенно спокойно. Видели бы Вы меня, когда я и в самом деле «гипервентилирую»! Кстати, Вы, кажется, совсем не склонны отвечать на мои вопросы, верно? (Интересно, как Вы выглядите в тот момент, когда говорите «верно?») Но я, с Вашего позволения, возвращаюсь к первому ходу, которым Вы открыли сегодняшнюю партию. В этом послании полно противоречий. Итак, что мы имеем?
1. Вы пишете мне мейлы, но не отправляете их.
2. Вы потихоньку начинаете интересоваться мной больше, «чем позволяют рамки нашего общения». Что это значит? По‑моему, «рамки нашего общения» – это всего‑навсего взаимный интерес двух совершенно чужих людей, или я ошибаюсь?
3. На Ваш взгляд, это мудро (даже «очень мудро»), что мы никогда не встретимся. Завидую Вашему трепетному отношению к мудрости!
4. Вы не желаете словесной перепалки в чате. А чего Вы желаете? О чем мы с Вами должны беседовать, чтобы Вы не начали потихоньку интересоваться мной больше, чем позволяют «рамки»?
5. И еще (на тот вполне реальный случай, если Вы не ответите ни на один из заданных мной вопросов): Вы сказали, что это лишь десятая доля того, что Вы хотели мне написать. А Вы не стесняйтесь, пишите мне все. Буду рада каждой строчке! Я с удовольствием читаю Ваши послания, дорогой Лео.
Эмми

Через пять минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Вы не можете не разложить все по пунктам 1, 2, 3 и т. д. – это были бы уже не Вы, верно? Подробнее завтра.
Приятного вечера.

На следующий день 
Без темы 
Дорогая Эмми!
Вы не обратили внимания на то, что мы абсолютно ничего не знаем друг о друге? Мы создаем в своем воображении некие виртуальные образы, составляем некие иллюзионистские фотороботы друг друга. Задаем вопросы, вся прелесть которых состоит в том, чтобы они оставались без ответа. Мы превратили это в своего рода спорт – пробудить любопытство собеседника и разжигать его все сильнее, оставляя без удовлетворения. Мы пытаемся читать между строк, между слов и скоро уже, наверное, начнем читать между букв. Мы судорожно пытаемся как можно точнее оценить друг друга. И в то же время мы являем чудеса виртуозности в решении другой задачи – не выдать ни одной своей существенной черты. Да что там «существенной черты» – ничего вообще. Мы еще ничего не рассказали друг другу о своей жизни, не открыли ни единой детали наших будней, ничего, что могло бы быть интересно другому.
Мы общаемся в безвоздушном пространстве. Мы чинно‑благородно сообщили друг другу характер нашей профессиональной деятельности. Вы теоретически могли бы оформить мой сайт, я, в свою очередь, практически выдаю Вам (плохие) лингвопсихограммы.
Вот и все.
Благодаря паршивой газетенке мы знаем, что живем в одном и том же городе. А что еще? Ничего. Вокруг нас нет других людей. Мы существуем в пустоте. У нас нет возраста. У нас нет лиц. Мы не различаем день и ночь. Мы живем в безвременном пространстве. У нас есть лишь мониторы – у каждого свой, секретный, незримый для другого – и общее хобби: мы оба интересуемся неким совершенно чужим человеком. Браво!
Что касается меня (сейчас я намерен сделать признание), то Вы мне безумно интересны, дорогая Эмми! Не знаю почему, но знаю, что для этого был довольно яркий повод. Я знаю, впрочем, также, насколько абсурден этот интерес. Он не выдержал бы испытания встречей, независимо от того, как Вы выглядите, сколько Вам лет, какой процент Вашего электронно‑почтового обаяния Вы смогли бы захватить на эту встречу и какой процент яркости и остроумия Вашей письменной речи способны передать Ваши голосовые связки, Ваши зрачки и мышцы Вашего лица. Я подозреваю, что единственный источник питания этого «безумного интереса» – мейл‑бокс. Любая попытка извлечь его оттуда, вероятно, закончилась бы плачевно. И вот, дорогая Эмми, ключевой вопрос: Вы по‑прежнему хотите, чтобы я писал Вам мейлы? (На этот раз мне особенно хотелось бы услышать четкий и ясный ответ.)
Всего Вам самого доброго.
Лео

Через двадцать одну минуту 
RE: 
Дорогой Лео!
Для одного письма это было даже многовато! У Вас, похоже, полно свободного времени днем. Или Вы пишете без отрыва от производства? Может, Вам даже за это дают отгулы? Или платят как за сверхурочную работу? А налоги Вам за это платить не нужно? Я знаю, у меня острый язык. Но только на письме. И только когда я чувствую себя неуверенно. Лео, Вы внушаете мне это чувство неуверенности в себе. Я уверена лишь в одном: да, я хочу, чтобы Вы продолжали писать мне мейлы, если это Вас не слишком затрудняет.
А если мой ответ показался Вам недостаточно четким и ясным, я попробую выразить это еще раз: ДА, Я ХОЧУ!!!!!!! МЕЙЛОВ ОТ ЛЕО! МЕЙЛОВ ОТ ЛЕО! МЕЙЛОВ ОТ ЛЕО! ПОЖАЛУЙСТА! Я ЖАЖДУ МЕЙЛОВ ОТ ЛЕО!
А теперь Вы мне должны объяснить, почему это у Вас был «довольно яркий повод», а не причина интересоваться мной. Мне это непонятно, но звучит интригующе.
Всего, всего самого доброго (и еще один раз «всего»).
Эмми
Р. S. Ваш мейл был просто супер! Совершенно без юмора, но – супер!

Через день 
Тема:  С наступающим Рождеством
Знаете что, дорогая Эмми, я, пожалуй, нарушу наши «правила» и расскажу Вам сегодня кое‑что о своей жизни. Ее звали Марлен. Еще три месяца назад я написал бы: «Ее зовут Марлен». Сегодня я говорю: «Ее звали». Через пять лет настоящего, лишенного будущего, я наконец нашел дорогу в наше с ней прошлое. Я не стану посвящать Вас в детали наших отношений. Самым лучшим в них были попытки начать все сначала. Поскольку мы оба обожали это занятие, то начинали все сначала каждые пару месяцев. Мы считали друг друга «любовью всей жизни». Но это только когда мы в очередной раз были в разлуке и пытались вновь соединиться. Остальное время мы так не считали.
И вот наконец осенью наступил решающий момент: у нее появился другой. Человек, с которым, по ее словам, можно не только соединиться, но и остаться… (Хотя он был пилотом испанской авиакомпании. Но это неважно.) Когда я об этом узнал, я вдруг свято уверовал в то, что Марлен – «женщина моей мечты» и что я должен сделать все, чтобы не потерять ее навсегда. И пару недель только этим и занимался – делал все и еще чуть‑чуть. (От подробностей этой истории я, пожалуй, тоже Вас избавлю.) А она уже почти была готова дать мне – а значит, нам обоим – «последний шанс»: Рождество в Париже. Я собирался (можете смело посмеяться надо мной, Эмми) сделать ей там предложение. Безмозглый кретин. Она ждала только прилета испанца, чтобы рассказать ему про меня и про Париж. Она просто обязана была сделать это, считала она. Мне было как‑то не по себе от этой затеи. Да что там «не по себе» – при мысли об этих объяснениях у меня в животе как будто запускали сразу все двигатели испанского аэробуса. Это было 19 декабря. Нет, она не позвонила. Она прислала мне смертоносный мейл: «Лео, ничего не получится. Я не могу. Париж был бы очередной ложью. Прости, пожалуйста!» Как‑то так. (Нет, не «как‑то так», а именно так, слово в слово.)
Я сразу же написал ответ: «Марлен, я хочу, чтобы ты стала моей женой! Это твердое решение. Я хочу всегда быть с тобой. Теперь я знаю, что могу. Мы должны быть вместе. Доверься мне в последний раз! Давай поговорим обо всем в Париже. Пожалуйста, не отменяй Париж!» И стал ждать ответа. Прошел час, два часа, три часа. Каждые двадцать минут я взывал к ее глухонемому мейл‑боксу, я читал старые любовные мейлы, смотрел наши электронные любовные фотографии, которые мы сделали во время наших бесчисленных примирительных путешествий. Потом опять таращился на монитор как помешанный. От этого короткого, бесстрастного звука – сигнала об очередном почтовом сообщении, – от этого крохотного моргающего письмеца на панели задач зависела моя жизнь с Марлен, а значит, как мне казалось в тот момент, и вся моя дальнейшая жизнь.
Я сам себе определил срок этих мучений – до 21 часа. Если Марлен не позвонит и не напишет до девяти вечера, значит, Париж, а с ним и наш «последний шанс» отменяется.
Было уже 20.57. И вдруг – дилинь! моргающее письмецо (удар током, предынфарктное состояние), мейл! Я на пару секунд закрываю глаза, собираю воедино жалкие остатки своего позитивного мышления, концентрирую внимание на вожделенном сообщении, на согласии Марлен, на Париже вдвоем, на нашем окончательном воссоединении – навсегда. Потом открываю глаза, загружаю письмо и читаю, читаю, читаю… «С наступающим Рождеством и Новым годом! Эмми Ротнер».
Это по поводу моей «ярко выраженной аллергии на массовые рождественские рассылки».
Приятного вечера.
Лео

Через два часа 
RE: 
Дорогой Лео!
Это замечательная история. Особенно мне понравился финал. Я почти горжусь, что стала, так сказать, орудием судьбы в этой драме. Надеюсь, Вы понимаете, что рассказали мне, «созданному Вашим воображением виртуальному образу», «составленному Вами иллюзионистскому фотороботу», нечто необычное о себе. Это был настоящий исторический экскурс – «Частная жизнь лингвопсихолога Лео». Сегодня я уже не в силах написать Вам что‑нибудь заслуживающее внимания. Но завтра Вы получите полноценный анализ – если не возражаете. Строго по пунктам – 1, 2, 3 и т. д.
Спокойной Вам ночи и приятных снов. То есть постарайтесь обойтись в этих сновидениях без Марлен – рекомендую.
Эмми

На следующий день 
Тема:  Марлен
Доброе утро, Лео!
Позвольте Вас немного покусать.
1. Значит, Вы – мужчина, которого женщина интересует лишь в начале и в конце: когда ему нужно ее заполучить и когда он рискует навсегда ее потерять. А промежуток – то, что можно условно назвать «быть вместе» или «остаться вместе», – это Вам неинтересно, или утомительно, или и то и другое. Верно?
2. Хотя Вы (на этот раз) чудом избежали женитьбы, но ради того, чтобы выкурить испанского пилота из постели своей тогда без двух минут бывшей подруги, Вы уже готовы были рискнуть и наведаться к алтарю. Это свидетельствует скорее о недостатке пиетета в отношении брачного союза. Верно?
3. Вы уже однажды были женаты. Верно?
4. Я отчетливо вижу, как Вы, разомлев, разнежившись в самосострадании, читаете любовные письма и смотрите старые фотографии, вместо того чтобы сделать что‑нибудь, что могло бы вселить в женщину надежду на то, что в Вас все еще теплится искра любви или робкое стремление к каким‑то более постоянным и долговечным отношениям.
5. И тут в Ваш почтовый ящик, от которого целиком и полностью зависит решение вопроса, быть Вам или не быть, коршуном падает МОЙ судьбоносный мейл. У меня такое впечатление, что я в самый что ни на есть подходящий момент произнесла наконец то, что уже много лет готово было сорваться с языка Марлен: ЛЕО, ВСЕ КОНЧИЛОСЬ, ИБО НИКОГДА НЕ НАЧИНАЛОСЬ! Или другими словами, более опосредованно, поэтично, романтично: «С наступающим Рождеством и Новым годом! Эмми Ротнер».
6. И Вы, дорогой Лео, делаете элегантный жест. Вы пишете ответ Марлен. Вы поздравляете ее с верным решением. Вы говорите: МАРЛЕН, ТЫ ПРАВА, ВСЕ КОНЧИЛОСЬ, ИБО НИКОГДА НЕ НАЧИНАЛОСЬ! Или другими словами, более опосредованно, энергично, сильно: «Дорогая Эмми! Хотя мы с Вами, мягко выражаясь, мало знакомы, все же – спасибо за Вашу сердечную и необыкновенно оригинальную рождественскую рассылку! Должен Вам сказать: я обожаю эти массовые поздравления, обращенные к массе, к которой я не принадлежу. С ув. Лео Лайке»…
Дорогой Лео, Вы – на редкость хороший, элегантный, стильный лузер.
7. И вот мой ключевой вопрос: Вы по‑прежнему хотите, чтобы я писала Вам мейлы?
Желаю Вам, несмотря на понедельник, приятно провести время до обеда.
Эмми

Через два часа 
RE: 
Приятного аппетита, Эмми!
1. Я не виноват в том, что напоминаю Вам мужчину, который, очевидно (элегантно, как описано у Вас в п. 1), разочаровал Вас. Не думайте, пожалуйста, что знаете меня лучше, чем Вы можете меня знать! (Вы вообще не можете меня знать.)
2. Что касается последней «соломинки» в виде брачного обещания, за которую я ухватился, – больше того, что я уже сделал, обозвав себя безмозглым кретином, я все равно сделать не смогу. Однако исполненная сарказма и ханжески‑моралистического пафоса Эмми в туфлях 37‑го размера в целях укрепления пиетета к брачному союзу усердно сыплет мне соль на рану (предположительно хищно прищурив глаза и с пеной у рта).
3. Должен Вас огорчить: я никогда еще не был женат! А Вы? Неоднократно, верно?
4. Тут опять имеется в виду мужчина из п. 1, которого я Вам напоминаю, мужчина, который предпочитает читать отставшие от реальности любовные письма, чем доказывать Вам свою долгосрочную любовь. Может, в Вашей жизни было даже несколько таких мужчин.
5. Да, в тот момент, когда от Вас поступили рождественские поздравления, я почувствовал, что навсегда потерял Марлен.
6. Я ответил Вам тогда, чтобы отвлечься от своего кораблекрушения, Эмми. И общение с Вами я до сих пор рассматривал как часть своего постмарленовского реабилитационно‑восстановительного курса.
7. Да‑да, конечно же, пишите мне! Освобождайтесь от своего негативного эмоционального опыта, накопленного в процессе общения с мужчинами. Не стесняйтесь выражать свою непоколебимую уверенность в себе, свой цинизм и злорадство. Если Вам от этого станет легче, значит, мой мейл‑бокс выполнил свою миссию. Если нет, то подарите себе (или Вашей матери) подписку на «Like» еще раз и аннулируйте «Лайке».
Приятной сиесты, несмотря на понедельник.
Лео

Через одиннадцать минут 
RE: 
О боже! Я Вас обидела. Этого я совсем не хотела. Я думала, что Вы перенесете это безболезненно. Похоже, я переоценила Ваши силы. Ухожу в виртуальный скит – погружаюсь в покаянное молчание.
Спокойной ночи.
Эмми
Р. S. По поводу пункта 3: я всего один раз становилась замужней женщиной – и до сих пор остаюсь в этом качестве!

Глава вторая

Через неделю 
Тема:  Мерзкая погода
Мерзкая погода сегодня, верно?
Вс. д.
Э.

Через три минуты 
RE: 
1. дождь 2. снег 3. снег с дождем
Вс. д.
Лео

Через две минуты 
RE: 
Вы все еще дуетесь?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Я и не дулся.

Через тридцать секунд 
RE: 
Или Вам не нравится беседовать с замужними женщинами?

Через минуту 
RE: 
Еще как нравится! Правда, меня иногда удивляет, почему замужним женщинам так нравится беседовать с совершенно чужими мужчинами вроде меня.

Через сорок секунд 
RE: 
А что, их у Вас несколько в мейл‑боксе? Какую долю Вашего постмарленовского реабилитационно‑восстановительного курса я, собственно, составляю?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Браво, Эмми!
Вы постепенно обретаете прежнюю форму. А то Вы мне уже показались какой‑то немного вялой, присмиревшей и робкой.

Через полчаса 
RE: 
Дорогой Лео!
Шутки в сторону. Хочу сообщить Вам, что мое послание из семи пунктов, написанное в прошлый понедельник, стало источником моих горьких сожалений. Я несколько раз перечитала его и должна признать: оно и в самом деле звучит омерзительно, если читать его про себя.
Проблема в том, что Вы не знаете, как я выгляжу, когда говорю подобные вещи. Если бы Вы могли видеть меня в тот момент, когда я писала, Вы бы на меня не сердились. (Во всяком случае, мне так кажется.) Поверьте мне, я не имею абсолютно ничего общего с фрустрированными женщинами. Мои разочарования, связанные с мужчинами, не выходят за рамки естественных границ данного явления. То есть: естественно, в природе существуют ограниченные мужчины. Но мне повезло. В этом отношении я чувствую себя чертовски комфортно. Мой цинизм – это скорее спорт и игра, чем злость и жажда мести.
Что же касается Марлен, то я очень даже оценила Ваше желание рассказать мне о ней. (Хотя мне сейчас вдруг пришло в голову, что Вы, собственно, ничего о ней не рассказали. Что она за женщина? Как она выглядит/выглядела? Какой у нее размер обуви? Какие туфли она носит/носила?)

Через час 
RE: 
Дорогая Эмми!
Прошу меня извинить, но я, честно говоря, в данный момент не расположен рассказывать Вам о вкусах и пристрастиях Марлен в области обуви. На пляже она обычно ходила босиком, это я могу сказать Вам сразу. Однако мне нужно срочно закругляться – ко мне должны прийти с минуты на минуту.
Приятного дня.
Лео

Через три дня 
Тема:  Кризис
Дорогой Лео!
Я вообще‑то твердо решила следующий мейл получить от Вас, а не писать самой. Хоть я и не изучала лингвопсихологию, но сложить в уме два факта я, пожалуй, в состоянии.
Между строк я намекнула Вам, что я не просто замужем, но даже вполне довольна своим замужеством.
Вы ответили на это самой бесцветной реакцией за все время нашего виртуального двуединства, которое так многообещающе началось и продолжается уже больше года. И сразу же после этого замолчали.
Не означает ли это, что Вы утратили ко мне интерес потому, что я уже «занята», да еще к тому же вполне довольна своей «занятостью»? Если это так, то имейте, по крайней мере, мужество сказать мне это.
Всего доброго.
Эмми

На следующий день 
Без темы 
ГОСПОДИН ЛЕО!

На следующий день 
Без темы 
ЛЕ‑Е‑О‑О‑О‑О‑О! А‑У‑У‑У‑У‑У!

На следующий день 
Без темы 
Мудак!..

Через два дня 
Тема:  Милое послание от Эмми
Привет, Эмми!
Это потрясающее чувство – когда возвращаешься домой из утомительной заграничной поездки, после участия в научном семинаре, проходившем в, прямо скажем, отнюдь не изобилующем красотами и прелестями Бухаресте, далеко не самом богатом красками городе на свете, где даже весна – по закону подлости – на этот раз похожа скорее на зиму (ветер, снег и мороз), врубаешь компьютер, открываешь почтовый ящик, находишь в непроходимых джунглях спама, среди 500 бесполезных и бессмысленных посланий, четыре мейла от известной своей языковой одаренностью, яркой выразительной манерой и мастерством детального анализа фрау Ротнер, радуешься, как румынский медведь‑шатун в процессе оттаивания, долгожданной возможности прочесть наконец пару милых, остроумных, теплых, приветливых строк, загружаешь, дрожа от радостного возбуждения, первый мейл и читаешь: «Мудак!..»
Спасибо за оригинальное приветствие!
Ах, Эмми! Опять Вы нафантазировали с три короба. Должен Вас огорчить: мне совершенно не мешает то обстоятельство, что вы «вполне довольны своей занятостью». Я и не собирался знакомиться с Вами ближе, чем позволяет электронная переписка. Я никогда не испытывал желания узнать, как Вы выглядите. Я «вывожу» из Ваших писем свое собственное представление о Вас. Я «конструирую» свою собственную Эмми Ротнер. В общих чертах Вы для меня до сих пор та самая Эмми, которой были в начале нашей переписки, даже если у Вас за спиной три трагических замужества и пять счастливых разводов или Вы каждый день бодро выходите на тропу свободы, а субботними ночами с особой лихостью бросаетесь в омут незамужней жизни. Однако я с сожалением должен констатировать, что контакт со мной явно оказывает на Вас разрушительное действие. Кроме того, для меня по‑прежнему остается загадкой, почему некая обаятельная, иронически‑остроумная, уверенная в себе, стоящая над условностями Эмми неопределенного возраста в туфлях 37‑го размера, вполне довольная своим замужеством и не имеющая ничего общего с фрустрированными женщинами, придает такое большое значение интенсивному общению с чужим, травмированным перипетиями незадавшегося романа, депрессивным, почти напрочь лишенным чувства юмора занудой‑профессором по поводу сугубо личных переживаний? Что, собственно, обо всем этом думает ее муж?

Через два часа 
RE: 
Сначала главное: Медведь‑шатун Лео is back from Bukarest! Добро пожаловать. Простите за «мудака», он у меня вырвался сам по себе. Откуда же мне было знать, что я имею дело с инопланетянином, которого не может разочаровать известие о том, что его верная и подкупающе саркастическая партнерша по переписке уже «занята»? Что я имею дело с мужчиной, который предпочитает «конструировать свою собственную Эмми», вместо того чтобы познакомиться с настоящей. Позвольте Вас хотя бы чуть‑чуть попровоцировать в этой связи: как и что Вы бы там ни «конструировали» в своих самых смелых фантазиях, дорогой лингвопсихолог Лео, до настоящей Эмми Ротнер Вам не добраться. Ну как, Вы почувствовали, что я Вас провоцирую? Нет? Я так и думала. Боюсь, что все скорее наоборот – это Вы провоцируете меня, Лео. Вы применяете нетрадиционную, но изощренную и чрезвычайно эффективную тактику разжигания моего интереса к Вам. Вы, в зависимости от состояния и настроения, говорите то о «безумном интересе», то о почти патологическом отсутствии какого бы то ни было интереса ко мне. И это вызывает во мне то раздражение, то любопытство. В настоящий момент как раз любопытство. Я честно признаю  сь в этом. Но может, Вы просто одинокий, закомплексованный, бродячий серый (румынский) волк‑шатун, который не может посмотреть женщине в глаза? Который испытывает панический страх перед реальными встречами? Который постоянно вынужден создавать себе некие вымышленные миры, потому что не находит своего места в предметном, витальном, осязаемом, реальном мире? Может, Вы – само воплощение женофобии? Ах, спросить бы об этом Марлен! У Вас, случайно, нет ее телефона? Или телефона испанского пилота? (Шутка. Не сердитесь, пожалуйста. Я не хочу, чтобы Вы опять дулись три дня.)
Нет, Лео, я здорово на Вас подсела. Вы мне нравитесь. Даже очень! Очень‑очень! И я просто никак не могу поверить в то, что Вы не хотите меня увидеть. Не в том смысле, чтобы мы действительно увиделись (конечно, мы не увидимся!). Но мне бы все‑таки хотелось, например, знать, как Вы выглядите. Это многое объяснило бы. Я имею в виду, что стало бы понятно, почему Вы пишете так, как пишете. Потому что Вы выглядели бы, как выглядит человек, который пишет как Вы. А мне безумно хотелось бы знать, как выглядит человек, который пишет как Вы. Вот что это объяснило бы.
Кстати, по поводу «объяснения». Мне, честно говоря, не хотелось бы говорить о моем муже. А Вы можете спокойно говорить о своих женщинах (если они существуют не только в Вашем мейл‑боксе). Я бы давала Вам хорошие советы – я прекрасно разбираюсь во всем, что происходит в женщинах, потому что сама я тоже женщина. А что касается моего мужа…
Ну хорошо, я скажу: у нас замечательный, гармоничный брак и двое детей (которых муж любезно захватил с собой из первого брака, чтобы избавить меня от тягот беременности). У нас, в сущности, нет секретов друг от друга. Я рассказала ему, что часто беседую по электронной почте с одним «симпатичным лингвопсихологом». Он спросил: «Ты собираешься познакомиться с ним?» Я сказала: «Нет». Он сказал: «А зачем же тогда все это?» Я: «Ни за чем». Он: «Понятно…» Вот и все. Он не хотел знать больше того, что узнал, а я не хотела рассказывать больше того, что рассказала. И на этом мне хотелось бы поставить точку. О'кей?
Так, дорогой медведь‑шатун, теперь возвращаемся к Вам. Как Вы выглядите? Скажите мне. Пожалуйста!!!
Всего доброго.
Ваша Эмми

На следующий день 
Тема:  Тест
Дорогая Эмми!
Я тоже едва успеваю опомниться от Ваших семи пятниц на неделе. Между прочим, нам никто не платит за то время, которое мы просиживаем друг с другом (или друг без друга). Как Вы, интересно, все это сочетаете с работой и семьей? Тем более что у Ваших детей наверняка имеется как минимум по три каких‑нибудь сибирских бурундука или чего‑нибудь в этом роде. Как же Вы умудряетесь еще находить время для такого интенсивного и обстоятельного общения с чужими медведями‑шатунами?
Значит, Вы желаете знать, как я выгляжу? Хорошо, сейчас я сделаю одно заявление и предложу Вам одну игру. Признаюсь: дурацкую игру, но Вам небесполезно будет узнать меня и с другой стороны. Итак, готов держать пари, что из, скажем, двадцати женщин я сразу же узнаю одну‑единственную Эмми Ротнер, в то время как Вы из такого же количества мужчин ни за что не определите настоящего Лео Лайке. Хотите принять участие в таком тесте? Если да, давайте обсудим условия игры.

Через пятьдесят минут 
RE: 
Ну конечно хочу! А Вы, как я погляжу, настоящий авантюрист! Но сначала кое‑какие мои сомнения (Вы уж не обижайтесь): я вполне готова к тому, что чисто внешне Вы мне совсем не понравитесь, дорогой Лео. Причем вероятность этого довольно велика, потому что мужчины мне в принципе  не нравятся, если не считать нескольких исключений (главным образом «голубых»). Что касается того, понравлюсь ли я Вам, – тут я лучше помолчу. Вы ведь вообразили, что сразу же меня узнаете. Значит, у Вас есть определенное представление о том, как я выгляжу. Как Вы там говорили? «42 года, маленькая, непоседа, „электровеник“, короткие темные волосы»? Ну‑ну, желаю Вам успеха! Итак, как мы это сделаем? Пошлем друг другу по двадцать фотографий, в том числе и свои собственные?
Пока.
Эмми

Через два часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
Я предлагаю реальную личную встречу, но в условиях анонимности, среди множества людей. Например, в кафе «Хубер» на Эргельтштрассе. Вы наверняка его знаете. Там бывает довольно разношерстная публика. Мы устанавливаем отрезок времени, в течение которого оба будем там находиться, скажем, два часа в какое‑нибудь воскресенье после обеда. Там постоянно кто‑то приходит, а кто‑то уходит, плюс довольно оживленная толкотня в салоне, так что никто не заметит, что мы пытаемся распознать друг друга.
Что касается Вашего разочарования, если я чисто визуально не оправдаю Ваших ожиданий, то мы ведь совсем не обязаны выдавать тайны нашего внешнего облика и после встречи. Интересно лишь то, узнаем ли мы друг друга и по каким признакам, а не то, как мы на самом деле выглядим. Повторяю: я не хочу знать, как Вы выглядите. Я хочу только распознать Вас в толпе. И я это сделаю. Кстати, мое описание Вашей внешности уже утратило часть своей актуальности. Вы слегка помолодели в моих глазах (несмотря на мужа и детей), фрау Эмма Ротнер.
И еще: я рад, что Вы то и дело цитируете мои старые мейлы. Это говорит о том, что Вы их, скорее всего, сохранили. Мне это льстит.
Так как насчет моей идеи относительно встречи?
Всего доброго.
Лео

Через сорок минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Есть одна проблема: если Вы узнаете меня, Вы будете знать, как я выгляжу. Если я узнаю Вас, я буду знать, как выглядите Вы. Но Вы не хотите знать, как я выгляжу, а я опасаюсь, что Вы мне не понравитесь. И что же – это будет конец нашей общей с Вами увлекательной истории?.. Иными словами: получается, что нам срочно понадобилось узнать друг друга, чтобы положить конец нашей переписке?.. Это была бы слишком высокая плата за удовлетворенное любопытство. Лучше уж остаться анонимом и до конца жизни получать письма от медведя‑шатуна.
Чмоки.
Эмми

Через тридцать пять минут 
RE: 
Это очень мило с Вашей стороны! Я, со своей стороны, совершенно не переживаю по поводу нашей встречи. Вы меня не узнаете. А я имею о Вас такое отчетливое представление, что оно может только подтвердиться. Если же это представление (вопреки моим ожиданиям) окажется ложным, то, значит, я Вас просто не узнаю. Тогда я буду по‑прежнему ориентироваться на Ваш «фоторобот».
«Чмоки».
Лео

Через десять минут 
RE: 
Мастер Лео, меня бесит Ваша непоколебимая уверенность в том, что Вы знаете, как я выгляжу! Это уже наглость, позвольте Вам заметить.
Еще один вопрос: когда Вы разглядываете мой, по Вашим словам, такой детальный «фоторобот», я хотя бы Вам нравлюсь, Лео?

Через восемь минут 
RE: 
«Нравлюсь», «нравлюсь»! Разве это так важно?

Через пять минут 
RE: 
Да, важно! Еще как важно, господин поборник нравственности. Во всяком случае, для меня. Я люблю, когда 1) мне кто‑то нравится и 2) я кому‑то нравлюсь.

Через семь минут 
RE: 
А 3) нравиться себе самой – недостаточно?

Через одиннадцать минут 
RE: 
Нет, для этого я слишком нескромная особа. Кроме того, нравиться себе самому легче, чем нравиться другому. А Вы, наверное, 4) хотите нравиться только своему собственному мейл‑боксу, верно? Ему терпения не занимать. Вам ведь для этого даже не нужно чистить зубы. Кстати, Вам еще есть что чистить? Или это тоже уже не важно?

Через девять минут 
RE: 
Наконец‑то мне опять удалось хоть немного ускорить кровообращение Эмми. Чтобы закрыть тему: Ваш «фоторобот» мне очень нравится, иначе бы я не думал о нем так часто, дорогая Эмми.

Через час 
RE: 
Значит, Вы часто думаете обо мне? Это хорошо. Я тоже думаю о Вас, Лео. Может, нам действительно не стоит встречаться.
Спокойной ночи!

На следующий день 
Тема:  Ваше здоровье!
Привет, Лео!
Извините за позднее вторжение. Вы, случайно, не в Сети? Не выпить ли нам по бокалу красного вина? Порознь, разумеется. Да будет Вам известно: я пью уже третий бокал. (Если Вы принципиально не пьете вина, то хотя бы соврите и скажите, что Вы время от времени с удовольствием выпиваете бокал или бутылку вина, т. е. пьете в меру и без цели. Терпеть не могу два типа мужчин – пьяниц и непьющих.)

RE: 
Пожалуй, я выпью еще один бокал, прежде чем упасть без чувств на клавиатуру. Ваш последний шанс сегодняшним вечером.

RE: 
Жаль. Вы много потеряли. Я думаю о Вас.
Спокойной ночи.

На следующий день 
Тема:  Жаль
Дорогая Эмми!
Мне очень жаль, что я прозевал наше романтическое полночное рандеву перед компьютером. Я бы не раздумывая выпил бокал вина – с Вами, за Вас и против виртуальной анонимности. Надеюсь, Вы не стали бы возражать, если бы я пил не красное, а белое вино? Я предпочитаю белое.
К счастью, мне нет необходимости врать Вам: я не могу похвастать ни тем, что часто бываю пьян, ни тем, что всегда трезв. Для точности: скорее я пьяница, чем непьющий, т. е. в три раза чаще пьян, чем трезв. Марлен, например (Вы помните Марлен?), не пила ни капли алкоголя. Она его просто не переносила физически. И что еще хуже: она не переносила ни капли алкоголя, который употреблял я. Понимаете? Это как раз одна из тех ситуаций, когда люди начинают жить друг против друга. Процесс возлияний требует двух участников – либо двое, либо ни одного.
Поэтому, как я уже сказал: трижды жаль, что я не смог принять Ваше заманчивое предложение вчера ночью. Я вернулся домой, увы, слишком поздно. До следующего раза.
Ваш будущий интернет‑собутыльник
Лео

Через двадцать минут 
RE: 
Слишком поздно вернулись домой? Лео, Лео, где же Вас носит по ночам? Неужто на горизонте показалась правопреемница Марлен? Если это так, то Вы должны срочно и детально проинформировать меня об этой женщине, чтобы я могла убедить Вас поскорее с ней расстаться. Интуиция подсказывает мне, что Вам в настоящий момент не следует связывать себя новыми узами, Вы еще не готовы для нового романа. К тому же у Вас есть я. А подсказанное Вам воображением представление обо мне наверняка больше отвечает Вашему идеалу женщины, чем какая‑нибудь залетная мадам из близлежащего, отделанного красным плюшем бара (для одиноких медведей‑шатунов профессорской породы), с которой Вы свели знакомство в два ночи или под утро. Так что сидите лучше дома. Время от времени мы с Вами в полночь будем синхронно пропускать по стаканчику вина (пусть это будет белое вино – в виде исключения). Вас начнет клонить в сон, и Вы отправитесь спать, чтобы на следующий день опять быть в форме для новых мейлов, адресованных Вашей воображаемой богине Эмми Ротнер.
Договорились?

Через два часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
До чего же это приятно – в очередной раз стать участником очаровательнейшей сцены ревности. Я понимаю: тут нужно делать поправку на Ваш «итальянский» темперамент, но мне все равно понравилось. Что касается моих знакомств с женщинами, я предлагаю воспользоваться тем же сценарием, который Вы выбрали относительно Вашего мужа, Ваших детей и их сибирских бурундуков. Все это не имеет к нам с Вами никакого отношения! Мы здесь существуем только друг для друга. И будем держать связь, пока у одного из нас не кончится дыхание или не пропадет желание. Думаю, что это буду не я.
Удачного дня и весеннего настроения!
Ваш Лео

Через десять минут 
RE: 
Чуть не забыла: а что с нашей встречей‑тестом? Вам уже расхотелось играть в «дурацкую игру»? Значит, мне все‑таки придется волноваться за Вас в связи с этой плюшевой телкой, страдающей от постоянного недосыпания? Как насчет послезавтра, в воскресенье, 25.03, с 15 часов в переполненном кафе «Хубер»? Соглашайтесь!
Эмми

Через двадцать мнут 
RE: 
Увы, дорогая Эмми. Я с удовольствием распознал бы Вас в толпе, но мои предстоящие выходные уже расписаны от и до. Я завтра лечу на три дня в Прагу, так сказать «частным образом». Но в следующее воскресенье охотно сыграю с Вами в эту увлекательную игру.

Через минуту 
RE: 
В ПРАГУ?.. С КЕМ???

Через две минуты 
RE: 
Эмми, не трудитесь, ничего не выйдет.

Через тридцать пять минут 
RE: 
Ну как хотите (или не хотите). Но смотрите мне, не жалуйтесь потом на любовные муки!
Прага – как раз самое подходящее место, чтобы нажить себе эти любовные муки. Особенно в конце марта: все в серых тонах; вечером вы ужинаете в ресторане, стены которого обиты самым темно‑коричневым деревом на свете, на глазах у умирающего от безделья мрачного официанта, жизнь которого кончилась после того, как ему выпала честь обслуживать Брежнева, прибывшего с официальным визитом; вы едите белые клецки и пьете темное пиво. После этого все вообще идет наперекосяк.
Почему бы Вам не полететь в Рим? Там бы Вас встретило лето. Я бы, например, полетела с Вами в Рим.
Наша «сцена узнавания» откладывается на неопределенный срок: я в понедельник уезжаю на неделю кататься на лыжах.
Конечно же, я скажу Вам, своему старому приятелю по переписке, с кем – в составе банды из трех человек: супруга и двоих детей (но без сибирских бурундуков!). Вурлицер остается под присмотром соседей. Вурлицер – это наш жирный кот. Он и выглядит как Вурлицер, только у него в репертуаре всего одна пластинка. И он ненавидит лыжников, поэтому остается дома.
Желаю Вам прекрасно провести вечер.
Эмми

Через пять часов 
RE: 
Вы уже дома или все еще торчите в своем плюшевом баре?
Спокойной ночи.
Эмми

Через четыре минуты 
RE: 
Я уже дома. Давно жду, когда Эмми наконец явится с проверкой. Теперь я, слава богу, могу спокойно лечь спать. Поскольку я уезжаю очень рано, заранее желаю Вам и Вашей семье приятного «катания на лыжах».
Спокойной ночи. Спишемся!
Лео

Через три минуты 
RE: 
Вы спите в пижаме?
Спокойной ночи.
Э.

Через две минуты 
RE: 
А вы спите голой?
Спокойной ночи.
Л.

Через четыре минуты 
RE: 
Ого! Мастер Лео, Ваш вопрос имеет ярко выраженную эротическую окраску. Честно говоря, не ожидала от Вас такой смелости. Чтобы не разряжать это вдруг неожиданно наэлектризовавшееся поле между нами, я, пожалуй, лучше воздержусь от вопроса: как выглядит Ваша пижама?
Спокойной ночи и приятных впечатлений в Праге!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Значит, Вы спите голой?

Через минуту 
RE: 
Надо же, он и в самом деле хочет это знать! Исключительно для Вашего мира фантазий, дорогой Лео: это зависит от того, рядом с кем. А теперь можете наслаждаться своей Прагой вдвоем!
Эмми

Через две минуты 
RE: 
Втроем! Я еду туда со своей старинной приятельницей и ее гражданским мужем.
Лео
(Отключаюсь)

Через пять дней 
Без темы 
Дорогая Эмми!
Вы в Сети, когда катаетесь на лыжах?
Всего Вам доброго.
Лео
Р. S. Вы были правы по поводу Праги: мои друзья решили расстаться.
Но Рим был бы еще хуже.

Через три дня 
Без темы 
Дорогая Эмми!
Пора бы Вам уже наконец вернуться. Мне не хватает Ваших вечерних контрольных мейлов. У меня больше нет ни малейшего желания торчать по ночам в плюшевых барах.

Через день 
Без темы 
Чтобы уж в Вашем мейл‑боксе было три сообщения от меня.
Всего Вам доброго.
Р. S. Вчера специально для Вас – во всяком случае, думая о Вас, – купил себе новую пижаму.

Через три часа 
RE: 
Вы больше мне не пишете?

Через два часа 
RE: 
Вы еще не можете или уже не хотите мне писать?

Через два с половиной часа 
RE: 
Я могу и обменять пижаму – если проблема в этом.

Через сорок минут 
RE: 
Ах, Лео, Вы такой милый!!! Но наша с Вами переписка все‑таки – бред и наваждение. Ведь это так далеко от реальной жизни! Мои лыжные каникулы – да, это реальная жизнь. Не самый лучший ее фрагмент, но и далеко не самый плохой, и это мой выбор; я сама пожелала, чтобы все было так, как есть, значит, принимаю все как есть, и меня все вполне устраивает. Дети, правда, слегка потрепали нервы, но это их святая обязанность, дети есть дети. Кроме того, это не мои дети, и они время от времени напоминают мне об этом. Но в целом каникулы получились неплохие (я уже, кажется, говорила, что они получились неплохие?)
Лео, посмотрим правде в глаза: я для Вас – плод воображения; реальны всего лишь какие‑то несколько букв, которые Вы с помощью своих лингвопсихологических фокусов соединяете в некое звучное целое. Я для Вас как секс по телефону, только без секса и без телефона. То есть компьютерный секс, только без секса и картинок, которые можно загружать. А Вы для меня – чистое баловство, агентство по восстановлению утраченных навыков флирта. Я могу позволить себе то, чего мне не хватает: я могу сделать первый шаг для знакомства и сближения (особенно если это сближение совсем не обязательно). Но вот мы, разрезвившись, дошли уже до второго и до третьего шага на пути этого самого сближения, которого не должно быть. И нам, по‑моему, пора уже остановиться. Иначе мы рискуем стать посмешищем в собственных глазах. Нам ведь уже не по пятнадцать лет. Я, конечно, гораздо ближе Вас к этой возрастной категории, но факт остается фактом, и с этим ничего не поделаешь.
Лео, скажу Вам больше: во время этих местами нервоубийственных, но в целом чертовски удачных, спокойных, гармоничных, веселых и даже отчасти романтических семейных лыжных каникул я постоянно думала о незнакомом медведе‑шатуне по имени Лео Лайке. Это неправильно. Это же ненормально, согласитесь! Может, нам поставить точку? – спрашивает Эмми.

Через пять минут 
RE: 
Сожалею по поводу Ваших друзей. Да, Рим, скорее всего, действительно был бы настоящим кошмаром.

Через две минуты 
RE: 
А как она выглядит, Ваша новая пижама?

На следующий день 
Тема:  Встреча
Дорогая Эмми!
Может, мы хотя бы сначала осуществим наш замысел и проведем «встречу‑загадку»? После этого нам, возможно, будет легче отказаться от «сближения, которого не должно быть». Эмми, я не могу просто взять и перестать думать о Вас, перестать писать Вам и ждать от Вас писем. На мой взгляд, это был бы уж слишком пошлый и дешевый прагматизм. Давайте все‑таки сначала проведем тест! Что Вы на это скажете?
Всего самого доброго.
Лео
Р. S. Моя новая пижама не поддается описанию, ее нужно видеть и осязать.

Через полтора часа 
RE: 
В следующее воскресенье, с 15 до 17 в кафе «Хубер»?
Всего доброго.
Эмми
(Лео, Лео, это Ваше «ее нужно видеть и осязать» – самое настоящее, откровенное «кадрилово». Если бы это были не Вы, я бы сказала даже – слишком примитивное «кадрилово»!)

Через пятьдесят минут 
RE: 
Отлично! Но мы не должны заявиться туда ровно в три и уйти ровно в пять. И слишком откровенно изучать публику в поисках друг друга – тоже. И вообще – никаких саморазоблачительных действий. Вы не должны бросаться на меня в состоянии аффекта с вопросом: «Вы ведь Лео Лайке, верно?» Мы действительно должны дать друг другу шанс остаться анонимами. Хорошо?

Через восемь минут 
RE: 
Хорошо, хорошо, господин профессор‑лингвист, не беспокойтесь, я уж постараюсь не наступать Вам на пятки. А чтобы не усугублять сложность задачи, я предлагаю до воскресенья объявить взаимный запрет на переписку. Свяжемся только после теста, согласны?

Через сорок секунд 
RE: 
Согласен.

Через тридцать секунд 
RE: 
Но это совсем не означает, что Вы теперь каждую ночь должны торчать в плюшевом баре.

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Конечно нет. Тем более что это доставляет удовольствие только в том случае, если Эмми Ротнер потом целый час читает мне мораль за одну лишь гипотетическую возможность подобных приключений.

Через двадцать секунд 
RE: 
Ну, тогда я спокойна.
До воскресенья!

Через тридцать секунд 
RE: 
До воскресенья!

Через сорок секунд 
RE: 
До воскресенья!
И не забывайте чистить зубы!

Через двадцать пять минут 
RE: 
Эмми, признайтесь: Вы любите, чтобы последнее слово всегда оставалось за Вами, верно?

Через тридцать пять секунд 
RE: 
В общем‑то, да. Но если Вы сейчас хотите сказать еще что‑нибудь, то я охотно уступлю его Вам.

Через сорок секунд 
RE: 
Послесловие к пижаме. Я написал: «ее нужно видеть и осязать». Вы ответили, что если бы это был не я, то Вы бы сказали: «слишком примитивное кадрилово». Я против такой дискриминации и требую, чтобы в дальнейшем Вы засчитывали мне «слишком примитивное кадрилово» как «слишком примитивное кадрилово», не делая разницы между мной и другими Вашими корреспондентами. Я желаю быть примитивным ровно настолько, насколько есть.
Теперь к делу: моя пижама действительно стоит того, чтобы ее пощупать, она потрясающая на ощупь. Готов выслать ее по указанному Вами адресу, чтобы Вы сами смогли в этом убедиться. (Все еще примитивно?)
Спокойной ночи!

Через два дня 
Тема:  Дисциплина
Эмми, я поражен Вашей дисциплинированностью. Поздравляю! До послезавтра в кафе «Хубер».
Ваш Лео

Через три дня 
Без темы 
Привет, Лео!
Вы были там?

Через пять минут 
RE: 
Разумеется!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Блин!.. Этого‑то я и боялась.

Через тридцать секунд 
RE: 
Чего Вы боялись, Эмми?

Через две минуты 
RE: 
Все мужчины, которые теоретически могли бы быть Лео Лайке, абсолютно «недискутабельны». Я имею в виду, чисто визуально.
Мне очень жаль, это, наверное, звучит зверски, но я говорю все как есть.
Лео, признавайтесь: Вы действительно были в кафе «Хубер»? То есть не спрятались в туалете и не окопались в здании напротив, а именно находились у стойки или в зале – сидя, стоя, лежа или на коленях?..

Через минуту 
RE: 
Да, Эмми, я действительно был там.
А какие мужчины могли бы теоретически быть Лео Лайке, если мне позволено будет задать этот вопрос?

Через двенадцать минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Мне становится худо от одной только мысли, что я должна подробно описать Вам этих господ.
Скажите мне только: Вы, случайно, не тот квадратный тип маленького роста… э‑э‑э… как бы это выразить… с прической «девственные джунгли после тропического урагана», в некогда белой футболке с завязанным на бедрах бутафорским лыжным свитером фиолетового цвета, он еще сбоку у стойки пил кампари или что‑то в этом роде – что‑то красноватое? Если это Вы, то могу сказать Вам следующее: о вкусах, конечно, не спорят. Наверняка найдется много женщин, которые пришли бы от такого красавца в дикий восторг. И я нисколько не сомневаюсь, что среди них рано или поздно появится именно та, о которой он мечтает. Но признаюсь Вам честно: Вы, скажем, не совсем в моем вкусе.
Мне очень жаль, Лео.

Через восемнадцать минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Честь и хвала Вашей обезоруживающей и разоблачающей саму себя откровенности, но деликатность и терпимость явно не самые характерные Ваши качества. Внешность для Вас, похоже, и в самом деле имеет первоочередное значение. Вы так разволновались, как будто Ваша любовная жизнь ближайших десятилетий зависит от того, насколько физически привлекателен для Вас Ваш партнер по электронной переписке. Впрочем, могу Вас успокоить: косматый монстр у стойки, озиравшийся в поисках свежего мяса, не имеет ко мне никакого отношения. Так что можете продолжить перечисление тех, кто, по‑вашему, еще мог быть Лео Лайке. Попутно один вопрос: если я окажусь одним из тех, кого Вы называете «недискутабельным», то наша переписка на этом закончится?

Через тринадцать минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Нет, конечно же, мы, как ни в чем не бывало, продолжим переписку. Вы ведь знаете мою склонность к преувеличениям. Если уж я что‑то вбила себе в голову, то никакие доводы разума уже не действуют. Вчера в кафе я не увидела ни одного мужчины, который вызвал бы у меня хотя бы десятую долю того интереса, который вызываете в своих письмах Вы, дорогой Лео. Именно этого я и боялась: ни одна из этих пресных воскресно‑послеобеденных физиономий в кафе «Хубер» даже с большой натяжкой не подходит к робкой, внимательно‑предупредительной, удивительно точной и образной, временами откровенной, по‑медвежьи восхитительной, иногда даже чувственной, во всяком случае, невероятно тонкой манере Ваших писем ко мне.

Через пять минут 
RE: 
Неужели ни одна? Может, Вы меня просто не заметили?

Через восемь минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Вы вселяете в меня надежду. Но я не думаю, что могла проглядеть кого‑нибудь, кого не должна была проглядеть. Очень милыми мне показались два торчка с пирсингом, сидевшие за третьим столиком слева. Но им было лет по двадцать, не больше. Один очень интересный тип – может, даже вообще единственный, заслуживающий внимания, – стоял в глубине у стойки, справа, с какой‑то длинноногой белокурой топ‑моделью, этакой ангелоподобной женщиной‑вамп, и держал ее за ручку. Этот, скорее всего, не видел и не хотел видеть никого, кроме своей спутницы. Еще там был чемпион Европы по гребле с туловищем в форме знака «Уступи дорогу», довольно симпатичный, но с улыбкой дебила, – нет, Лео, это были не Вы!
А остальные? Погонщики мелкосадовых газонокосилок, держатели акций пивоваренных заводов, коллекционирующие крышки от пивных бутылок, переносчики кейсов в конфирмантских пиджаках, постоянные клиенты строительных супермаркетов с заскорузлыми пальцами‑мутантами в виде гаечных ключей… Любители дельтапланеризма с инфантильно‑мечтательными глазами – короче, вечные мальчишки. И ни одного‑единственного харизматика на всем горизонте. Отсюда мой вопрос, мой испуганный крик души: кто из них мой лингвопсихолог? Кто из них мой Лео Лайке? Неужели кафе «Хубер» навсегда отняло его у меня в это роковое воскресенье?

Через полтора часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
Рискую показаться Вам слишком самоуверенным, но: я знал, что Вы не узнаете меня!

Через сорок секунд 
RE: 
ЛЕО, КТО ИЗ НИХ ВЫ? СКАЖИТЕ МНЕ!..

Через минуту 
RE: 
Продолжим завтра, сейчас у меня дела, дорогая Эмми. И благодарите Господа Бога за то, что Вы уже нашли мужчину «навсегда».
Кстати, позвольте одно маленькое робкое замечание: Вы не заметили, что мы ведь еще совсем не говорили о Вас? Кто же из присутствующих дам была Эмми Ротнер? Но об этом завтра.
Всего доброго.
Ваш Лео

Через двадцать секунд 
RE: 
Как?.. Вы оставляете меня одну? Сейчас?.. Лео, я не верю, что Вы можете быть таким жестоким! Отвечайте! Немедленно! Пожалуйста!

Через полчаса 
RE: 
Вы только подумайте – он не отвечает! Наверное, он и есть тот косматый монстр.

Глава третья

На следующий день 
Тема:  Кошмар
Лео Лайке, я знаю, кто Вы!!!
Я только что в ужасе проснулась, вся в холодном поту. Я все поняла! Это действительно была хитроумнейшая комбинация. Вы с самого начала были на сто процентов уверены, что я Вас не узнаю. Неудивительно – ВЫ БЫЛИ ОДНИМ ИЗ ОФИЦИАНТОВ! Хозяин, Ваш приятель, разрешил Вам на два часа прикинуться официантом, верно? Я даже знаю, которым из официантов были Вы. Это мог быть только один – остальные слишком старые. Вы тот тощий малый в темных очках в роговой оправе!

Через пятнадцать минут 
RE: 
Ну и как? Разочарованы? (Кстати, добрый день!)

Через восемь минут 
RE: 
«Разочарована»?.. Her, это не просто разочарование – это отрезвление! обида! злость!
Вы кинули меня, обдурили, как последнюю идиотку! Я чувствую себя преданной. Вы с самого начала запланировали этот фокус. Это ведь было Ваше предложение – встретиться в кафе «Хубер». Там, наверное, весь персонал целую неделю веселился на мой счет. С Вашей стороны это подло и гнусно. Это не Лео Лайке, которого я знала. Это не Лео Лайке, с которым я переписывалась. Это не Лео Лайке, с которым я рада была познакомиться! Это не Лео, с которым я хочу сблизиться хоть на миллиметр! Этим своим подвигом Вы перечеркнули все, что мы построили в течение нескольких месяцев.
Прощайте!

Через девять минут 
RE: 
Я Вам хотя бы понравился? Чисто визуально?

Через две минуты 
RE: 
Хотите откровенный ответ? Я охотно дам Вам его на прощание.

Через сорок пять секунд 
RE: 
Если это Вас не затруднит, был бы Вам очень признателен.

Через тридцать секунд 
RE: 
Вы не красивы. Вы даже не уродливы. Вы вообще никакой. Абсолютно невыразительный и неинтересный. Вы вообще – бэ‑э‑э‑э‑э‑э‑э‑э‑э‑э‑э‑э!..

Через три минуты 
RE: 
В самом деле? Зверский приговор. Как тут не порадоваться, что я никогда не был в шкуре этого человека. И даже не примерял его официантского облачения. То есть что я никогда не был им, что я – не он и никогда им не стану. И вообще я не был там ни официантом, ни сотрудником службы доставки, ни помощником повара. Я не был полицейским. Я не был уборщицей туалета. Я был просто Лео Лайке, обыкновенным посетителем кафе «Хубер» в воскресенье между тремя и пятью часами. Мне жаль Вашего сна, дорогая Эмми Внешность Превыше Всего. Мне жаль Вашего впустую увиденного кошмара!

Через две минуты 
RE: 
Лео! Спасибо!!!!!! Теперь мне срочно нужен глоток виски.

Через пятнадцать минут 
RE: 
У меня предложение: давайте лучше поговорим о Вас, чтобы Ваши нервы немного успокоились.
Сразу же хочу обратить Ваше внимание на то, что, как бы важна ни была для меня внешность женщины, она, очевидно, все же не так важна для меня, как важна для Вас внешность мужчины. Поэтому, чувствуя себя в связи с этим более непринужденно, чем Вы, я имел удовольствие установить, что в указанный промежуток времени в кафе находилось на удивление много интересных женщин, достойных претендовать на звание Эмми Ротнер.
(Прошу прощения, я вынужден прерваться – у нас начинается конференция. Я, к Вашему сведению, по совместительству еще и работаю. Боюсь, однако, что я не долго смогу совмещать полезное с приятным.)
Я выйду на связь часа через два, и мы продолжим беседу, если Вы не против.
А Вам, пожалуй, следовало бы уже отставить в сторону бутылку с виски…

Через десять минут 
RE: 
1. Я все еще никак не могу поверить в то, что мужчина, способный в письме настолько близко подойти к собеседнику, чтобы застигнуть Эмми за ее интимнейшими манипуляциями (с бутылкой виски); умеющий так писать может выглядеть как один из тех, кого я своими собственными глазами видела в кафе «Хубер»! Поэтому я еще раз спрашиваю Вас, дорогой Лео: возможно ли это, что я Вас просто проглядела? Пожалуйста, скажите «да»! Я не хочу, чтобы Вы были мужчиной одной из перечисленных мной вчера категорий. Мне было бы Вас очень жаль!
2. Может, в кафе было далеко не так много «интересных женщин»? Может, просто мистер Лайке проявляет на удивление живой интерес к (на удивление многим) женщинам?
3. И все же я с удовольствием поменялась бы с Вами ролями. Вы можете выбирать Эмми Ротнер Вашей мечты, фантазии и конструкции из «на удивление интересного» ассортимента, в то время как я должна довольствоваться Лео Лайке, которого в самом лучшем случае проглядела, что тоже далеко не самый лучший показатель оригинальности его внешнего облика.
4. Вы явно не имеете ни малейшего представления о том, кто я.
Ваш ход, маэстро!

Через два часа 
RE: 
Спасибо, Эмми! Наконец‑то я опять имею удовольствие видеть очередную ротнеровскую программу дискуссии, состоящую из нескольких пунктов. Если позволите, я сразу же перейду к пункту 4. Вы ошибаетесь, полагая, что я не имею ни малейшего представления о том, кто Вы. Правда, должен признаться, что не могу точно сказать, кто именно Вы. У меня ровно три варианта ответа, и я твердо убежден, что Вы – одна из этих женщин. Вы не будете возражать, если я заменю цифры буквами, чтобы приведенная ниже типология не напоминала спортивный пьедестал почета с первым, вторым и третьим местами?
Итак, рассмотрим моих кандидаток на звание Эмми Ротнер.
А. Первообраз, Эмми «в чистом виде». Стояла у стойки бара, четвертая слева. Рост приблизительно 1 м 65 см, изящная, короткие темные волосы. Возраст чуть меньше сорока. Нервная, суетливая, быстрая моторика, постоянно вертела пальцами стакан с виски (!!), голова гордо вскинута, взгляд сверху вниз. (Прятала легкую неуверенность под маской высокомерия, исполненного чувства собственного достоинства.) Брюки, куртка – модные, на грани экстравагантности. Забавная войлочная сумка. Зеленые туфли, по виду – победители воскресного конкурса изящной обуви среди ста претендентов. (Размер приблизительно 37!!!) На мужчин смотрела так, как смотрят, когда не хотят, чтобы те заметили направленное на них внимание. Черты лица: тонкие, чуть напряженные. Лицо: красивое. Тип: женщина‑мальчик, подвижный, темпераментный. Одним словом – настоящая Эмми Ротнер.
Б. Антипод, Эмми‑блондинка. Трижды меняла место: сначала сидела впереди справа, потом в глубине зала, потом в центре и под конец – несколько минут у стойки. Очень независимый вид, движения замедленные (по сравнению с Эмми в чистом виде). Белокурые прямые волосы по моде 80‑х годов. Возраст приблизительно 35 лет. Напитки: сначала кофе, затем красное вино. Курила сигареты. (С явным наслаждением, но без жадности.) Приблизительно 1 м 75 см. Стройная, длинные ноги. Красные фирменные кроссовки. (Размер приблизительно 37!!!) Линялые джинсы, узкая черная футболка (большая грудь, пардон за столь интимную подробность). На мужчин смотрела как бы невзначай, но прицельно и внимательно. Черты лица: расслабленные. Лицо: красивое. Тип: женственный, уверенный в себе, cool.
В. Антитип, Эмми‑сюрприз. То и дело совершала мимолетные рейды по залу, несколько раз стояла у стойки. Очень робкая. Экзотический цвет кожи, большие миндалевидные глаза, затуманенный взгляд, судя по всему, нелюдимая. Брюнетка, волосы до плеч, ступенчатая челка. Приблизительный возраст: 35 лет. Напитки: кофе, минеральная вода. Рост: приблизительно 1 м 70 см. Стройная, классные черно‑желтые брюки (явно далеко не самые дешевые), темные полусапожки. Бросающееся в глаза прямоугольное обручальное кольцо! (Размер обуви – 37!!!) Озиралась в поисках чего‑то или кого‑то. Мечтательно‑отрешенный, меланхолический, грустный вид. Черты лица: мягкие. Лицо: красивое. Тип: женственный, чувственный, робкий, трепетный. И может, именно поэтому – Эмми Ротнер.
Вот, дорогая Эмми, это пока все, что я могу Вам предложить.
В заключение, пожалуй, отвечу на Ваш настойчивый вопрос 1 – могли ли Вы просто проглядеть меня. Разумеется, могли. Но должен Вас огорчить: Вы меня не проглядели!
Ваш Лео

Через пять часов 
RE: 
Дорогая Эмми!
Неужели я сегодня не получу от Вас ни одного мейла? Вы так сильно страдаете от сознания ограниченности Вашей визуальной памяти, что Вам уже безразлично, болтаюсь я целыми ночами по плюшевым барам или нет? (И с кем?)
Спокойной ночи.

На следующий день 
Тема:  Загадка
Привет, Лео!
Вы меня доконаете – я уже ни о чем другом не могу думать! Здо  рово Вы описали эту троицу! Даже не знаю, что и сказать, Вы в очередной раз поразили меня. Ах, лучше бы я Вас вообще не видела!!!
Лео, предположим, что я и в самом деле – одна из этих трех женщин. Но как Вам удалось так точно все подметить и при этом самому остаться незамеченным? Вы что, захватили с собой видеокамеру? Или сформулируем это иначе: если я одна из них, значит, я тоже должна была с такой же точностью зафиксировать все особенности Вашего внешнего облика! А если я их зафиксировала, то это подтверждает мое подозрение, что Вы – один из тех, которые не должны были оказаться Лео Лайке, потому что – прошу прощения! – при виде Вашего «внешнего облика» можно было помереть со скуки.
Во‑вторых (сегодня не будет цифр – только слова; это Вы  лихо бросали цифры направо и налево – такое впечатление, что Вы готовы были даже точно указать объем талии, бедер и т. п.): почему именно эти трое?
В‑третьих: какая из них была бы для Вас предпочтительнее?
В‑четвертых: скажите, кто были Вы. Пожалуйста! Хотя бы намекните.
С (растущим) нетерпением жду ответа.
Ваша Эмми

Через полтора часа 
RE: 
Почему именно эти трое? Эмми, для меня давно уже не секрет, что Вы – одна из так называемых «чертовски привлекательных женщин». Ибо, черт побери, Вы знаете, что привлекательны. Потому что Вы периодически даете понять, что знаете это. Вы то и дело пишете это между строк, а иногда даже в самих строках. Женщина, которая не уверена на сто процентов в том, что пользуется успехом у мужчин, никогда не станет блефовать в таких вещах. Вы даже чувствуете себя ущемленной в правах, если кто‑то осмеливается при виде Вас, «интересной женщины», обращать внимание на других дам. Напоминаю Вам Ваш вчерашний «пункт 2» – Вы пишете: «Может, в кафе было далеко не так много „интересных женщин“? Может, просто мистер Лайке проявляет на удивление живой интерес к (на удивление многим) женщинам?» То есть Вы считаете себя самой интересной женщиной и воспринимаете это чуть ли не как дерзость, если кто‑то не торопится признавать Вас таковой. Поэтому задача моя была довольно проста: мне достаточно было обратить внимание на привлекательных женщин, которые, во‑первых, вглядывались в лица окружающих (более или менее успешно маскируя свой интерес к ним) и, во‑вторых, носят туфли 37‑го размера. Ими и оказались эти трое.
По поводу Вашего «в‑третьих». Вопроса, какая из трех женщин была бы для меня предпочтительнее, передо мной не стоит. Все три по‑своему привлекательны, но все три при этом замужем, «вполне довольны своим замужеством», имеют двоих детей и если не шесть сибирских бурундуков, то, по крайней мере, кота по имени Вурлицер. Все три живут в другом мире, в который мне открыт лишь виртуально‑условный доступ, реальный же вход как был, так и останется воспрещен. Я уже не раз говорил, что предпочитаю создавать в голове (или на мониторе) собственный образ Эмми Ротнер, чем гоняться за ней или грустить по ней в действительности. Впрочем, готов признаться Вам, что Эмми Ротнер № 1, Эмми «в чистом виде», кажется мне наиболее аутентичной, что она ближе всего к пишущей Ротнер, к ее манере самопроявления.
По поводу Вашего «в‑четвертых»: если Вы признаете, что являетесь одной из трех кандидаток на звание Эмми Ротнер, я дам Вам одну подсказку относительно того, кто был я.
Всего доброго.
Ваш Лео

Через двадцать минут 
RE: 
Хорошо, согласна. Но сначала Ваша подсказка, а потом мое подтверждение или опровержение Вашей версии!

Через три минуты 
RE: 
У вас есть братья или сестры?

Через минуту 
RE: 
Да, у меня есть старшая сестра. Она живет в Швейцарии. А что? Это и была подсказка?

Через сорок секунд 
RE: 
Да, Эмми, это и была подсказка.

Через двадцать секунд 
RE: 
Но она же ничего не подсказывает!

Через минуту 
RE: 
У меня есть старший брат и младшая сестра.

Через тридцать секунд 
RE: 
Очень интересно. Но об этом мы поговорим в другой раз. В настоящий момент моя голова занята самим братом старшего брата и младшей сестры.

Через пятьдесят минут 
RE: 
Лео! Куда Вы пропали? Это что – сеанс психологического садизма?

Через восемь минут 
RE: 
Я часто вижусь со своей сестрой Адриенн. У нас с ней очень теплые отношения.
Ну вот, дорогая Эмми, это было уже больше чем подсказка. Остальное Вам придется додумать самой. А теперь скажите мне наконец: Вы одна из трех моих «Эмми»?

Через сорок секунд 
RE: 
Лео, это какая‑то криптограмма! Я прошу ЯСНОГО намека! Пожалуйста! Тогда я отвечу на Ваш вопрос.

Через тридцать секунд 
RE:
Спросите меня, как выглядит моя сестра.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Как выглядит Ваша сестра?

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Она блондинка высокого роста.

Через тридцать секунд 
RE: 
Понятно. Замечательно. Я очень рада. Ну что ж, не хотите – как хотите.
Дорогой Лео, лингвопсихолог и человековед, Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОДНА ИЗ ЭТИХ ТРЕХ ЖЕНЩИН. Однако, по Вашим описаниям, эти три женщины в туфлях 37‑го размера отличаются друг от друга, как день отличается от ночи. Меня удивляет, что Вам показались интересными и привлекательными все три. Хотя что тут удивляться – мужчина есть мужчина.
Желаю Вам приятного вечера. Объявляю перерыв в Лео‑трансляции. Мне нужно заняться другими, более существенными вещами.
Пока.
Эмми

Через час 
RE: 
Сейчас Вы были сами собой – Эмми «в чистом виде», Эмми № 1.

Через пять часов 
RE: 
Моя сестра работает моделью.
Спокойной ночи!

На следующий день 
Тема: !!!!!!!!
НЕТ!..

Через сорок пять минут 
RE: 
Да.

Через сорок секунд 
RE: 
Длинноногая белокурая топ‑модель, ангелоподобная женщина‑вамп?..

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Это моя сестра!

Через три минуты 
RE: 
А Вы – тот самый тип, который держал ее за ручку и не спускал с нее влюбленных глаз…

Через минуту 
RE: 
Это была маскировка. А она тем временем наблюдала за женщинами и детально описывала мне всех кандидаток на звание Эмми.

Через сорок секунд 
RE: 
Блин!.. Я уже не помню, как Вы выглядели! Я только мельком посмотрела на Вас.

Через пятнадцать минут 
RE: 
Но зато я как‑никак спас для Вас честь мужчин, побывавших в то воскресенье в кафе «Хубер». Как Вы сказали? «Один очень интересный тип – может, даже вообще единственный, заслуживающий внимания, – стоял в глубине у стойки, справа, с какой‑то длинноногой белокурой топ‑моделью, этакой ангелоподобной женщиной‑вамп, и держал ее за ручку». Я распечатаю эти слова и повешу их на стене в рамке!

Через десять минут 
RE: 
Не задирайте нос, мой дорогой. Я, в сущности, видела только эту действительно красивую, холодную блондинку. И подумала: тот, кто имеет такую подружку, наверное, должен быть интересным экземпляром. А о Вас я знаю только то, что Вы – относительно высокий, относительно стройный, относительно молодой, относительно хорошо одетый мужчина. У Вас, если мне не изменяет зрительная память, еще относительно много волос и зубов. Но самое важное я прочитала на лице Вашей сестры. Она смотрела на Вас так, как смотрят на человека, которого действительно любят и ценят. Хотя, может, это тоже была всего лишь игра – чтобы направить Эмми Ротнер по ложному следу. Кстати, это была оригинальная идея – явиться туда с сестрой. Меня порадовало и то, что Вы говорите с ней обо мне. Мне это приятно. По‑моему, Вы вообще молодчина, Лео! (И я просто счастлива, что Вы не оказались ни косматым монстром, ни каким‑либо другим персонажем из этого паноптикума «Хубер».)

Через тридцать минут 
RE: 
А я тем более не имею представления о том, как выглядите Вы, моя дорогая. Я ведь все время стоял спиной к выявленным Адриенн кандидаткам на звание Эмми Ротнер. А она описывала мне их с «женской точки зрения», отсюда и все эти модные детали. Возможности личного восприятия я был начисто лишен.

Через час 
RE: 
Еще один вопрос, Лео, прежде чем мы так же умно закончим нашу телеигру, как начали: какая из трех «Эмми» больше всего понравилась Вашей сестре? Или: о которой из них она думает, что это я?

Через десять минут 
RE: 
Про одну она сказала: «Это могла бы быть она!» Про другую: «Это, скорее всего, она!» А про третью заявила: «В эту ты влюбился бы!»

Через тридцать секунд 
RE: 
В КАКУЮ ВЫ ВЛЮБИЛИСЬ БЫ????

Через сорок секунд 
RE: 
Дорогая Эмми, этого я Вам НИ ЗА ЧТО не скажу, можете не обольщаться на этот счет. Не тратьте понапрасну время и силы, чтобы вырвать у меня это признание.
Желаю Вам приятного вечера. Спасибо за волнующую «игру». Вы мне очень нравитесь, Эмми!
Ваш Лео

Через двадцать пять секунд 
RE: 
В блондинку с большой грудью, верно?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Напрасный труд, дорогая Эмми!

Через минуту 
RE: 
Уклончивый ответ – это тоже ответ. Значит, блондинка с большой грудью!

На следующей день 
Тема:  Неудачный день
Дорогой Лео! Надеюсь, у Вас сегодня был удачный день. У меня – нет.
Приятного вечера, спокойной ночи.
Эмми
(Кстати, о какой Эмми Вы думаете сейчас, когда думаете об Эмми? Если Вы, конечно, вообще о ней думаете!)

Через три с половиной часа 
RE: 
Когда я думаю об Эмми, то я думаю не о тех трех, описанных моей сестрой Эмми, а о четвертой, о моей собственной Эмми. Конечно, я все еще думаю об Эмми.
А почему у Вас был неудачный день? Что в нем было неудачного?
Спокойной ночи и с добрым утром!
Ваш Лео

На следующий день 
Тема:  Удачный день!
Доброе утро!
Вот видите, дорогой Лео, так начинается удачный день! Открываешь мейл‑бокс и видишь извещение о письме от Лео Лайке. А вчера был неудачный день – ни одного сообщения от Лео. Ни ответа, ни привета. Ни строки. Ничего – хоть шаром покати. И что ожидать от такого дня?
Лео, вот что я Вам скажу: мне кажется, нам пора прекратить все это. Я становлюсь зависимой от Вас. Я не могу целый день сидеть и ждать мейла от мужчины, который, встретив меня, повернется ко мне спиной, который не желает знакомиться со мной, которому нужны от меня только мейлы, который использует мои слова лишь для того, чтобы «сконструировать» женщину собственного производства, потому что реальные встречи с реальными женщинами, по‑видимому, не приносят ему ничего, кроме боли и горечи. Я так дальше не могу. Понимаете, Лео?

Через два часа 
RE: 
О'кей. Я понимаю Вас. Отсюда четыре вопроса – в строгом соответствии с ротнеровской системой анализа:
1. Вы хотите личного знакомства со мной?
2. Зачем?
3. К чему это приведет?
4. Должен ли об этом знать Ваш муж?

Через тридцать минут 
RE: 
К вопросу 1. Хочу ли я личного знакомства с Вами? Разумеется, я хочу личного знакомства с Вами. Лучше личное знакомство, чем безличное, или я не права?
К вопросу 2. Зачем? Это я буду знать лишь после того, как мы познакомимся.
К вопросу 3. К чему это приведет? К тому, к чему приведет. Если это не приведет туда, значит, это и не должно было туда привести. То есть это приведет именно к тому, к чему должно привести.
К вопросу 4. Должен ли об этом знать мой муж? Это я пойму, лишь когда узнаю, к чему это привело.

Через пять минут 
RE: 
Значит, Вы готовы обмануть своего мужа?

Через минуту 
RE: 
Кто это Вам сказал?

Через сорок секунд 
RE: 
Я это вычитал из Вашего письма.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Смотрите, не вычитайте лишнего.

Через две минуты 
RE: 
Чего Вам не хватает в Вашем муже?

Через пятнадцать секунд 
RE: 
Ничего. С чего Вы взяли, что мне в нем чего‑то не хватает?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Я это вычитал из Ваших писем.

Через тридцать секунд 
RE: 
Из чего именно Вы это вычитали? (Эта Ваша вычитывательная лингвопсихология уже начинает действовать на нервы.)

Через десять минут 
RE: 
Я вычитал это из того, как Вы даете мне понять, что Вам от меня что‑то нужно. Что именно – Вы сможете сказать лишь после того, как мы познакомимся. Но то, что Вам от меня что‑то нужно, – это факт. Сформулируем это иначе: Вы что‑то ищете. Назовем это приключением. Тому, кто ищет приключений, их в настоящий момент явно не хватает, верно?

Через полтора часа 
RE: 
Да, я ищу. Я ищу священника, который бы мне объяснил, что значит «обманывать своего мужа». Или хотя бы как он это себе представляет – он, священник, который сам еще никогда не обманывал, потому что у него нет не только женщины, с которой он мог бы обмануть свою жену, но и вообще женщины, которую он мог бы обмануть, если, конечно, не считать Богоматери. Лео, не стройте из себя «Поющего в терновнике»! Я ищу не приключений. Я просто хочу увидеть, кто Вы. Я хочу посмотреть в глаза своему электронно‑почтовому доверенному лицу. Если в Ваших глазах это «обман», то я признаю себя потенциальной обманщицей.

Через двадцать минут 
RE: 
Но Вашему мужу Вы тем не менее наверняка ничего бы не сказали.

Через две минуты 
RE: 
Лео, я не люблю, когда Вы вдруг впадаете в морализаторский пафос! Вы можете это делать применительно к своей собственной жизни, а мою лучше оставьте в покое. Счастливое замужество совсем не означает, что нужно ежедневно отчитываться перед своим партнером за каждую встречу. К тому же Бернард и сам вскоре взвыл бы от скуки.

Через две минуты 
RE: 
Значит, Вы не стали бы ничего говорить своему Бернарду о нашей встрече из опасения, что он взвоет от скуки?

Через три минуты 
RE: 
Боже! Лео! Чего стоит одно только это «своему Бернарду»! Я не виновата, что у моего мужа есть имя. Это еще совсем не означает, что он принадлежит мне, что он 24 часа в сутки проводит рядом со мной, прикованный ко мне стальной цепью, и что я непрерывно его глажу и периодически мурлычу: «Мой Бернард!» Лео, мне кажется, Вы действительно не имеете ни малейшего представления о том, что такое супружеская жизнь.

Через пять минут 
RE: 
Эмми, я еще ни слова не произнес о супружеской жизни. Между прочим, Вы так и не ответили на мой последний вопрос. Впрочем, как Вы недавно сказали? Уклончивый ответ – это тоже ответ.

Через десять минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Давайте закроем эту тему. На главный вопрос не ответили мне ВЫ. Но я еще раз охотно его повторю: Лео, Вы хотите встретиться со мной? Если да, то сделайте это! Если нет, то объясните мне, зачем все это и как Вы себе представляете дальнейшее развитие наших отношений – если они вообще должны как‑то развиваться.

Через двадцать минут 
RE: 
Почему мы не можем просто беседовать друг с другом по электронной почте, как прежде?

Через две минуты 
RE: 
Уму непостижимо – он не желает со мной знакомиться! Лео, неисправимый упрямец, может, я – как раз та самая блондинка с большой грудью!!!

Через тридцать секунд 
RE: 
И какой мне в этом прок?

Через двадцать секунд 
RE: 
Вы могли бы таращиться на нее.

Через тридцать пять секунд секунд 
RE: 
И Вам бы это понравилось?

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Мне‑то нет, а Вам наверняка понравилось бы! Это нравится каждому мужчине, особенно тем, которые не желают этого признавать.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Такие диалоги нравятся мне гораздо больше.

Через тридцать секунд 
RE: 
Ясно. Значит, Вы и в самом деле – закомплексованный вербальный эротоман.

Через три минуты 
RE: 
Это было прекрасное заключительное слово, Эмми. К сожалению, мне пора уходить. Желаю Вам приятного вечера.

Через четыре минуты 
RE: 
Сегодня мы в общей сложности написали 28 мейлов, Лео. И какой результат? Никакого. Ваш девиз – никаких обязательств. Ваше заключительное слово – «Желаю приятного вечера». То есть мы опять благополучно вышли на прежний уровень: «С наступающим Рождеством и Новым годом! Эмми Ротнер». Короче говоря, ни сотни мейлов, ни профессионально реализованная программа встречи «Только бы не познакомиться!» не приблизила нас друг к другу ни на миллиметр. Единственное, что еще поддерживает на плаву наше «тесное незнакомство», – это то чудовищное количество времени и душевных сил, которое мы тратили и продолжаем тратить на переписку. Лео, Лео, Лео… Жаль. Жаль. Жаль…

Через минуту 
RE: 
Если я в течение дня не прислал Вам ни одного мейла, Вы недовольны. А если в течение пяти часов присылаю 14, Вы недовольны еще больше. Вам не угодишь, дорогая Эмми.

Через двадцать секунд 
RE: 
По электронной почте – да!!!
Приятного вечера, господин Лайке.

Через четыре дня 
Без темы 
Ку‑ку!
Вс. д.
Эмми

На следующий день 
Без темы 
Лео, если это тактика, то это подлая тактика! И пошли Вы знаете куда?.. Я Вам больше не пишу.
Пока.

Через пять дней 
Без темы 
Лео, может, у Вас просто отключили электричество? Я уже начинаю беспокоиться за Вас. Напишите хотя бы: «Бэ‑э‑э‑э!»

Через три минуты 
Без темы 
Хорошо, Эмми, давайте встретимся. Вы еще не передумали? Когда? Сегодня? Завтра? Послезавтра?

Через пятнадцать минут 
RE: 
Смотрите‑ка! Пропавший без вести! Объявился. И теперь ему вдруг приспичило встретиться со мной. Да, возможно, я еще не передумала. Но сначала Вам придется объяснить мне, почему Вы полторы недели не подавали признаков жизни. Советую Вам как следует подумать и привести достаточно убедительные доводы в свое оправдание!!!

Через десять минут 
RE: 
Умерла моя мать. Достаточно убедительный довод?

Через двадцать секунд 
RE: 
Блин… Честно? Отчего?

Через три минуты 
RE: 
В сущности, от своей незадавшейся жизни. К тому же «злокачественная опухоль», как сказали в больнице. К счастью, все произошло довольно быстро. Физические страдания длились совсем недолго.

Через минуту 
RE: 
Вы были рядом, когда она умирала?

Через три минуты 
RE: 
Почти. Я был с сестрой поблизости, в приемной. Врачи сказали, что это «не самый благоприятный момент для свиданий». Теперь я спрашиваю себя: а когда бы он стал более «благоприятным»?

Через пять минут 
RE: 
Вы очень любили ее? (Простите меня, Лео, но в такие минуты задают всегда одни и те же вопросы.)

Через четыре минуты 
RE: 
Еще неделю назад я бы сказал: нет, я вообще ее не любил. А сегодня я спрашиваю себя: от чего же у меня тогда разрывается сердце, если не от любви? Но я не хотел бы надоедать Вам своими семейными историями.

Через шесть минут 
RE: 
Вы совсем не «надоедаете» мне, Лео. Хотите, мы встретимся и поговорим обо всем этом? Может, я как раз самый подходящий собеседник для Вас в такой ситуации – человек совершенно посторонний и в то же время в каком‑то смысле довольно близкий. Забудем хотя бы на время все условности и встретимся как старые добрые, близкие друзья.

Через десять минут 
RE: 
Да, хорошо. Спасибо Вам, Эмми! Давайте сегодня вечером? Но предупреждаю: я как раз опять нахожусь на пике своей атрофии юмора.

Через три минуты 
RE: 
Дорогой, дорогой Лео!
Сегодня вечером у меня, к сожалению, никак не получается. Как насчет завтра? Скажем, в 19.00? В каком‑нибудь кафе где‑нибудь в центре?

Через восемь минут 
RE: 
Завтра похороны. Но к семи я, наверное, уже освобожусь. Я напишу Вам до 17.00, и мы решим, где встретиться. Согласны?

Через десять минут 
RE: 
Да, Лео, так и сделаем. Я рада была бы сказать Вам еще что‑нибудь утешительное. Но все в таких случаях звучит почти как «С наступающим Рождеством и Новым годом». Поэтому я лучше воздержусь. Но мысленно я с Вами. Я прекрасно представляю себе Ваше состояние. Я даже не решаюсь пожелать Вам спокойной ночи. Вряд ли она будет спокойной. Но завтра вечером я буду Вам надежной опорой. До скорой встречи!
Эмми
(Несмотря на печальные обстоятельства, я рада этой встрече!)

Через пять минут 
RE: 
Я тоже рад!
Лео

На следующий день 
Тема:  Отмена встречи
Дорогая Эмми!
К сожалению, нам придется перенести сегодняшнюю встречу на другой день. Завтра я объясню Вам причину. Пожалуйста, не сердитесь. И спасибо за Вашу готовность стать для меня на сегодня надежной опорой. Я очень высоко оценил это!
Всего доброго.
Лео

Через два часа 
RE: 
Хорошо.
Эмми

На следующий день 
Тема:  Марлен
Дорогая Эмми!
Вчерашний вечер я провел с Марлен, моей бывшей подругой. Она тоже была на похоронах. Марлен очень любила мою мать, и та тоже любила ее. Мне было важно поговорить с ней обо всем. Она – своего рода ключ к воротам нашей запутанной семейной истории. Марлен к тому же всегда находила общий язык с моей матерью, чего мне как раз часто не удавалось. Вчера ей было тяжело. И так получилось, что это мне пришлось утешать ее. И я был очень доволен этой ролью. Терпеть не могу, когда меня жалеют. Предпочитаю жалеть других. (Иногда себя самого, но это к делу не относится.) Надеюсь, Вы не сердитесь на меня за то, что я дал Вам «отставку». К тому же я подумал: зачем втягивать в эту печальную историю женщину, которая вообще не имеет к моему прошлому никакого отношения? Кроме того, мне не хотелось, чтобы Вы видели меня в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь. Я хочу предстать перед Вами в другой форме. Надеюсь, что Вы меня поймете, Эмми. Еще раз спасибо за Вашу готовность быть рядом в трудную минуту. Это очень трогательное доказательство Вашего доверия.
Всего самого доброго.
Лео

Через три часа 
RE: 
Ладно, хорошо.
Вс. д.
Эмми

Через пять минут 
RE: 
Ничего не «ладно» и не «хорошо», если уж Вы пишете «ладно, хорошо»! Что случилось, Эмми? Вы что, восприняли мое сообщение об отмене встречи как удар по Вашему самолюбию? Вы чувствуете себя вещью, которую заказали, но так и не использовали?

Через две с половиной минуты 
RE: 
Нет‑нет, Лео. Просто я сейчас очень занята и поэтому ответила так «неприветливо».

Через восемь минут 
RE: 
Я Вам не верю. Я знаю Вас, Эмми. В известной мере. Я странным образом испытываю угрызения совести уже от одной только мысли, что Вы могли обидеться на меня, хотя Вы и сами прекрасно знаете, что у Вас нет на это никакого морального права.

Через четыре минуты 
RE: 
Лео, хватит слов, скажите лучше: Вы хотя бы успешно сыграли свою роль утешителя? Отношения с Марлен восстановлены?

Через восемь минут 
RE: 
Ах, вот оно что! Ну конечно! Лео Лайке имел наглость сразу же после похорон матери встретиться со своей бывшей подружкой. И Эмми Ротнер, которая обычно не жалеет сил на то, чтобы заклеймить господина Лайке как «поборника нравственности», вдруг почуяла моральное разложение. Спешу облегчить Вашу задачу, дорогая Эмми. Сообщаю Вам, что через шесть часов после похорон матери я был на волосок от того, чтобы переспать со своей бывшей подругой. Надеюсь, мне удалось Вас шокировать?
Приятного вечера.

Через три минуты 
RE: 
Объясните мне, пожалуйста, как это можно быть «на волосок» от того, чтобы с кем‑то переспать? И еще – почему этот «волосок» все‑таки помешал Вам это сделать? Я убеждена: на такое способны только мужчины. Вы, по‑видимому, решили, что можете в рамках утешительной программы уложить Вашу убитую горем бывшую подругу в постель. Но она в самый последний момент разгадала Ваш маневр и прошептала Вам на ушко: «Лео, пожалуйста, не надо! Сейчас это совсем ни к чему. Это разрушило бы наше доверие друг к другу, которое мы вновь обрели сегодняшним вечером».

Через пятнадцать минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Я просто потрясен безапелляционностью и настойчивостью, с которой Вы пытаетесь вырвать у меня признания по поводу моих сугубо личных дел, абсолютно, ни на микрон Вас не касающихся. А также той меткостью и выразительностью, с которой Вы в самый что ни на есть неподходящий момент расточаете Ваши пошлости, стремясь свести внутренний мир других к тому, что Вам самой, очевидно, всегда приходит на ум в первую очередь: секс, секс, секс. Я уже поневоле начинаю ломать себе голову над причиной этого странного явления.

Через восемь минут 
RE: 
Дорогой Лео!
При всем уважении к Вашей скорби – кто хвастал, что «был на волосок» от того, чтобы с кем‑то там переспать? Вы или я? Лео, простите, но я прекрасно представляю себе подобные сцены «на волосок от постели». Раньше я слишком часто сама оказывалась в таких ситуациях, и у меня слишком много подруг, которые и сегодня попадают в них – и страдают от этого. Если у Вас с Марлен все было совершенно иначе, то простите меня.
А вообще‑то мужчина с Вашей чувствительностью должен знать, что женщина с моей чувствительностью не может не испытывать горечи и разочарования оттого, что ее так грубо оттолкнули под предлогом острой необходимости встречи с «бывшей подругой». Да, Лео, я испытываю горечь и разочарование от того, что Вы грубо меня оттолкнули. Я – не пустое место, в том числе и для Вас.
С глубоким уважением,
Эмми

На следующей день 
Тема:  Эмми
Да, Эмми, Вы – не пустое место. Уж кто‑кто, но только не Вы. Тем более для меня. Вы – как некий внутренний голос во мне, который сопровождает меня в моих серых буднях. Из моего внутреннего монолога Вы сделали диалог. Вы обогатили мою внутреннюю жизнь. Вы сомневаетесь, анализируете, настаиваете, пародируете, Вы противоречите мне. Я так благодарен Вам за Ваше остроумие, за Ваше обаяние, за Вашу живость и даже за Ваши «пошлости». Но, Эмми, не пытайтесь, пожалуйста, стать моей совестью! Применительно к одной из Ваших излюбленных тем: Вам должно быть все равно, когда, с кем, как часто и каким образом я занимаюсь сексом. Я ведь Вас не спрашиваю, когда и как Вы занимаетесь этим со своим Бернардом. Честно говоря, меня это вообще не интересует. Это совсем не означает, что у меня не возникает никаких эротических образов, когда я думаю о Вас. Но я предпочитаю держать их при себе, я считаю неприличным знакомить Вас с ними. Они имеют право на существование только внутри меня, и выпускать их наружу я не намерен. Мы должны отказаться от каких бы то ни было попыток вторгаться в частную сферу друг друга. Это ни к чему не приведет.
Эмми, те несколько, казалось бы, незначительных слов, которыми мы с Вами обменялись в связи со смертью моей матери, оказали на меня жутко благотворное действие. Я опять услышал этот второй голос, который задает мне «мои» недостающие вопросы, подсказывает мне «мои» предстоящие ответы, постоянно пробивает стену моего одиночества и подрывает самые его устои. У меня мгновенно родилось непреодолимое желание еще ближе подпустить Вас к себе, почувствовать Вас совсем рядом. Если бы у Вас в тот вечер нашлось время, все так и получилось бы. И сегодня между нами все было бы по‑другому. Все загадки были бы разгаданы, все тайны раскрыты. Я бы сразу же после приветствия взгромоздил Вам на спину тяжелый рюкзак своих семейных проблем, и мы оба согнулись бы под этой тяжестью. И уже не было бы никакого волшебства, никаких иллюзий. Мы бы говорили, говорили, пока не выговорились бы, а что потом? Отрезвление, что же еще! Как справиться с непосредственностью встречи без тренировки, если ты никогда этого не проходил? Как бы мы смотрели друг на друга? Что бы мы увидели друг в друге? Как бы мы сегодня писали друг другу? Что бы мы писали? Писали бы мы вообще друг другу после встречи? Эмми, я боюсь потерять свой «второй голос», голос Эмми. Я хочу сохранить его. Я хочу осторожно и бережно обращаться с ним. Я уже не могу без него обойтись.
Ваш Лео

Через три часа 
RE: 
Что касается одной из моих излюбленных тем: мне очень жаль, НО МНЕ НЕ ВСЕ РАВНО, КОГДА, С КЕМ, КАК ЧАСТО И КАКИМ ОБРАЗОМ ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ СЕКСОМ! Если уж я являюсь чьим‑то избранным «вторым голосом», то у меня должно быть и право голоса в вопросах, связанных с оценкой того, когда, с кем, как часто и каким образом Вы занимаетесь сексом. (Причем должна признать, что пункту «каким образом» я до сих пор уделяла относительно мало внимания, дорогой Лео. Но это дело поправимое.)
На этом я оставляю Вас с Вашим соло до завтра. Продолжение следует.
Чмоки.
Эмми

Через полтора часа 
RE: 
Вы позволите и мне тоже небольшую долю цинизма, дражайшая Эмми? Предположим, я оказался бы «косматым монстром» из кафе «Хубер» – Вам и в этом случае было бы не все равно, когда, с кем, как часто и каким образом я занимаюсь сексом? Или: Вам не все равно, когда я, с кем и т. д., не только потому, что в своих мейлах ко мне Вы гоняетесь за неким идеалом мужчины, про которого Вы – несмотря на Ваше супружеское счастье с Бернардом – не можете сказать, что Вам все равно, когда он, с кем и т. д.? Дело в том, что это подтвердило бы мою теорию, что каждый из нас является голосом фантазии другого. Разве это не прекрасно и не стоит того, чтобы оставить все как есть?

На следующий день 
Тема:  Первый ответ
Дорогой Лео!
Знаете, чего я в Вас терпеть не могу? Ваши формулировки, когда речь идет о моем муже. «Несмотря на Ваше супружеское счастье с Бернардом» – какого черта?.. «Супружеское счастье» – это звучит (причем я вижу в этом намерение!) как «исполнение супружеских обязанностей по взаимному удовлетворению полового инстинкта». Или: «узаконенные сотрудниками Бюро регистрации актов гражданского состояния регулярные половые сношения, сопровождаемые соответствующими выделениями организма». Дорогой Лео, Вы позволяете себе сарказм по поводу моего брака! А я очень болезненно воспринимаю такие вещи. Оставьте Вашу иронию!

Через сорок пять минут 
RE: 
Эмми, Вы постоянно говорите только о сексе. Это уже патология!

Через час 
RE: 
Друг мой, я еще даже не начинала говорить о сексе. Вы сами вчера позволили себе пару серьезных выпадов на эту тему. Например, эти Ваши «эротические образы» – Вам понадобилось три отрицания, чтобы сказать мне, что это совсем не означает, что у Вас не возникает никаких эротических образов, когда Вы думаете обо мне. Вот как действует наш Лео! Другой сказал бы просто: «Эмми, иногда мои мысли о Вас принимают эротическую окраску!» Лео Лайке же говорит: «Эмми, это совсем не означает, что у меня не возникает никаких эротических образов, когда я думаю о Вас». И Вы еще удивляетесь, что я никак не могу отойти от этой темы? Это не у меня патология, это Вы со своей вербальной эротоманией ведете себя в высшей степени странно, дорогой Лео!
Короче: я не верю в Ваши далекие от реальности пасторально‑духовные эротические рефлексии. Ибо что делает наш славный Лео со своими троекратно отрицаемыми эротическими образами? Цитата: «Я предпочитаю держать их при себе, я считаю неприличным знакомить Вас с ними». Как тут Эмми не спросить себя: что же это могут быть за «неприличные образы»? Пусть он пояснит.

Через двадцать минут 
RE: 
Ах да, еще одно, мастер Лео. Вы пишете: «Мы должны отказаться от каких бы то ни было попыток вторгаться в частную сферу друг друга». А я Вам скажу: то, что мы с Вами делаем, о чем мы говорим начиная с первого мейла и до последней минуты по нарастающей, – это и есть частная сфера и не что иное, как частная сфера. Мы ничего не пишем о своей работе, скрываем свои интересы, даже не заикаемся о своих увлечениях, делаем вид, будто не существует ни культуры, ни политики, мы обходимся даже без прогнозов синоптиков. Единственное, что мы делаем, забывая обо всем остальном, – мы вторгаемся в частную сферу друг друга, Вы в мою, а я в Вашу. Более глубокое частносферическое взаимопроникновение трудно себе и вообразить. И Вам пора бы уже признать факт «частносферической близости» со мной, хотя и в совершенно другом смысле, не совсем отвечающем моей якобы любимой теме. Я бы даже сказала, выходящем далеко за рамки этой темы.
Приятного вечера.
Эмми

Через полтора часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
Знаете, что я с большим трудом переношу в Вашей манере общения? Эти Ваши «господин Лео», «мастер Лео», «профессор Лео», «господин лингвопсихолог», «господин поборник нравственности». Вы бы сделали мне большое одолжение, если бы ограничились одним «Лео». Ваши саркастические выпады и без того прекрасно достигают своей цели. Благодарю за понимание!
Лео

Через десять минут 
RE: 
Бэ‑э‑э‑э‑э‑э! Сегодня Вы мне не нравитесь!

Через минуту 
RE: 
Я себе тоже.

Через тридцать секунд 
RE: 
А это уже, должна признать, очень мило с Вашей стороны!

Через двадцать секунд 
RE: 
Спасибо.

Через пятнадцать секунд 
RE: 
Пожалуйста.

Через полтора часа 
RE: 
Вы уже спите?

Через три минуты 
RE: 
Я редко ложусь раньше Вас. Спокойной ночи!

Через тридцать секунд 
RE: 
Спокойной ночи.

Через сорок секунд 
RE: 
Вы, наверное, много думаете о своей матери? Я бы с удовольствием взяла на себя часть этого бремени.
Через тридцать секунд 
RE: 
Вы это только что сделали, дорогая Эмми.
Спокойной ночи.

Глава четвертая

Через три дня 
Тема:  Перерыв окончен!
Дорогая Эмми!
Мы с Вами сделали трехдневный перерыв в работе трансляционной сети. Думаю, теперь мы вполне могли бы продолжить акт коммуникации. Желаю Вам приятного рабочего дня. Я много думаю о Вас – утром, в обед, вечером, ночью и даже на стыке указанных отрезков времени, т. е. непосредственно в конце одного и в начале другого.
Всего доброго.
Лео

Через десять минут 
RE: 
М… Ма… Мас… Маст… Дорогой Лео!
Это ВЫ сделали перерыв, а не я! Я напряженно следила за тем, как Вы делаете этот перерыв. И ждала, когда Вы его наконец закончите. Ждала с нетерпением. И вот наконец дождалась. Вы вновь в эфире и думаете обо мне. Чудесно! У Вас все в порядке? Нет ли у Вас времени и желания сегодня поздним вечером или ранней ночью выпить со мной бокал вина? Разумеется, на расстоянии. С одной стороны Вы и Ваша воображаемая Эмми, с другой – я и виртуальный Лео. Программа мероприятия включает обмен репликами. Хотите?

Через восемь минут 
RE: 
Да, Эмми, согласен. Вашего Б… Бе… Бер… Берн… Вашего мужа нет дома?

Через три минуты 
RE: 
Подобные вопросы доставляют Вам удовольствие, верно? Такое впечатление, как будто Вы хотите наказать меня за то, что я вполне довольна своим замужеством…
Нет, Бернард дома. Он либо сидит в своем кабинете и готовится к завтрашнему дню, либо читает на своем диване. А может, спит на своей кровати. После двенадцати обычно последнее. Вы удовлетворены?

Через шесть минут 
RE: 
Да, спасибо, вполне! Эмми, когда Вы пишете о своем муже, складывается такое впечатление, как будто Вы хотите показать мне, насколько свободно и независимо друг от друга можно жить, если (или несмотря на то что) супруги вполне довольны своим браком (или: именно благодаря этому). Вы пишете не «в кабинете», а «в СВОЕМ кабинете», не «на диване», а «на СВОЕМ диване». Более того, он даже спит не на «нашей кровати» – «он спит на СВОЕЙ кровати».

Через четыре минуты 
RE: 
Дорогой Лео, Вы не поверите, но у нас действительно каждый имеет свою собственную комнату, свой собственный диван и даже свою собственную кровать. Это смешно, но каждый из нас имеет свою собственную жизнь. Вы шокированы?

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Зачем же Вы тогда живете вместе?

Через восемнадцать минут 
RE: 
Лео, Вы меня умиляете! Вы наивны, как двадцатилетний юноша. На дверях наших кабинетов нет надписи: «Вход воспрещен», а на диванах не висят таблички: «Частная территория». И на наших кроватях тоже не написано: «Осторожно, злой хозяин!» Короче: у каждого есть свои владения, но каждый – желанный гость на соседней территории и имеет право – как мы это недавно сформулировали? – «вторгаться в частную сферу» другого. Ну как, пополнили свои знания о браке?

Через тридцать секунд 
RE: 
А сколько лет детям?

Через тридцать пять минут 
RE: 
Фионе шестнадцать, Йонасу одиннадцать. А «мой Бернард» на несколько лет старше меня.
На этом, дорогой Лео, мы закрываем рубрику «Моя семья»! Я хотела бы оставить детей за рамками нашей беседы. Несколько месяцев назад Вы писали мне, что наши беседы для Вас – часть постмарленовского реабилитационно‑восстановительного курса. (Кстати, может, эта информация уже давно утратила свою актуальность? Сообщите мне при случае!) Для меня это своего рода тайм‑аут в семейной жизни. Маленький островок за пределами моих трудовых и семейных будней. Островок, на котором я с удовольствием остаюсь с Вами наедине, если, конечно, Вы не против.

Через пять минут 
RE: 
Я не против, Эмми! Просто меня иногда вдруг одолевает любопытство, и мне хочется узнать, что происходит по ту сторону нашего зыбкого, призрачного островка, как выглядит Ваше стационарное бытие на суше, в надежной гавани брачного союза. (Простите за сравнение – оно напросилось само собой.) Но сейчас я душой и телом на острове.
Итак, когда мы поднимем наши бокалы? В полночь для Вас не поздно?

Через две минуты 
RE: 
Полночь – это здорово! Я рада нашему предстоящему рандеву.

Через двадцать секунд 
RE: 
Я тоже. Пока.

Полночь 
Без темы 
Дорогая Эмми!
Это Лео, который желает Вам потрясающе романтическую полночь – одну на двоих, только для нас с Вами. Вы разрешите Вас обнять, Эмми? Разрешите Вас поцеловать? Я целую Вас. А теперь выпьем. Что Вы пьете? Я пью «Совиньон Визинтини, Колли Ориентали дель Фриули 2003». А что пьете Вы? Напишите мне, Эмми! Только сразу же, сейчас, хорошо? Что пьет Эмми? Я пью белое вино.

Через минуту 
RE: 
Лео!! Держу пари, это сегодня не первый Ваш бокал!!!

Через восемь минут 
RE: 
А, вот и Эмми. Эмми. Эмми. Эмми. Я немного пьян, совсем чуть‑чуть. Я весь вечер пил и ждал, когда наступит полночь, когда меня навестит Эмми. Да, Вы правы: это уже не первая бутылка. Я соскучился по своей Эмми. Вы не хотите прийти ко мне? Мы просто выключим свет. Нам необязательно видеть друг друга. Я хочу только чувствовать Вас, Эмми. Я закрою глаза. С Марлен это бесполезно. Мы опустошаем друг друга. Мы не любим друг друга. Она думает, что любим, но это не так, это не любовь, это всего лишь покорность друг другу, власть друг над другом. Марлен не хочет меня отпустить, а я… я не могу ее удержать. Я немного пьян. Не сильно, совсем чуть‑чуть. Вы придете ко мне, Эмми? Мы будем целоваться? Моя сестра говорит, что Вы удивительно красивы, Эмми, кем бы Вы ни были. Вы когда‑нибудь целовали чужого мужчину? Я сейчас выпью еще глоток белого вина из Фриули. Я выпью за нас. Я уже немного пьян. Но не сильно. А теперь Ваша очередь. Напишите мне, Эмми. Письмо – это как поцелуй, только без губ. Письмо – это мысленный поцелуй. Эмми… Эмми… Эмми…

Через четыре минуты 
RE: 
Да… наше первое свидание в полночь я представляла себе немного иначе. Лео в дупель пьяный! Хотя в этом есть своя прелесть. Знаете что, Лео? Я отвечу коротко – Вы ведь уже, наверное, не в состоянии отличить А от Б. Но если есть настроение и если сможете, расскажите мне о Вашей семье, о Вашем доме. Только не пишите ничего такого, о чем Вы могли бы пожалеть завтра утром или в обед, когда очнетесь от своего бреда. А я пока выпью красного вина из долины Роны, урожай 1997 года. Я пью за Вас! А Вам я советую переключиться на минеральную воду. Или сварить себе крепкого кофе!

Через пятьдесят минут 
RE: 
Вы такая строгая, Эмми. Не будьте такой строгой. Я не хочу кофе. Я хочу Эмми. Приезжайте ко мне. Выпьем еще по глотку вина. Мы можем завязать себе глаза, как в одном фильме. Не помню, как он называется, надо подумать. Мне так хочется поцеловать Вас. Мне все равно, как Вы выглядите. Я влюбился в Ваши слова. Вы можете писать, что хотите. Вы можете писать строго. Я люблю все. Потому что Вы совсем не строгая. Вы просто заставляете себя быть строгой, Вы хотите казаться сильнее, чем есть. Марлен не пьет. Ни капли. Марлен очень трезвая женщина, но потрясающая – это говорят все, кто ее знает. Она была с одним пилотом, из Испании. Но это уже в прошлом. Она говорит, что для нее существует только один мужчина – я. Это ложь, понимаете? Меня для нее уже нет. Это так больно, когда расстаешься с близким человеком. Я больше не хочу расставаться с Марлен. Мама очень любила ее. Моя мать умерла, она была очень несчастна. Все не так, как я думал. Какая‑то часть меня умерла вместе с ней. Я почувствовал это только тогда, когда она уже умерла. Моя мать мало занималась мной, только моей маленькой сестрой. А отец эмигрировал в Канаду. Он взял с собой моего старшего брата. Я остался где‑то посредине. Меня просто не заметили. Я был тихим ребенком. Я могу Вам показать фотографии. Хотите посмотреть фотографии? Во время карнавала я всегда был Бастером Китоном. Мне нравятся немые грустно‑веселые герои, которые умеют корчить гримасы. Приезжайте, выпьем по бокалу вина, посмотрим фотографии. Жаль, что Вы замужем. Нет, это хорошо, что Вы замужем. Вы изменяете своему мужу, Эмми? Не делайте этого. Это так больно, когда тебе изменяют. Я уже немного пьян, но у меня еще ясная голова. Марлен однажды изменила мне. То есть я знаю только про одну измену. Когда на нее смотришь, сразу же понимаешь, что она тебе изменяет. Эмми, я отправляю это письмо. Целую Вас. Еще раз. И еще раз. И еще раз. Все равно, кто Вы. Мне хочется, чтобы Вы были рядом. Я не хочу думать о матери. Я не хочу думать о Марлен. Я хочу целовать Эмми. Я немного пьян, простите меня. Сейчас я отправлю письмо. И пойду спать. Целую Вас на ночь. Жаль, что Вы замужем. Мне кажется, мы очень подходим друг другу. Эмми. Эмми. Эмми. Мне нравится писать «Эмми» – один раз левым средним пальцем, два раза правым указательным и один раз правым средним в верхнем ряду. ЭММИ. Я готов тысячу раз написать «Эмми». Писать «Эмми» – все равно что целовать Эмми.
Идемте спать, Эмми.

На следующий день утром 
Тема:  Привет
Привет, Лео! Вы уже вернулись на Землю из Ваших космических далей?
Всего Вам доброго.
Ваша Эмми

Через два с половиной часа 
RE: 
Вы все еще ломаете голову над тем, как объяснить себе и прежде всего МНЕ свои ночные послания? Бросьте, Лео. Мне понравилось все, что Вы мне нечаянно написали, даже очень понравилось. Вам следует чаще напиваться – Вы становитесь человеком эмоций, очень открытым и прямолинейным, очень нежным, отчасти даже пылким и страстным. Вам идет эта бесконтрольность! И мне льстит, что Вы так часто изъявляли желание меня поцеловать! Отвечайте наконец!!! Мне не терпится узнать, что Вы по этому поводу думаете. Трезвым Вы всегда судорожно стараетесь запрятать подальше того Лео, который под влиянием винных паров вырывается на свободу, как джинн из бутылки. Надеюсь, на этот раз не вместе с содержимым желудка?

Через три часа 
RE: 
Лео!!!
Это нечестно! А еще это совсем не «секси». Это попахивает мужчиной, который утром отказывается от того, что шептал женщине на ухо ночью в любовном опьянении. Это попахивает довольно типичным, довольно средним, довольно скучным мужчиной. Во всяком случае, Лео тут совсем не пахнет. Короче, отвечайте наконец!!!

Через пять часов 
RE: 
Дорогая Эмми!
Сейчас 22.00. Вы не хотите приехать ко мне? За такси плачу я. (Я живу на окраине города.)
Лео

Без малого через два часа 
RE: 
Дорогой Лео!
С Вами не соскучишься! Сейчас 23.43. Вы еще грезите или уже спите? Если нет, то у меня к Вам пара вопросов:
1. Вы действительно хотели, чтобы я приехала к Вам?
2. Вы все еще хотите, чтобы я к Вам приехала?
3. Может, Вы опять «немного пьяны»?..
4. Если я приеду – как Вы себе представляли нашу встречу? Что бы мы с Вами делали?

Через пять минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
1. Да.
2. Да.
3. Нет.
4. Что получится.

Через три минуту 
RE: 
Дорогой Лео!
1. Ага.
2. Ага.
3. Хорошо.
4. Как получится? Получается обычно так, как мы хотим, чтобы получилось. Так как Вы хотите, чтобы получилось?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Не знаю, Эмми. Но мне кажется, мы узнаем это, как только увидимся.

Через две минуты 
RE: 
А если ничего не получится? И мы будем стоять, как дураки, смотреть друг на друга и пожимать плечами, пока один из нас не скажет: «Да, к сожалению, как‑то ничего не получается…» Что нам тогда делать?

Через минуту 
RE: 
Такая опасность, конечно, существует. Что ж, придется рискнуть. Приезжайте, Эмми! Наберитесь храбрости! Наберемся храбрости! Доверимся друг другу!

Через двадцать пять минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Меня смущает Ваша необычная настойчивость, которая совсем Вам не свойственна. У меня даже есть одно подозрение. По‑моему, Вы прекрасно знаете, чему надлежит получиться. Вы, похоже, еще не совсем освободились от ночного опьянения, Вы, так сказать, еще «в настроении». Вам хочется близости. Вы хотите забыть Марлен или вытеснить ее из сознания. И Вы прочли немало книг на эту тему и видели немало соответствующих киносцен – «Последнее танго в Париже» с Марлоном Брандо и т. п. Лео, эти сцены я знаю наизусть: ОН видит ЕЕ впервые, желательно в полутьме, чтобы было красиво и то, что не очень красиво. И ни единого слова, вместо слов – шорох срываемых одежд. Герои, как обезумевшие от голода звери, набрасываются друг на друга, несколько часов катаются по полу, отпустив все тормоза, перемещаются в этой сумасшедшей пляске из одного интерьера в другой. Потом резкая смена кадра: ОН лежит на спине, на губах его играет фривольная улыбка, непристойный взгляд устремлен в потолок, словно ОН решил заодно трахнуть и его. ОНА лежит на животе, положив голову ЕМУ на грудь, пресыщенная, как олениха, которую оприходовало целое стадо распаленных самцов. Возможная деталь: кто‑нибудь из них через нос выпускает дым сигареты. Затем кадр стыдливо гаснет. А что потом? Это меня интересует больше всего. Что потом???
Нет, Лео, так не пойдет. Ваш обычно безупречный вкус на этот раз подвел Вас. Да, конечно, все это может еще какое‑то время развиваться по нарастающей. Эти Ваши «завязанные глаза», плод Вашей пьяной фантазии… Значит, мы даже не увидели бы друг друга? Вы вслепую открываете мне дверь, мы вслепую бросаемся друг другу в объятия, вслепую занимаемся сексом. Потом вслепую прощаемся. А потом Вы опять пишете мне благочестиво‑назидательные послания о том, что изменять нехорошо, а я опять, как всегда, огрызаюсь. И если этой ночью все будет гладко, мы повторим сеанс в полном отрыве от нашей обычной жизни, совершенно независимые от нашего диалога. Секс в своем высшем проявлении – абсолютная свобода от каких бы то ни было обязательств. Никто ничего не теряет, никто ничего не ставит на кон. Вы получаете свою «близость», я – свое внебрачное приключение…
Не могу не признать, волнующая идея. Но в то же время это в какой‑то мере мужская фантазия, дорогой Лео. Во всяком случае, лучше нам воздержаться от этого. Или выразимся более ясно: я – пас! (Я произнесла это очень ласково, честное слово!)

Через пятнадцать минут 
RE: 
А если мне просто хочется показать Вам пару своих детских фотографий? Если мне просто хочется выпить с Вами виски или водки «зауэр» – за нас, за наше отважное решение, – наконец увидеться? Если мне просто хочется услышать Ваш голос? Если мне просто хочется почувствовать запах ваших волос и Вашей кожи?

Через девять минут 
RE: 
Лео, Лео… Иногда все это звучит так, как будто Вы – женщина, а я – мужчина. Но могу поклясться: это всего лишь игра, игра на высшем уровне. Я мыслю по‑мужски, чтобы понять Вас, я пытаюсь влезть в шкуру мужчины, загружаю себе из имеющегося в моем распоряжении жизненного опыта мужской образ мыслей в полном объеме плюс соответствующую лексику – и каков результат? Вы заявляете, что Я секс‑инфицирована…
Лео, я разоблачаю ваши классические мужские мотивы экстренных полуночных приглашений в гости, а Вы все выворачиваете наизнанку и заявляете, что это мои мотивы. Лео, невинная овечка, робкий мечтатель‑романтик! Признайтесь наконец, что целью Вашего виртуального набата в десять часов вечера был совсем не просмотр детских фотографий. (Может, у Вас есть еще и коллекция марок? Тогда бы я, разумеется, немедленно приехала…)

Через три минуты 
RE: 
Дорогая Эмми!
Пожалуйста, никогда не употребляйте форму второго лица множественного числа «ваши», когда говорите обо МНЕ. Я слишком индивидуален и не желаю, чтобы мне напяливали на голову эту округляюще‑обобщающую и к тому же обычно пропитанную ядом сарказма форму. Не судите обо мне по другим мужчинам. Это меня оскорбляет, причем не на шутку!

Через восемнадцать минут 
RE: 
Хорошо, хорошо, извините! Таким образом, Вы опять ловко увернулись от ответа на вопрос, зачем я Вам так неожиданно и срочно понадобилась посреди ночи. Лео, это не позор; напротив – это льстит мне, и Ваш авторитет не падает в моих глазах ни на миллиметр, если Вы в своем посталкогольном сексуальном опьянении и приливе нежности изъявляете желание с завязанными глазами оприходовать хотя и незнакомую, но, по слухам, отнюдь не уродливую Эмми.
Ах да, кстати: уже половина второго ночи, мне пора бы уже подумать о сне. Еще раз спасибо за Ваше чрезвычайно интересное предложение. Это было смелое решение. Я люблю, когда Вы свободно импровизируете. А еще мне нравится, когда Вы осыпаете меня хмельными поцелуями.
Спокойной ночи, Лео. Я тоже целую Вас.

Через пять минут 
RE: 
Я никогда и никого не хотел «оприходовать».
Спокойной ночи.

Через двенадцать минут 
RE: 
Ах да, еще два момента, Лео. Я сегодня все равно уже не смогу уснуть.
Первое: если бы я действительно приехала к Вам – неужели Вы всерьез думали, что я позволила бы Вам оплатить мое такси?
Второе: если бы я действительно приехала к Вам – какую именно Эмми из репертуара Вашей сестры Вы ожидали увидеть у себя? Эмми‑«электровеник»? Грудастую блондинку Эмми? Или робкую Эмми‑сюрприз?..
Во всяком случае, имейте в виду: Ваша Эмми‑фантазия в момент нашей встречи умерла бы навеки.

Через день 
Тема:  Проблемы с софтами?
Лео! Ваш ход!

Через три дня 
Тема:  Перерыв в трансляционной сети
Дорогая Эмми!
Я пишу Вам только для того, чтобы Вы не подумали, что я Вам больше не пишу. Как только я буду знать, ЧТО я мог бы написать Вам, я немедленно напишу. Пока что я собираю воедино свои шизофренические части, на которые распался за прошедшие дни. Как только я соберу все части, дам о себе знать. Эмми, Вы непрерывно бродите у меня в голове, как призрак. Мне Вас не хватает. Я соскучился по Вам. Я читаю Ваши мейлы по нескольку раз в день.
Ваш Лео

Через четыре дня 
Тема:  Измена
Алло, господин Лайке!
Не мучаетесь ли Вы угрызениями совести по отношению ко мне? Не хотите ли Вы мне в чем‑нибудь признаться? Может, я не знаю чего‑то, что должна была бы знать? Мне кажется, я догадываюсь, что именно. Я сделала одно жуткое открытие в своем мейл‑боксе.
Вы понимаете, о чем я? Если понимаете, то облегчите свою совесть!!!
Эмми Ротнер

Через три с половиной часа 
RE: 
Эмми, что с Вами? Что означает этот загадочный мейл? Вы что, раскрываете очередной заговор международного терроризма? Я, во всяком случае, представления не имею, о чем Вы говорите. Что за жуткое открытие Вы сделали в своем мейл‑боксе? Пожалуйста, выражайтесь яснее! И не применяйте ко мне на основании одного лишь подозрения этот леденящий душу официальный тон!
Всего доброго.
Лео

Через тридцать минут 
RE: 
Глубокоуважаемый господин лингвопсихолог!
Если когда‑нибудь выяснится, что мое «подозрение» было не беспочвенным, я до конца жизни буду Вас ненавидеть!!!!
Лучше признайтесь сами.

Через двадцать пять минут 
RE: 
Чем бы ни было вызвано это Ваше странное настроение, дорогая Эмми, Ваш тон меня пугает. Я не хочу быть жертвой испепеляющей превентивной ненависти, которая родилась в Вашем пораженном недоверием мозгу и основывается на неких невнятных измышлениях и туманных предположениях. Или Вы говорите прямо, что случилось, или катитесь ко всем чертям! Вы меня не на шутку разозлили!
Лео

На следующий день 
Тема:  Измена II
В воскресенье я встречалась с одной своей подругой. Я рассказала ей про Вас. «Чем он занимается?» – спросила она. «Он лингвопсихолог и работает в университете», – ответила я. «Лингвопсихолог? – удивилась она. – И что он делает?» Я: «Точно не знаю, мы никогда не говорим о работе, только о нас». И тут я вспомнила: «В самом начале он что‑то говорил о каких‑то исследованиях в области языка мейлов. Но с тех пор об этом больше не было сказано ни слова». Моя подруга вдруг нахмурилась и сказала буквально следующее: «Эмми, а тебе не приходило в голову, что он, возможно, просто изучает тебя?..» Я чуть не упала в обморок от такого предположения. Дома я сразу же просмотрела наши старые мейлы. И вот что я прочитала в Вашем письме от 20 февраля: «Мы как раз занимаемся проблемой влияния электронной почты на речевое поведение и – что гораздо интереснее – электронной почтой как средством выражения эмоций. Неудивительно, что меня слегка заносит в эту узкоспециальную область. Обещаю впредь контролировать себя и не поддаваться этой слабости». Вот так, дорогой Лео, теперь Вы понимаете мое «странное настроение»? ЛЕО, ВЫ МЕНЯ ПРОСТО ИЗУЧАЕТЕ? ВЫ ТЕСТИРУЕТЕ МЕНЯ КАК НОСИТЕЛЯ ЭМОЦИЙ? И Я ДЛЯ ВАС – НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ ТЕМА БЕССТРАСТНОЙ ДИССЕРТАЦИИ ИЛИ ЕЩЕ КАКОГО‑НИБУДЬ БЕСЧЕЛОВЕЧНОГО ЯЗЫКОВОГО ИССЛЕДОВАНИЯ?

Через сорок минут 
RE: 
По этому поводу Вам лучше всего спросить мнение Вашего Бернарда. Я, во всяком случае, сыт Вами по горло. Тем более что ни один «носитель» не выдержал бы бремени Ваших эмоций.
Лео

Через пять минут 
RE: 
Ваш переход в контрнаступление совсем не опровергает моих подозрений, что Вы использовали меня в качестве подопытного кролика для своих лингвопсихологических опытов. И я еще раз прошу у Вас четкого и ясного ответа, Лео. Вы должны мне ответить.

Через три дня 
Тема:  Лео!
Дорогой Лео!
Последние три дня стали для меня настоящим кошмаром. На одной чаше весов был страх узнать, что Вы и вправду все это время использовали меня в качестве предмета изучения (да, это был настоящий приступ панического страха!), на другой – страх, что я, возможно, обидела Вас несправедливыми обвинениями. Что я своими поспешными выводами что‑то разрушила в наших отношениях. Не знаю, что хуже – быть «обманутой» Вами или в каком‑то внезапном приступе слепой подозрительности вырвать с корнями крохотный, осторожно посаженный и заботливо взращенный цветок нашего взаимодоверия.
Дорогой Лео! Пожалуйста, поставьте себя на мое место. Я давно уже – честно Вам признаюсь – ни с кем так искренне не делилась своими чувствами, как с Вами. Я сама не перестаю удивляться тому, что это, оказывается, можно делать и таким необычным способом. В своих мейлах к Вам я так легко превращаюсь в «настоящую Эмми», как никогда и ни с кем. В реальной жизни, если хочешь чего‑нибудь достичь, если не хочешь сбиться с дыхания, приходится постоянно идти на компромиссы со своими собственными чувствами: ТУТ мне надо сдержать свои эмоции! С ЭТИМ надо смириться! На ЭТО надо закрыть глаза! Постоянно приходится приспосабливать свои чувства к окружающей обстановке, щадить тех, кого любишь, ежедневно разыгрывать сотни эпизодических ролей на подмостках обыденности, быть канатоходцем, постоянно что‑то уравновешивать, взвешивать, чтобы не разрушить общую конструкцию, потому что ты сам – часть этой конструкции.
А с Вами, дорогой Лео, я не боюсь реагировать непосредственно, быть самой собой. Я не думаю о том, что я могу себе позволить в общении с Вами, а чего не могу. Я просто пишу себе, как пишется. И это оказывает жутко благотворное воздействие на мою душу!!!
И все это Ваша заслуга, дорогой Лео, поэтому Вы стали мне просто необходимы: Вы принимаете меня такой, какая я есть. Иногда Вы меня слегка осаживаете, на какие‑то вещи смотрите сквозь пальцы, какие‑то Вас задевают и даже обижают. Но Ваши терпение и терпимость по отношению ко мне говорят о том, что мне можно быть такой, какая я есть. И, прошу прощения за саморекламу, я гораздо более смирная и безобидная, чем это может показаться в моих мейлах. То есть если уж кому‑то нравится Эмми, которая не умеет держать себя в руках, которая совсем не старается произвести благоприятное впечатление, которая с пылким рвением демонстрирует свои отрицательные качества… – да, Лео, я ревнивая, подозрительная, слегка невротичная, я, прямо скажу, не в восторге от противоположного пола (от своего собственного – тоже)… Ну вот, я потеряла мысль! Ах да! Так вот, если уж кому‑то нравится Эмми, которая не жаждет казаться лучше, чем она есть, которая, наоборот, скорее подчеркивает свои подавляемые в обычных условиях слабости и недостатки, то ему тем более должна понравиться «положительная» Эмми, которая в реальности ведет себя иначе, поскольку знает, что нельзя навязывать себя окружающим во всей своей красе – в виде ходячей композиции из капризов, комплексов и противоречий.
Но речь не только обо мне. Лео, мои мысли постоянно заняты Вами. Вы занимаете пару квадратных миллиметров моего головного мозга (или мозжечка, или гипофиза – представления не имею, какая часть мозга заведует мыслями о людях, подобных Вам). Вы прочно обосновались там, стали, так сказать, на якорь. Я не знаю, тот ли Вы, кем Вы мне кажетесь, когда пишете мне. Но даже если Вы – всего лишь часть его, Вы уже нечто особенное. Ваши письма и мои мысли и чувства по поводу написанного Вами – из всего этого складывается образ мужчины, реальность которого я вполне могу себе представить. Вы все время пишете о своей «Эмме‑фантазии». Мне, наверное, все‑таки труднее, чем Вам, довольствоваться «Лео‑фантазией», труднее все время лишь представлять себе того, кто мне так нравится. Мне хочется, чтобы он был из плоти и крови и всего такого. И чтобы он при встрече со мной выдержал проверку реальностью. Об этом пока еще рано мечтать. Но я чувствую, что наши письма неуклонно приближают нас к этому моменту. Пока мы вдруг в один прекрасный день не встретимся глазами. Или руками. Или губами – все равно.
Лео, возьмем для примера это мое письмо, которое я сейчас пишу. Одна только мысль о том, что Вы ощупываете его слово за словом, чтобы извлечь из него какие‑то научные истины, чтобы потом привести цитаты из него и проиллюстрировать, как и какими средствами выражают эмоции или – еще хуже – вызывают эмоции в другом, как нужно писать, чтобы этот другой эмоционально свалился в вырытую для него яму, – одна только эта мысль настолько страшна, что хочется закричать от боли!!! Пожалуйста, скажите, что наш диалог не имеет никакого отношения к Вашим исследованиям. И пожалуйста, простите мне, что я вынуждена предполагать такую возможность. Такой я человек: я должна исходить из худшего, чтобы мобилизовать свою иммунную систему, которая поможет мне перенести удар, если это действительно окажется правдой.
Лео, это мой самый длинный мейл к Вам. Пожалуйста, не оставляйте его без ответа. Возвращайтесь назад. Не снимайтесь с якоря, не покидайте кору моего головного мозга. Вы мне нужны! Я очень… ценю Вас!
Ваша Эмми
Р. S. Я понимаю, уже черт знает как поздно. Но я уверена, что Вы еще не спите. Я уверена, что Вы еще обязательно заглянете в Ваш мейл‑бокс. Вы можете не отвечать мне сейчас. Но напишите хотя бы одно слово, чтобы я знала, что Вы получили мое письмо! Одно‑единственное, пожалуйста! Можете написать два или три, если это проще. Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!..

Через шесть секунд 
RE: 
АДРЕСАТ ВРЕМЕННО ОТСУТСТВУЕТ И НЕ СМОЖЕТ ПРОВЕРЯТЬ ПОЧТУ ДО 18 МАЯ. В ЭКСТРЕННЫХ СЛУЧАЯХ ОБРАЩАЙТЕСЬ В ИНСТИТУТ ПСИХОЛОГИИ ПРИ УНИВЕРСИТЕТЕ ПО АДРЕСУ: psy‑uni@gr.vln.com, И ВАША ИНФОРМАЦИЯ БУДЕТ ПЕРЕДАНА АДРЕСАТУ.

Через минуту 
RE: 
Ну это уже запредельное свинство!..

Глава пятая

Через восемь дней 
Тема:  Вернулся!
Привет, Эмми!
Вот я и вернулся. Я был в Амстердаме. С Марлен. Мы взяли очередной разбег. Но это был очень короткий разбег. Через два дня я уже лежал в постели с воспалением легких. Мне было стыдно – она пять дней трясла надо мной термометром, смотрела на меня с горько‑ласковой улыбкой, как медицинская сестра с тридцатилетним стажем, которая ненавидит свою работу, но не позволяет себе срывать злость на пациентах. Амстердам оказался полной противоположностью того, чего я от него ожидал: это было не очередное начало, а очередной конец, одна из тех процедур, которые стали для нас уже привычными. На этот раз мы расстались очень «культурно». Она сказала, что если мне что‑нибудь понадобится, то она в любой момент готова прийти мне на помощь. Она имела в виду – если мне понадобится что‑нибудь из аптеки. А я сказал: если тебе когда‑нибудь опять покажется, что ты не можешь жить без меня, а я все еще буду уверен, что не могу жить без тебя, то мы просто слетаем на пару дней в Амстердам и убедимся в том, что это глубокое заблуждение.
Я рассказал Марлен о нас с Вами. Она отреагировала так, как будто это еще опаснее, чем воспаление легких. Я сказал: «Есть одна женщина, из Интернета, которая занимает важное место в моей жизни». Она: «Сколько ей лет? И как она выглядит?» Я: «Представления не имею. Между тридцатью и сорока. Либо блондинка, либо брюнетка, либо рыжеволосая. Во всяком случае, она замужем и вполне довольна своим замужеством». Она: «Ты сошел сума!»
Эта женщина, сказал я, дает мне возможность думать о другом человеке, а не только о тебе и при этом испытывать похожие чувства. Она волнует меня, она будоражит меня; иногда мне хочется послать ее подальше, но я знаю, что еще сильнее мне потом захочется вернуть ее обратно. Потому что она нужна мне здесь, рядом. Она умеет слушать. Она умна. Она остроумна. А самое главное – я тоже ей нужен. «Ну, если эта переписка тебе помогает, пиши ей, – сказала Марлен, укладывая меня в постель. – И не забывай принимать таблетки!»
Эмми, я не знаю, что мне делать! Как мне освободиться от этой женщины? Она – настоящий холодильник, но мне становится жарко, когда я к ней прикасаюсь. Стоит мне пройтись с ней рядом по Амстердаму, и у меня начинается воспаление легких. А стоит ей положить мне ночью руку на лоб, и меня бросает в жар.
Часть 2. Я, как уже было сказано, вернулся. Я и не собирался сниматься с якоря и добровольно покидать кору Вашего головного мозга. Я хочу, чтобы наша переписка продолжалась. И я хочу, чтобы мы познакомились лично. Мы давно уже пропустили все отвечающие человеческому разуму, логические, подходящие, напрашивающиеся сами собой моменты. Мы пренебрегли простейшими правилами игры для двоих. Мы старые близкие друзья, опора и поддержка друг для друга в повседневной битве с жизнью, иногда даже любовники. И при этом наша история лишена естественного начала – встречи. Но мы наверстаем упущенное, обязательно! Как нам это сделать, чтобы не потерять важных составляющих друг друга, я пока еще не знаю. А вы?
Часть 3. Я сознательно начал свое письмо с Марлен. Я хочу, чтобы мы больше рассказывали друг другу о своей жизни. Я не желаю больше делать вид, что есть только Вы и я. Я хочу знать, как Вы справляетесь со своей ролью жены, как управляетесь с детьми и все такое. Было бы хорошо, если бы Вы делились со мной и своими заботами и огорчениями. Для меня было бы утешительно знать, что они есть не только у меня. Мне было бы приятно принимать в них участие. Сознание того, что я пользуюсь Вашим полным доверием, было бы для меня честью.
Часть 4. Пожалуйста, никогда больше не применяйте ко мне Вашей превентивной ненависти! Я этого не переношу. В начале марта я отказался от участия в исследовании влияния электронной почты на речевое поведение и ее значения как средства выражения эмоций. В качестве официальной причины я назвал недостаток времени. На самом же деле эта тема стала для меня слишком «личной», чтобы я мог заниматься ею в рамках своей научной работы. Вы удовлетворены ответом, Эмми?
Приятного дня.
Ваш Лео
Р. S. С одной стороны, «Сообщение об отъезде адресата» было справедливой карой за Вашу агрессивную ноту недоверия, с другой стороны, мне было Вас искренне жаль. Вы написали мне потрясающее, искреннее и такое подробное послание. Спасибо за каждое слово!
Теперь Ваш ход, маэстро. (Что‑то давно я не слышал Ваших дерзостей!)

Через сорок пять минут 
RE: 
Вы бросили свое исследование ради нас с Вами?.. Лео, это потрясающе! За это я Вас люблю! (Слава богу, что Вы даже не подозреваете, как я это произнесла.)
Сейчас мне нужно вести Йонаса к зубному врачу. К сожалению, все это делается не под общим наркозом. Это пока к вопросу о том, как я управляюсь с детьми.
До скорого.

Через шесть часов 
RE: 
Ну вот, Лео, я сижу в своей комнате, Бернард еще работает, Фиона ночует у подружки, Йонас спит (без двух зубов), Вурлицер ест собачий корм (он дешевле, а Вурлицеру плевать, что есть, – главное побольше). Сибирских бурундуков у нас, как известно, нет. Думаю, они бы тоже пришлись Вурлицеру по вкусу. Столы, шкафы, кресла и пр. смотрят на меня с упреком. Они чуют измену. Они грозят мне: «Только посмей выдать наши стоимость, цвет, форму!» Пианино говорит: «Только посмей рассказать ему, что Бернард давал тебе уроки игры на фортепьяно! И как вы в первый раз поцеловались, и как вы сидели на мне и любили друг друга!» Книжная полка спрашивает: «Кто он вообще такой, этот Лео? Что он здесь делает? Почему ты тратишь на него столько времени? Почему уже давно не подходишь ко мне? Почему ты стала такой задумчивой?» CD‑плеер говорит: «И сколько это будет продолжаться? Может, ты завтра заявишь, что тебе больше не нужен Рахманинов? Ты же знаешь, вас с Бернардом связывает не в последнюю очередь музыка. А ты, чего доброго, скоро начнешь слушать то, что слушает этот Лео, – может, даже „Шугабэйбс“!» Только винная полка не участвует в этой обвинительной кампании. Она говорит: «Я ничего не имею против этого Лео, мы трое неплохо сочетаемся друг с другом». Зато кровать откровенно мне угрожает: «Эмми, когда ты здесь лежишь, не смей думать ни про какие другие кровати! И не дай бог тебя застукают здесь с этим Лео! Я тебя предупредила!..»
Нет, Лео, я не могу. Я не могу ввести Вас в этот мир. Вы никогда не станете его частью. Он слишком компактен. Это настоящая крепость. Она неприступна, она не терпит пришельцев, она яростно обороняется. Лео, нам придется встречаться за ее стенами. Это наш единственный шанс не потерять друг друга.
Вы хотите знать, как я «справляюсь со своей ролью жены»? Блестяще, Лео! Честно. А Бернард блестяще справляется со своей ролью мужа. Он обожает меня. Я уважаю и ценю его. Мы очень бережно и уважительно обращаемся друг с другом. Он никогда бы мне не изменил. Я никогда бы не бросила его в беде. Мы никогда не обидим и не оскорбим друг друга. Мы вместе выстроили нашу жизнь. Мы можем положиться друг на друга. У нас есть музыка, театр. У нас много общих друзей. Фионе уже шестнадцать, и она мне как младшая сестра, а для Йонаса я пока еще вторая мама. Его мать умерла, когда ему было три года.
Лео, не заставляйте меня листать мой семейный альбом. Давайте сделаем так: я буду рассказывать о «доме и семье», когда мне самой захочется, когда у меня будут какие‑то проблемы и мне действительно понадобится мнение или совет совершенно стороннего человека. А Вы можете рассказывать мне о своей личной жизни сколько угодно, любые подробности и детали. (Только никакой эротики – этого я Вам не разрешаю!)
Ну вот, а теперь я отправляюсь на боковую – и наконец‑то снова смогу спать по‑человечески!
Лео, это так здорово, что Вы «вернулись»!! Лео, Вы мне нужны! Мне нужно бывать и ощущать себя и за пределами моего привычного мира! А завтра мы поговорим о Марлен. Для этого мне нужна ясная голова.
Спокойной ночи, мой дорогой Лео! Целую.

На следующий день 
Тема:  Марлен
Доброе утро, Лео!
Если не получается ни с ней, ни без нее, значит, остается только одно: вместо нее! Лео, Вам нужна другая. Вам нужно опять влюбиться. Только тогда Вы поймете, чего Вам все это время недоставало. Близость – это не устранение дистанции, а ее преодоление. Напряжение – не недостаток совершенства, а постоянное стремление к нему и то и дело возобновляемые попытки удержаться за него. Лео, ничего не поделаешь – нам нужно найти для Вас женщину!
Конечно, это наивно – сказать: забудьте Марлен! И все‑таки сделайте это, причем не в мечтах, а в реальности. Предлагаю следующий путь: думайте не о Марлен, а обо мне! Можете представлять себе при этом любые картины, все, что Вам хотелось бы испытывать с Марлен. (Моя мебель уже опять смотрит на меня как на врага.) Это, конечно, только переходная стадия – пока мы не найдем для Вас женщину. Какую бы Вы хотели? Как она должна выглядеть? Ну скажите наконец! Может, у меня и в самом деле кто‑нибудь для Вас есть. Серьезно – женщина, которая говорит: «Ну, если эта переписка тебе помогает, пиши», даже рядом не стояла с тем, что я понимаю под любовью. Марлен не любит Лео. Лео не любит Марлен. В этой нелюбящей паре каждый черпает «вдохновение» из тоски по любви другого. Ну вот, умнее мне это не выразить. А сейчас я должна работать.
До скорого.
Эмми, виртуальная альтернатива

Через четыре часа 
RE: 
Дорогая Эмми из внешнего мира!
Я просто наслаждаюсь Вашими мейлами. Я Вам действительно благодарен за них. Передайте Вашим столам, креслам, шкафам и кроватям, что я восхищен их нравственной позицией и высоко ценю их командный дух. Я не собираюсь вторгаться в дом Ротнер, и Эмми я узурпирую только на мониторе! Мой особый комплимент винной полке. Может, мы теперь уже втроем как‑нибудь устроим полуночный хеппенинг? (Обещаю на этот раз воздержаться от «разминки».)
Особенно меня умиляет Ваша готовность выступить ради меня в роли сводни. Какие женщины мне нравятся? Те, которые выглядят так, как пишет Эмми. И которые дают мне хотя бы робкую надежду когда‑нибудь перейти из их внешнего мира в их внутренний мир. Одним словом, необязательно замужние женщины, «вполне довольные своим замужеством», которые забаррикадировались в семейной крепости и сидят под охраной своих столов, шкафов, кресел и кроватей. И пока такая женщина не перебежит мне дорогу, я охотно принимаю Ваше предложение сознательно думать о Вас, отгоняя тем самым мысли о Марлен. Это, наверное, не всегда будет получаться, но если Вы и дальше намерены баловать меня своими мейлами, то я рано или поздно достигну своей цели.
Желаю Вам приятного вечера. Я сегодня встречаюсь с Адриенн. Она будет рада, что я в очередной раз успешно расстался с Марлен. И что я сохранил контакт с Вами. Ей известны лишь пара строк из Ваших писем, мои отзывы о Вас и те три кандидатки на звание Эмми Ротнер. Вы ей нравитесь, независимо от того, которая из них – Вы. Она смотрит на все это так же, как и ее брат.

На следующий день 
Тема:  Лена!
Привет, Лео!
Я нашла ее. Ночью. Конечно Лена! Кто же еще! Лео и Лена – одно уже это созвучие чего стоит! Лео, слушайте меня внимательно: 34 года, красавица, учительница физкультуры, длинные ноги, потрясающая фигура, ни грамма лишнего жира, смуглая кожа, черные волосы. Единственный недостаток – вегетарианка. Но стоит только сказать: это тофу – и она ест даже мясо. Начитанная, очень умная, предприимчивая, веселая, всегда в хорошем настроении. Одним словом – мечта, а не женщина. Кроме того, она свободна! Ну что, познакомить Вас?..

Через полтора часа 
RE: 
Эмми, Эмми!.. Я хорошо знаю этих длинноногих «Лен». Моя сестра чуть ли не каждую неделю знакомит меня с очередной «Леной». Я видел модные каталоги, битком набитые обезжиренными моделями а‑ля Лена, одна красивее другой. И все – свободны. И знаете почему, дорогая Эмми? Потому что им это нравится! И потому что они хотят подольше сохранить этот статус.
Мне не хотелось бы резко охлаждать Ваш пыл, дорогая Эмми из внешнего мира, однако в настоящее время я не испытываю острого желания знакомиться с Вашей длинноногой «мечтой». Я вполне доволен своей нынешней жизнью. Во всяком случае, спасибо за Вашу самоотверженную заботу обо мне!
Кстати, Вам привет от моей сестры. Она советует мне не совершать непоправимую ошибку, т. е. не встречаться с Вами. Буквально она говорит следующее: «Встреча стала бы концом вашей дружбы. А эта дружба действует на тебя очень благотворно!»
Приятного дня.
Лео

Через два часа 
RE: 
Хорошо, Лео, наша встреча может подождать, с этой мыслью я уже свыклась. (Так Вы, чего доброго, еще сделаете из меня терпеливого человека!)
Была очень рада узнать, что думает Ваша сестра о нашей переписке. Но почему она так уверена, что встреча стала бы концом нашей «дружбы»? Кто, по ее мнению, положит ей конец – Вы или я?
И еще: в своем вчерашнем письме Вы опять упомянули о том, что я «вполне довольна своим замужеством». Почему Вы взяли эти слова в кавычки? Такое впечатление, будто Вы хотите придать им характер расхожей формулировки с иронической окраской.
Но давайте вернемся к Лене. Тут Вы меня совершенно неправильно поняли. Это совсем не гламурная красотка из журнала мод. Лена – потрясающая женщина в самом лучшем смысле слова. И статус «свободной» она получила далеко не по своей воле. Типичный пример ошибки молодости: в девятнадцать лет знакомишься с мужчиной – снаружи Адонис, ходячий контейнер с тестостероном, настоящий секс‑робот; внутри – абсолютно полый, особенно черепная коробка. Проходит два года тщетных ожиданий и надежд, пока он наконец не открывает рот. И все очарование – как ветром сдуло. Тебе уже 21, и ты, конечно, немедленно знакомишься с точно таким же шикарным манекеном. И думаешь: на этот раз наверняка что‑нибудь будет и внутри. И опять осечка. Следующая попытка. Из этого постепенно получается классический пример женской судьбы: она думает, что ей нужен один и тот же тип, чтобы исправить «первую ошибку». Каждая последующая ошибка еще сильнее привязывает ее к этому типу. У Лены все мужчины были похожи друг на друга как две капли воды, и ни один из них не смог компенсировать недостатки своего предшественника. Более того, каждый убедительно подтверждал, что он точно так же пуст, как и все, кто был до него. В конце концов она устала от мужчин и вот уже два года не проявляет никакой активности относительно новых знакомств. Она теперь и шагу не сделает в направлении кого бы то ни было. Мне она недавно сказала: «Если у тебя есть на примете какой‑нибудь симпатичный малый, можешь знакомить меня с ним, я не возражаю. Но я больше не желаю прилагать ни малейших усилий. Все должно получаться само собой. Если само собой не получается, значит – до свидания». Вот такая вот Лена. Лео, поверьте мне: Вы будете от нее в восторге.

Через полтора часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
Сначала к Вашим вступительным вопросам:
1. Моя сестра не уточнила, кто из нас положит конец нашей «дружбе» (Вы позволите мне взять дружбу в кавычки?) после физической встречи. Она, по‑видимому, имела в виду скорее несовместимость письменного диалога с устным, которая и должна привести к скорому финалу.
2. Чего Вам только не бросается в глаза! Слова «вполне довольна своим замужеством» я взял в кавычки скорее машинально. Может, просто Word делает это автоматически? А если серьезно, то это – Ваши слова, и потому я взял их, как цитату, в кавычки, поскольку формулировка «вполне довольна своим замужеством» всегда казалась мне субъективным восприятием. Я, например, сомневаюсь, что под «вполне довольна своим замужеством» и соответственно «вполне доволен своей женитьбой» я понимаю то же, что и Вы или Ваш муж. Да это, собственно, и не важно, верно? Во всяком случае, никакой иронии там не было. Но в дальнейшем обещаю воздерживаться от кавычек, о'кей?
Теперь по поводу Вашей подруги Лены. Можете ей передать при встрече, что Вы знаете одного мужчину, которому достаточно (было) одной‑единственной женщины, чтобы НИКАК НЕ ИСПРАВИТЬ «первую ошибку». Который точно так же устал и не проявляет никакой активности относительно новых знакомств. Который тоже и шагу не сделает в направлении кого бы то ни было, который больше не желает прилагать ни малейших усилий. Все должно получаться само собой. Если само собой не получается, значит – до свидания. Скажите ей: вот такой вот Лео. Но не говорите ей: Лена, ты будешь от него в восторге! Ибо это означало бы, что мы с ней должны были бы как минимум посмотреть друг на друга. А это в настоящий момент, похоже, потребовало бы и от Лены, и от Лео слишком больших усилий. (Кроме того, Эмми, Мне обидно Ваше стремление как можно скорее сбагрить меня своей лучшей подруге. Мне не хватает Вашей ревности!)

Через сорок минут 
RE: 
Ах, Лео, ревность ревностью, но я все равно не могу «владеть» Вами в большей мере, чем здесь, в мейл‑боксе. Кроме того, если Вы «принадлежите» одной из моих лучших подруг, Вы в каком‑то смысле принадлежите и мне. (Неужели Вы думаете, что я решила «сбагрить» Вас без всякой корыстной цели?) Между прочим, я уже не раз рассказывала о Вас Лене. Хотите знать, что она о Вас думает? (Я бы не удивилась, если бы Вы сейчас заявили: нет, не хочу. Но я все же выдам Вам секрет.) Она сказала: «Эмми, именно такой мужчина мне и нужен – мужчина, который хотел бы от меня скорее мейла, чем секса. Секса хотят все мужчины. А мне нужен такой, которому интереснее со мной в Интернете, а не в койке!»

Через пять минут 
RE: 
Эмми, опять Вы про секс!..

Через три минуты 
RE: 
Спасибо, мне это тоже бросилось в глаза. А все потому, что я опять перенеслась в мир мужчин.

Через восемь минут 
RE: 
Невольно напрашивается мысль, что Вы именно потому так охотно переноситесь в этот мир, что можете беспрепятственно писать про секс.

Через шесть минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Не прикидывайтесь невинной овечкой! Вы уже забыли свои пропитанные вином мейлы с повязкой на глазах и посталкогольный приступ вожделения на следующий день? Вы отнюдь не нагорный проповедник, который воспарил над инстинктами и чужд любым проявлениям либидо и которого Вы иногда так усердно изображаете! Ну так что, устроить Вам встречу с Леной?

Через три минуты 
RE: 
Я надеюсь, Вы шутите?..

Через минуту 
RE: 
Конечно нет! Я абсолютно уверена, что ни Вам, ни Лене не придется прилагать особых «усилий», чтобы сразу же понравиться друг другу. Положитесь на мое знание людей.

Через семь минут 
RE: 
С благодарностью отклоняю Ваше предложение. Мне это кажется слегка противоестественным – вместо Эмми знакомиться с ее подругой.
Спокойной ночи!
(Все еще) ВАШ Лео

Через восемь минут 
RE: 
Вы же сами не хотите со мной знакомиться!
И Вам того же.
(Также все еще и вновь и вновь) ВАША (в известном смысле)
Эмми

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Ах да: к Вашим разглагольствованиям по поводу «довольства своим замужеством» мы еще вернемся!! Можете это смело рассматривать как угрозу.
Приятных Вам снов, мой дорогой.
Эмми

На следующий вечер 
Тема: ???
А что, сегодня мне не полагается весточки от Лео?.. Он на меня рассердился? Из‑за Лены?
Спокойной ночи.
Эмми

На следующее утро 
Тема:  Лена
Доброе утро, Эмми!
Я передумал. Я согласен. Если Ваша подруга действительно не против и Вы все организуете, я с удовольствием с ней встречусь!
Привет!
Лео

Через пятнадцать минут 
RE: 
Ле‑е‑е‑е‑о‑о‑о‑о!.. Вы что, прикалываетесь надо мной?

Через тридцать минут 
RE: 
Нисколько. Я совершенно серьезно. Я с удовольствием встречусь с Леной за чашкой кофе. Дорогая Эмми, будьте так добры, возьмите на себя роль координатора. Мне было бы удобно в субботу или воскресенье после обеда. В каком‑нибудь кафе в центре. Например, в кафе «Хубер», в «Европе» или «Париже», все равно.

Через сорок минут 
RE: 
Лео, мне даже как‑то не по себе. Откуда вдруг эта внезапная смена настроения? Вы и вправду не смеетесь надо мной? Вы действительно хотите, чтобы я спросила Лену? Но только потом не вздумайте дать задний ход! Лена не из тех женщин, с которыми можно играть в кошки‑мышки.

Через три часа 
RE: 
А я не из тех мужчин, которые играют в кошки‑мышки с незнакомыми женщинами. Просто я подумал: если тебе расписывают женщину в таких ярких красках, почему бы и в самом деле не взглянуть на нее? От простой, ни к чему не обязывающей беседы за чашкой кофе еще никто не умирал. Да, чем больше я об этом думаю, тем привлекательней кажется мне Ваша идея, Эмми.
Приятного вечера.
Лео

Через десять минут 
RE: 
Ну, у меня на этот счет есть свои соображения, Лео! Я позвоню Лене и сообщу Вам результат.

Через полторы минуты 
RE: 
Какие соображения и на какой счет?..

Через двадцать минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Есть у меня одно подозрение: Вы, наверное, надеетесь, что это мне придется давать задний ход. Потому что думаете, что я и не собиралась знакомить Вас со своей подругой, тем более такой привлекательной. Вы думаете, что «Лена» – это всего лишь средство разжечь Ваш интерес ко мне самой, верно? Дорогой Лео, Вы ошибаетесь! Сейчас я позвоню Лене, и если она скажет «да», то Вам действительно придется с ней встретиться, иначе не ждите от меня пощады!
Всего доброго. До скорого.
Эмми

Через восемнадцать минут 
RE: 
Лена не скажет «да». Потому что ей будет трудно понять, зачем ей знакомиться с другом ее подруги, который, кстати, сам никогда и в глаза не видел эту подругу. Лена по праву спросит себя, почему именно она должна знакомиться с этим человеком. Лена почувствует себя подопытным кроликом. Впрочем, буду рад оказаться не прав.
Спокойной ночи! Привет винной полке! Когда Вы сдадите дело под кодовым названием «Лена» в архив, мы обязательно выпьем за нас, Эмми! Как Вы на это смотрите?

На следующий день 
Тема:  Лена
Привет, Лео!
Как поживаете? Жара сегодня жуткая. Я уже не знаю, что еще с себя снять. Кстати, а Вы когда‑нибудь носите шорты и сандалии? И что Вы вообще предпочитаете – футболки, или рубахи поло, или, может быть, безупречно выглаженные сорочки? Сколько верхних пуговиц Вы позволяете себе расстегнуть? Джинсы или классические брюки? Или, может (упаси бог!), бермуды? Как ярко должно светить солнце, чтобы Вы надели солнцезащитные очки? У Вас есть волосы на предплечьях? А на груди?
Хорошо, хорошо, больше не буду!
Что я, собственно, хотела Вам сказать: я звонила Лене. Она в принципе не прочь встретиться с Вами как‑нибудь днем за чашкой кофе. «Почему бы и нет?» – сказала она. Но Вам придется ей позвонить. (Чего Вы, конечно, делать не будете.) Понимаете, Лена думает, что Вы вовсе не горите желанием знакомиться с ней, что это, скорее всего, инициатива ее озабоченной устройством Вашей личной жизни подруги Эмми. Кроме того, она поинтересовалась, как Вы выглядите. Я сказала: некрасивым его, кажется, не назовешь. Но я, собственно, видела только его сестру… Да, как‑то все и вправду сложновато. Наверное, ничего не выйдет!
Желаю Вам удачно миновать все очаги сегодняшнего пекла!
Ваша Эмми

Через два с половиной часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
Отвечаю на Ваши вопросы. Поживаю хорошо. В самом деле, жуткая жара! Когда Вы пишете: «Я уже не знаю, что еще с себя снять», это означает, что я должен представить себе это зрелище – когда Эмми уже не знает, что еще с себя снять. Сдаюсь, Эмми, и представляю себе эту картину!
Шорты я ношу на пляже. (Но у нас здесь с Вами нет пляжа, верно?) Сандалии вообще‑то никогда, но если Вы настаиваете, я приобрету одну пару – специально для нашей встречи. Футболки или сорочки? И то и другое. Часто одно на другое. Расстегнутые пуговицы? Зависит от метеорологических условий. В данный момент расстегнуты все, однако подглядывать за мной некому. Брюки? Скорее джинсы, чем классика. Бермуды? Так и быть, надену на нашу первую встречу, Эмми. Если, конечно, она состоится летом (в ближайшие годы)! Очки? На солнце. Волосы? На голове, на висках, на подбородке, на руках, на ногах, на груди… В общей сложности довольно много.
Ах да, что касается Лены – ее телефон, пожалуйста!
Приятных горячих минут!
Ваш Лео

Через сорок пять секунд 
RE: 
Как? Вы что, действительно собираетесь позвонить Лене? Вы все еще думаете, что я блефую? Ну что ж, пожалуйста: 0773/8636271. Лена Лехбергер.
Довольны?

Через полтора часа 
RE: 
Спасибо, Эмми. Надо же – чтобы в конце мая была такая жара!.. Я улетаю на двухдневный конгресс в Будапешт. Напишу, как только вернусь.
Желаю Вам приятно провести эти дни, Эмми.
Всего Вам доброго.
Лео

Через два дня 
RE: 
Привет, Лео!
Вы уже вернулись? Отгадайте, с кем я сегодня утром разговаривала по телефону. И что она мне рассказала. «Твой почтовый друг звонил мне. Это было так неожиданно, что я чуть не бросила трубку. Но он оказался такой милый! Такой вежливый, приветливый, немного робкий, обаятельный… Ля‑ля‑ля, утю‑тю… И такой приятный голос! И такая красивая дикция!..»
Лео, Лео, похоже, Вы пустили в ход весь свой арсенал средств обольщения. Честно говоря, я не ожидала, что Вы действительно позвоните Лене. Желаю Вам приятной встречи!
Кстати, Лена спрашивала меня, не хочу ли я присоединиться к Вам. Я сказала: ЕМУ это вряд ли понравится. Я для него скорее плод фантазии, женщина с тремя лицами, ни одного из которых он не знает, поэтому и не хочет ограничиваться каким‑либо одним. Верно я говорю?
Пока!
Эмми

Через три часа 
RE: 
Привет, Эмми!
Я вернулся, но пока еще в запарке. Ваша подруга Лена по телефону действительно производит очень приятное впечатление. Я потом напишу.
Лео
Р. S. Вам совсем не обязательно приходить лично, Эмми. Лена, как я предполагаю, все равно выложит Вам все детали нашей встречи еще тепленькими.

Через двенадцать минут 
RE: 
Лео, Вы в последнее время стали каким‑то уж очень разбитным и веселым. Не знаю, что и думать по этому поводу. Ну что ж, желаю успеха!
Эмми
Увидимся! (В следующей жизни.)

Глава шестая

Через три дня 
Без темы 
Привет, Лео! Как поживаете?
Эмми

Через пятнадцать минут 
RE: 
Привет, Эмми! Спасибо, хорошо. А Вы?
Лео

Через восемь минут 
RE: 
Тоже хорошо. Если, конечно, не считать жары. Это же ненормально – 35 градусов в конце мая! Разве такое когда‑нибудь бывало? Нет, такого раньше не было! Ну а вообще – как жизнь? Все в порядке?

Через двадцать минут 
RE: 
Спасибо, Эмми, все в полном порядке. Да, Вы правы: 35 градусов раньше бывало раза два в году, не чаще, – в конце июля, в начале августа. Ну, может, пять‑шесть дней. Но не в мае же! В мае уж точно такого не было. Я считаю, что глобальное потепление еще станет самой горячей темой. Это Вам не просто занудство климатологов. Нам придется привыкать к жаре. Мне так кажется.

Через три минуты 
RE: 
Да, Лео, разница температур становится все более угрожающей. И как Вы проводите эти первые жаркие дни и вечера?

Через четырнадцать минут 
RE: 
А жара чревата все более частыми и сильными грозами. Селевые потоки, грязевые лавины, наводнения… А потом периоды засухи. Вы понимаете, что это означает? Экономические и экологические последствия глобального потепления вообще непредсказуемы.

Через пять минут 
RE: 
Гавайские ананасы в Альпах. Запрет на езду без цепей противоскольжения в Апулии. Рисовые поля на Фарерских островах. Супермаркеты по продаже антифриза в Дамаске. Стада верблюдов в Мурманске. Яхт‑клубы в Сахаре…

Через восемнадцать минут 
RE: 
А на горных плато Шотландии скоро можно будет жарить яичницу без огня, если только куры во Фрайланде не превратятся автоматически в кур‑гриль и даже зимой не начнут нести в лучшем случае крутые яйца.

Через две минуты 
RE: 
Ну хватит, Лео, я больше не хочу. Ладно, сдаюсь: ну как все прошло? Только умоляю, не спрашивайте, пожалуйста: «Что именно?» Давайте экономить буквы, хорошо?

Через тринадцать минут 
RE: 
Вы имеете в виду субботнюю встречу с Леной? Вполне! Даже очень мило. Спасибо за проявленный интерес.

Через минуту 
RE: 
Что значит «субботнюю встречу»? Вы хотите сказать, что была еще и воскресная или какая‑нибудь другая?

Через восемь минут 
RE: 
Да, Эмми, как это ни смешно, но мы вчера вечером виделись еще раз. Мы вместе поужинали. Знаете ресторан «Ла Специа» на Кениенштрассе? У них есть милейший внутренний дворик, уютный и тенистый. В такую жару просто идеальный вариант. А главное – тихо, негромкая приятная музыка и великолепные вина из Пьемонта. Очень рекомендую.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Ну как, есть контакт?

Через восемнадцать минут 
RE: 
Контакт? Опять эта техническая лексика! Вам лучше всего самой спросить Лену. Она ведь как‑никак одна из Ваших лучших подруг. Она даже говорит, что лучшая. Эмми, к сожалению, мне нужно заканчивать. Спишемся завтра, хорошо? Спокойной ночи! Надеюсь, у Вас в спальне не слишком жарко.

Через три минуты 
RE: 
Еще ведь совсем рано, Лео. Вы куда‑то собираетесь? Опять на встречу с Леной? Если увидите ее, передайте, что я просила ее позвонить. Мне до нее никак не дозвониться.
Прекрасной жаркой ночи и приятно повеселиться!
Эмми
И еще один совет: Вы обязательно должны поднять с Леной тему «Глобальное потепление». В Вашем исполнении эта тема будет иметь у нее бешеный успех.

Через две минуты 
RE: 
Лену я увижу только завтра. Сегодня у меня уже ни на что нет сил, и я ложусь спать.
Спокойной ночи. Отключаюсь.
Лео

Через тридцать секунд 
RE: 
Пока.

Через три дня 
Без темы 
Привет, Эмми!
Вы тоже в этот момент смотрите в окно? Жуткое зрелище, правда? Для меня буря с градом – это что‑то вроде прелюдии к концу света. Небо, подернутое какой‑то странной, охристо‑желтой пеленой, вдруг скрывается за темно‑серым занавесом, и на землю в одно мгновение низвергаются миллионы этих белых камешков. Как называется фильм, в котором на землю сыплются с неба жабы, или лягушки, или куры? Вы не помните названия?
Всего доброго.
Лео

Через полтора часа 
RE: 
Скотный двор. Царевна‑лягушка. Жареные цыплята из Кентукки… Лео, от подобных остродраматических, анимационно‑пейзажных мейлов после Вашего трехдневного молчания в эфире у меня горят предохранители! Найдите себе для таких почтовых отправлений другого адресата. Я не для того полгода хранила Вам верность в мейл‑боксе, не для того столько месяцев ежедневно проводила с Вами черт знает сколько часов, чтобы мы сейчас начали обмен мнениями по поводу охристо‑желтой пелены на небе и грозовых ливней. Если у Вас есть желание что‑нибудь рассказать о себе, рассказывайте. Если хотите что‑то узнать обо мне, спрашивайте. А на разговоры о погоде мне жаль времени и сил. Неужели Лена успела так вскружить Вам голову, что Вы уже ничего не видите, кроме града?
И еще пара вопросов, раз уж мы об этом заговорили. Это Вы ей сказали, чтобы она до особых распоряжений ничего не рассказывала мне о своих рандеву с Вами? Что за глупое пубертатно‑тинейджерское секретничанье? К чему эта идиотская конспирация? Эти детские игры? Скажу Вам честно, Лео, это отравляет мне всю радость общения с Вами.
Приятного дня.
Эмми

Через два часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
Я знаю Лену меньше недели. Мы встречались четыре раза. Мы сразу же понравились друг другу. Мы великолепно понимаем друг друга, во многих отношениях. Но сейчас еще слишком рано строить прогнозы о том, как будут развиваться события. И слишком рано «выходить» с этим на публику. Вы понимаете, что я имею в виду? Мы с Леной должны сначала разобраться в своих чувствах друг к другу. Что в наших отношениях есть исключительно результат обстоятельств, в которых мы познакомились? Что актуально только на данный момент, а что родилось независимо от ситуации и может иметь какое‑то будущее? Это все вопросы, на которые каждый из нас должен ответить сам. Поэтому я прошу Вас, Эмми, наберитесь терпения. На последующих стадиях я буду Вам все рассказывать. Что касается Лены, то она, вероятно, чувствует себя приблизительно так же. Именно потому, что Вы ее лучшая подруга. Дайте нам немного времени. Надеюсь, Вы меня поймете.
Счастливо!
Лео

Через десять минут 
RE: 
Дорогой Лео!
Вы (сейчас) не можете меня ни видеть, ни слышать, поэтому сообщаю Вам: нижеследующие слова я произношу в полном спокойствии, совершенно непринужденно, медленно, вдумчиво. Это не визг, не злобное шипение, не насмешка – нет‑нет, в следующие слова я вкладываю всю свою кротость и молитвенно‑созерцательную невозмутимость: Лео, я еще никогда в жизни не читала такого дебильного мейла, как тот, что Вы только что имели наглость мне прислать.
Счастливо оставаться!

Через пятнадцать минут 
RE: 
Мне искренне жаль, Эмми. Пожалуй, будет лучше, если я объявлю перерыв в работе трансляционной сети. Когда у Вас опять появится желание вступить в диалог с рупором Вашего «внешнего мира» – пишите, буду рад.
Всего Вам доброго.
Лео

Через пять дней 
RE: 
Привет, Лео!
Как обстоит дело с «развитием событий»? Вы с Леной уже закончили предварительную сортировку Ваших чувств? У вас уже есть ясность относительно того, что «актуально только на данный момент», а что «может иметь какое‑то будущее»? Вы уже разобрались с вопросами, на которые «каждый должен ответить сам»? Я уже соскучилась по старому Лео, который говорил, что думал, и выражал, что чувствовал! Ах, как я по нему соскучилась!..
Приятного дня.
Эмми
Р. S. Вы, наверное, уже в курсе нашей с Леной договоренности. Когда я заметила, что она тоже уже не знает, что ей следует мне говорить, а что нет, я попросила ее рассматривать тему «Лео Лайке» в наших с ней разговорах как запретную.

Через три часа 
RE: 
Дорогая Эмми!
В своем последнем замечании Вы скромно умолчали о некоторых нюансах этой договоренности. Насколько мне известно, Вы несколько дней назад заявили своей подруге Лене: «Или ты рассказываешь мне про вас с Лео все, или ничего. Если ты выбираешь второе, то я предлагаю отправить нашу многолетнюю дружбу на пару месяцев в заслуженный отпуск».
Эмми, что с Вами? Я Вас не понимаю. Это ведь ВЫ свели нас с Леной. Это ВАМ срочно понадобилось познакомить нас. Это ВЫ увидели в нас идеальную пару. Откуда же вдруг столько цинизма и злости? Вы были абсолютно уверены в том, что это бесплатное приложение к Вашей внутренней жизни, эта Ваша внесемейная собственность по имени Лео никуда не денется? И теперь злитесь оттого, что, как Вам кажется, Ваше виртуальное движимое имущество ушло к Вашей лучшей подруге? Эмми, у меня несколько месяцев не было ближе человека, чем Вы. И я так радовался (и радуюсь до сих пор), что наши попытки «физической» встречи оказались неудачными. Мне все равно, как Вы выглядите, пока я могу видеть Вас такой, какой хочу видеть. Я рад, что мне не придется узнать, что Вы на самом деле не «моя героиня Эмми из моего почтового романа», а совсем другая. В этом романе Вы – само совершенство, самая красивая в мире, Вам нет равных. Но поймите, Эмми, в этом романе для нас уже не будет ничего нового, мы уже миновали кульминацию. Все остальное происходит за пределами наших мониторов. Лена – лучшее тому доказательство. Честно Вам признаюсь: сначала меня довольно ощутимо задело Ваше желание свести меня с ней. Моя первая встреча с ней была скорее своего рода нотой протеста в Ваш адрес, Эмми. Но потом я быстро понял, в чем разница между вами. Вы, Эмми, не решаетесь даже описать свое пианино, потому что ему якобы совершенно нечего делать в моем мире. А Лена, сидя напротив, в полуметре от меня, за маленьким столиком, наклоняется вперед и наматывает на вилку спагетти аль‑песто. Когда она поворачивает голову вправо или влево, я буквально ощущаю движение воздуха, вызванное этим поворотом. Я могу одновременно видеть, слышать, осязать и обонять ее. Лена – это материя. Эмми – фантазия. И то и другое, разумеется, со своими преимуществами и недостатками.
Желаю Вам приятного вечера.
Ваш Лео

Через тридцать минут 
RE: 
Мое пианино – черное, прямоугольной формы и процентов на девяносто деревянное. В верхней части имеется горизонтальный продольный выступ. Если откинуть черную крышку с закругленным впереди краем, можно увидеть клавиши, белые и черные. Собственно, я давно уже должна была бы запомнить их количество, но, к сожалению, мне придется их сейчас пересчитать, чтобы назвать Вам точную цифру. Лео, а можно, я это сделаю как‑нибудь в другой раз? Во всяком случае, белых клавиш больше, и они больше по размеру. Если нажать на клавишу, раздается определенный звук. Точно сказать, откуда он появляется, очень трудно. А самому заглянуть внутрь во время игры еще труднее. Но гораздо важнее высота звука. Если я нажму одну из клавиш в левой части клавиатуры, тон будет ниже. Чем дальше вправо, тем выше звучание. Если поочередно нажать несколько черных клавиш, получится простая китайская мелодия, что‑то вроде дальневосточной детской песенки.
Если Вы захотите побольше узнать о белых клавишах и о том, что с ними можно делать, дайте мне знать, Лео. Кажется, я сообщила Вам все важнейшие сведения о своем пианино. Да, я наконец решилась описать свое пианино!
Ваша преданнейшая и всепокорнейшая раба
Эмми

Через пять минут 
RE: 
Это было замечательно, Эмми! Теперь, мне кажется, я имею некоторое представление о Вашем пианино. Я просто отчетливо вижу его перед собой. И Вас, Эмми, как Вы сидите и считаете клавиши. Спасибо Вам за это отрадное зрелище!
Спокойной ночи!

Через час 
RE: 
Привет, Лео!
Это опять я. Мне еще не хочется спать. В общем‑то, я, к сожалению, даже не знаю, что Вам сказать. Просто мне очень грустно. Я думала, Лена постепенно сблизит нас и физически. А она явно все больше отдаляет нас друг от друга. И я даже не имею морального права злиться на нее, это ведь была моя идея. Скажу Вам честно: я хотела, чтобы Вы познакомились с ней, но совсем не хотела Вас «сводить». Я совсем не считала (и не считаю) вас «идеальной парой». И я действительно была уверена, что Вы «никуда не денетесь», Лео. Я думала, что знаю Вас. Я и мысли не допускала, что Вы в нее влюбитесь. Лена, конечно же, очень привлекательная женщина. Но при этом она, можно сказать, полная противоположность мне. Она – спортсменка до мозга костей. Сильная, мускулистая, жилистая. У нее натренирована каждая родинка. У нее, наверное, даже волосы под мышками состоят из мышечной массы. Из‑за ее грудной клетки не видна сама грудь. А ее пропитанная солнцем кожа – просто ходячая фабрика масла кокосовых орехов. Лена – это персонифицированная идея фитнеса. Секс для нее должен быть чем‑то вроде парного выполнения упражнений в упоре лежа и на спине с краткими перерывами на посторгастическое восстановление сил. Она словно создана для серфинга, для лечебного голодания, для городского марафона в Нью‑Йорке – но только не для Лео. Во всяком случае, я так думала. Вы, Лео, представлялись мне совершенно другим. Вожделеть Лену – значит отвергать меня. Вы в состоянии понять, что для меня все это обернулось тяжелым испытанием?

Через десять минут 
RE: 
Кто сказал, что я вожделею Лену? Кто сказал, что Лена вожделеет меня?

Через две минуты 
RE: 
Здравствуйте! Приехали! Вы! Вы говорите это! Да еще как говорите! Вы говорите это так, что уши вянут! Страшнее, чем Вы сформулировали это в своем гнусном, мерзком мейле «Мы должны сначала разобраться в своих чувствах друг к другу», это вряд ли можно выразить. «Мы великолепно понимаем друг друга во многих отношениях» – бэ‑э‑э‑э‑э‑э!.. Такого я от Вас никак не ожидала, Лео!

Через пять минут 
RE: 
Однако это факт: мы с Леной великолепно понимаем друг друга во многих отношениях. В этом предложении все до единого слова – чистая правда. Например, мы великолепно понимаем друг друга во всем, что касается наших взглядов и наблюдений относительно Вас, а также оценки Вашей личности, дорогая Эмми Ротнер!

Через три минуты 
RE: 
Может, Вы еще скажете, что не спали с ней?

Через четыре минуты 
RE: 
Эмми, Вы опять решили перенестись в мир мужчин? Давайте не будем отвлекаться. Спал я с Леной или нет – абсолютно не важно.

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
Не важно?.. Может, для кого‑нибудь и не важно, но только не для меня! Тот, кто спит с Леной, никогда не будет спать со мной, даже мысленно. Это не пустые слова.

Через две минуты 
RE: 
Почему Вы все время пытаетесь свести наши отношения к тому, что мы время от времени мысленно спали друг с другом?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Вы время от времени мысленно спали со мной?.. Впервые слышу. Но звучит недурно!

Через минуту 
RE: 
Кстати, по поводу «спать» (на это раз телесно): спокойной ночи, Эмми! Уже два часа ночи.

Через тридцать секунд 
RE: 
Да, как хорошо! Как в добрые старые времена!
Спокойной ночи!
Эмми

На следующий день 
Тема:  Ни слова про секс
Доброе утро, Лео!
А что это за «общие наблюдения относительно меня», которыми Вы обменивались с Леной? Что Вам Лена успела рассказать про меня? Вы теперь знаете, какая из трех Эмми в туфлях 37‑го размера была я? Я хотя бы та Эмми, о которой Ваша сестра сказала: «В эту ты бы влюбился»?

Через полтора часа 
RE: 
Вы не поверите, Эмми, но эти наблюдения касались не Вашей внешней, а Вашей внутренней стороны. Я сразу же дал понять Лене, что не хочу знать, как Вы выглядите. На что она ответила: «Ну, тогда Вы много теряете!» (Она действительно хорошая подруга.) Лена, естественно, тоже знала, что Вам меньше всего хотелось бы, чтобы мы соединились. Мы сразу же поняли, какие роли нам отведены. Через десять минут нашей первой встречи мы уже были союзниками в деле «Эмми Ротнер».

Через двенадцать минут 
RE: 
А потом вы – мне назло – влюбились друг в друга.

Через минуту 
RE: 
Кто сказал, что мы влюбились друг в друга?

Через восемь минут 
RE: 
Лео Лайке: «Лена, сидя напротив, в полуметре от меня, за маленьким столиком, наклоняется вперед и наматывает на вилку спагетти аль‑песто». (Держите меня вчетвером!) «Когда она поворачивает голову вправо или влево, я буквально ощущаю движение воздуха, вызванное этим поворотом». (Убиться об стенку!) «Я могу одновременно видеть, слышать, осязать и обонять ее». (Караул!) «Лена – это материя». (Чтоб я сдохла!)
Понимаете, Лео, если бы речь шла о Марлен – я бы это еще как‑нибудь пережила. Она была до нас с Вами и имеет на Вас старые права. А вот Ленино движение воздуха, когда она поворачивает голову, – это для меня просто пощечина. Я, может, тоже хочу поворачивать голову и вызывать движение воздуха, которое почувствовал бы мастер Лео! (О'кей, «мастера» беру назад.) Что такого особенного заключает в себе движение Лениного воздуха, чего не было бы в моем движении? Поверьте, я могу, поворачивая голову, вызывать такое движение воздуха, какое Вам и не снилось.

Через двадцать минут 
RE: 
Мы говорили и о Вашем браке, Эмми.

Через три минуты 
RE: 
Да что Вы! Вы опять поднимаете Вашу любимую тему? И что говорит Лена? Она сказала Вам, что терпеть не может Бернарда?

Через пятнадцать минут 
RE: 
Нет, этого она не сказала. Она отзывалась о нем исключительно в положительном смысле. Она говорит, что Ваш брак можно назвать образцовым. Что это как‑то даже пугает, но все действительно идет как по маслу. Она говорит, что с тех пор, как Эмми и Бернард нашли друг друга, у Эмми нет больше слабых мест. Она мгновенно утратила способность с юмором относиться к своим недостаткам и слабостям. Куда бы она с Бернардом и детьми ни пришла, все вокруг сразу думают: вот это семья! О такой семье можно только мечтать! Они улыбаются, они приветливы, они счастливы. Им с Бернардом вообще не нужны слова – гармония без слов. Даже дети сидят обнявшись – полная идиллия. Друзья, у которых побывали в гостях Ротнеры, сразу несутся к психологам и психотерапевтам, говорит Лена. Чтобы понять, что же они сами делают не так. Каждый чувствует себя неудачником, потому что его партнер – либо плохая опора, либо плохое украшение. Или и то и другое. Или дети – настоящие бандиты. Или все вместе. Или ни того, ни другого, ни третьего, а просто – никого и ничего. Как у Лены, говорит Лена. И только на фоне Эмми ей это иногда кажется трагедией.

Через восемнадцать минут 
RE: 
Да, я знаю, что думает Лена обо мне и о моей семейной жизни. Она не любит Бернарда, потому что ей кажется, что он у нее что‑то отнял – меня, ее лучшую подругу. Да, черт возьми, она страдает, оттого что у меня все так хорошо. Во всяком случае, не настолько плохо, чтобы я прибегала плакаться ей в жилетку. Наша дружба стала односторонней: раньше у нас были общие темы, общие проблемы, общие враги – например, мужчины и их недостатки. Это была неисчерпаемая тема, мы могли часами ее обсуждать и не боялись, что она иссякнет. С тех пор как появился Бернард, все изменилось. Я при всем желании не могу сказать о нем ничего плохого. Глупо было бы изображать показную досаду по поводу каких‑то мелочей, только чтобы порадовать Лену чувством солидарности. Мы просто находимся с ней в совершенно противоположных ситуациях. В этом и заключается проблема наших с ней взаимоотношений.

Через пять минут 
RE: 
Лена говорит, что она вообще может назвать только одну вещь, которая не вписывается в картину абсолютной ротнеровской семейной идиллии. Во всяком случае, ей это непонятно, хотя она уже не раз беседовала с Вами об этом.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
О чем?

Через сорок секунд 
RE: 
Обо мне.

Через тридцать секунд 
RE: 
О Вас?

Через пятнадцать минут 
RE: 
Да, обо мне, о нас, Эмми. Лена не понимает, почему Вы мне пишете, как Вы мне пишете, что Вы мне пишете, как часто Вы мне пишете и т. д. Она не понимает, почему для Вас контакт со мной имеет такое большое значение. Она говорит: «У Эмми ведь все есть, абсолютно все. Если у нее проблемы, она знает, что в любой момент может прийти с этим ко мне или к другой подруге. Если она захочет самоутверждения, ей достаточно всего‑навсего пройтись по пешеходной зоне. Если ей захочется пофлиртовать, она может там же раздавать мужчинам бирки с номерами, ставить их в очередь и вызывать по одному. Для всего этого ей не нужен отнимающий столько времени и сил постоянный партнер по переписке». Да, Эмми, Лена не понимает, зачем я Вам нужен, какая Вам от меня польза.

Через две минуты 
RE: 
Вы тоже этого не понимаете, Лео?

Через девять минут 
RE: 
Думаю, что понимаю. Ловлю Вас на слове. Я попытался объяснить Лене, что я для Эмми – своего рода «филиал», отдушина, средство, чтобы отвлечься от семейных будней. А еще – человек, который ценит и принимает ее такой, какая она есть, заочно, не требуя ее присутствия. Единственное, что от нее требуется, – это писать. Но Лене этого объяснения оказалось недостаточно. Она сказала: «Эмми не нужны никакие средства, чтобы отвлечься. Ради того, чтобы отвлечься, она не стала бы тратить столько времени и энергии. Если уж Эмми тратит время и энергию, значит, она чего‑то хочет. А если Эмми чего‑то хочет, то она хочет не просто много. Если Эмми чего‑то хочет, то она хочет все».

Через три минуты 
RE: 
Лео, может, Лена все‑таки недостаточно хорошо меня изучила. Чего «всего» я могу хотеть от Вас? Я ведь еще даже не ела с Вами спагетти аль‑песто. Я еще даже ни разу не повернула голову вправо или влево, так чтобы Вы, дорогой Лео, почувствовали движение воздуха, вызванное этим поворотом головы. В этом моя подруга Лена, как известно, опережает меня. Я даже не хочу знать, насколько дальше меня она продвинулась на пути к этому «всему» с Вами.

Через минуту 
RE: 
Я рад, что на сей раз в виде исключения Вы не хотите этого знать.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
И насколько же дальше меня она продвинулась на пути к этому «всему» с Вами?

Через две минуты 
RE: 
Это зависит от того, что для Вас означает «все».

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
Вот видите, Лео, это как раз один из Ваших знаменитых ответов, которые оправдывают мои затраты времени и энергии на всю эту писанину. Можете смело передать это моей подруге Лене. Когда Вы встречаетесь с ней в следующий раз? Сегодня?

Через три минуты 
RE: 
Нет, сегодня я ужинаю с коллегами. Кстати, мне уже пора собираться.
Желаю Вам приятного вечера, Эмми.

Через сорок пять секунд 
RE: 
И Вы не берете с собой Лену?.. Значит, она, наверное, все‑таки не так далеко продвинулась ко «всему» с Вами.

Через минуту 
RE: 
Нет, Эмми, так далеко она еще не продвинулась, если Вам так спокойнее.

Через сорок секунд 
RE: 
Да, мне так спокойнее!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Эмми, Эмми, Эмми…

На следующей день 
Тема:  Лена
Привет, Лео!
Завтра я встречаюсь с Леной!
Эмми

Через десять минут 
RE: 
Привет, Эмми! Рад за вас.
Лео

Через пятьдесят секунд 
RE: 
И больше Вам нечего сказать по этому поводу?

Через двадцать минут 
RE: 
Интересно, как Вы себе представляли мою реакцию? Я что, по Вашему мнению, должен был впасть в панику? Эмми, Вы идете не на родительское собрание, я не прогулял школу, Лена не моя учительница, а Вы не моя мама. Так что бояться мне нечего.

Через три минуты 
RE: 
Лео, если Вы с Леной… – ну Вы знаете, о чем я! – то мне лучше узнать об этом сегодня от Вас, чем завтра от Лены. Ну так как, Вы намерены сделать признание?

Через четыре минуты 
RE: 
Сплю ли я с Леной? А может, Лена совсем не хочет, чтобы Вы это знали – если это действительно так?

Через полторы минуты 
RE: 
Это ВЫ не хотите, чтобы я это знала. Но Вам не повезло, Лео, – я это знаю! Так, как Вы сегодня пишете, может писать только тот, кто спит с Леной.

Через тринадцать минут 
RE: 
И это было бы для Вас катастрофой? Это выбило бы из равновесия весь Ваш «внешний мир»? Или это просто такая старая игра из детства: если у меня чего‑то нет, то у моей лучшей подруги этого тем более не должно быть?

Через четыре минуты 
RE: 
Лео, Вы в этом ничего не смыслите. Поэтому оставим эту тему. Желаю Вам приятного дня.
Спишемся.
Эмми

Через десять минут 
RE: 
Вы тоже сегодня не в самой лучшей форме, дорогая моя. Конечно, спишемся.
Лео

На следующий день 
Тема:  Лена
Привет, Лео!
Я встречалась с Леной!

Через тридцать минут 
RE: 
Я знаю, Эмми, Вы сообщали мне о своем намерении встретиться с ней.

Через две минуты 
RE: 
И Вы не хотите узнать, как прошла наша встреча?

Через четыре минуты 
RE: 
Хороший вопрос. У меня есть два варианта ответа:
1. Лена мне потом расскажет.
2. Вы все равно мне сейчас сами все расскажете.
Я выбираю второй вариант.

Через минуту 
RE: 
Неверный ответ, дорогой мой. Спросите Лену, как прошла наша встреча.
Удачного дня!

Через семь часов 
RE: 
Спокойной ночи, Эмми.
Сегодняшний перформанс явно был не самым удачным.

На следующий день 
Тема:  Эмми!..
Дорогой мой партнер по переписке, Вы обижены? Но в чем, собственно, причина? Лена рассказала Вам что‑то такое, чего Вы не хотели услышать?

Через два с половиной часа 
RE: 
Лео, Вы прекрасно знаете, что мне рассказала Лена. Вы также прекрасно знаете, чего она мне НЕ рассказала. «Да, он очень милый. Да, мы очень хорошо понимаем друг друга. Да, мы теперь видимся чаще. Иногда довольно поздно… (хихиканье) Да, он действительно мужчина что надо (ухмылка). Да, это, пожалуй, мужчина, который мог бы стать… (вздох, мечтательное закатывание глаз)… Но, Эмми, разве это имеет значение, был ли у нас секс? Это же не самое главное… Ах, Эмми, почему тебе обязательно всегда нужно говорить про секс?..» и т. д.
Милый Лео, это совсем не та Лена, которую я знаю. Лена – когда она Лена – может часами говорить о сексе! Она описывает каждую мышцу, которая для этого нужна или может участвовать в данном процессе косвенным образом – хоть в качестве зрителя или слушателя. Лена способна разложить со спортивно‑медицинской точки зрения один‑единственный оргазм продолжительностью каких‑нибудь пять секунд на семь этапов, проиллюстрировав их диаграммами расхода калорий и т. д., и посвятить каждому из них часовой научный доклад. Вот это Лена! А во всех этих «Ах, Эмми, почему тебе обязательно всегда нужно говорить про секс?..» Леной даже не пахнет. Это уже совсем не Лена, а Лео Лайке на сто процентов.
Лео, что Вы сделали с Леной? И зачем? Чтобы подразнить меня?

Через тринадцать минут 
RE: 
А Лена не спрашивала Вас, почему Вас так безумно интересует, был ли у меня с ней секс? Она не говорила Вам, что она ведь не спрашивает Вас, как часто Вы занимаетесь сексом со своим Бернардом? (О'кей, «своим» беру назад.) Она не спрашивала Вас, чего Вы, собственно, хотите от Лео? Спрашивала, верно? И что Вы ей на это ответили, Эмми?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Я хочу от него мейлов! (Но не таких.)

Через полторы минуты 
RE: 
Бывают моменты, когда мейлы не выбирают.

Через три минуты 
RE: 
Я не хочу ничего выбирать. Я хочу, чтобы они сами по себе были хорошими. Раньше, Лео, Вы писали мне замечательные мейлы. А с тех пор как Вы спите с Леной, Вы все ходите вокруг да около. Согласна, я сама виновата – не надо было сводить Вас с Леной. Это была моя ошибка.

Через восемь минут 
RE: 
Дорогая Эмми!
Лена Леной, а я обещаю Вам, что Вы еще получите от меня не один замечательный мейл. Сегодня мне уже не успеть, иду в театр (нет, не с Леной, а с сестрой и друзьями). Желаю Вам приятного вечера.
Лео
Привет Вашему пианино!

Через пять часов 
RE: 
Вы уже вернулись из театра? Мне сегодня, наверное, будет не уснуть. Я Вам еще не говорила про северный ветер? Я не выношу северного ветра, когда мое окно открыто. Было бы славно, если бы Вы написали мне еще хоть пару слов. Напишите просто: «Ну так закройте окно». И тогда я отвечу Вам: «Я не могу спать при закрытом окне».

Через пять минут 
RE: 
Вы спите головой к окну?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
ЛЕО!!!! Откуда Вы знаете? Да, я сплю головой к окну.

Через сорок пять секунд 
RE: 
А если Вам повернуться на 180 градусов и лечь ногами к окну?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Не получится – мне тогда будет не хватать тумбочки с лампой для чтения.

Через минуту 
RE: 
А зачем Вам лампа, когда Вы спите?

Через тридцать секунд 
RE: 
Для чтения, когда не сплю.

Через минуту 
RE: 
А Вы сначала читайте, а потом поворачивайтесь на 180 градусов и спите ногами к окну.

Через сорок секунд 
RE: 
Пока я буду поворачиваться, весь сон пройдет и мне снова придется читать, чтобы уснуть. Вот тут‑то мне и понадобится тумбочка с лампой для чтения.

Через тридцать секунд 
RE: 
Я придумал! Переставьте ее на другой конец кровати.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Не получится: у лампы слишком короткий шнур.

Через сорок секунд 
RE: 
Это не беда: у меня есть удлинитель.

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Пришлите мне его по электронной почте!

Через сорок пять секунд 
RE: 
Хорошо, посылаю его прикрепленным файлом.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Спасибо, получила! Классный удлинитель! Подключаю.

Через сорок секунд 
RE: 
Только смотрите не споткнитесь о него ночью.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Ах, я теперь усну так крепко, что до утра не проснусь – и все благодаря Вам и Вашему удлинителю!

Через минуту 
RE: 
Ну, тогда северный ветер Вам не страшен – пусть себе дует на здоровье.

Через сорок пять секунд 
RE: 
Лео, Вы мне очень, очень нравитесь. Вы – просто потрясающее средство от северного ветра!

Через тридцать секунд 
RE: 
Вы мне тоже очень нравитесь, Эмми.
Спокойной ночи!

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Спокойной ночи. Приятных Вам снов!

На следующий день 
Без темы 
Добрый вечер, Эмми!
Вы сегодня ждали, что я напишу первым, верно?

Через пять минут 
RE: 
Лео, я всегда жду, что Вы напишете первым, но чаще – напрасно. На этот раз я дотерпела. Ну как, у Вас все в порядке?

Через три минуты 
RE: 
Да, спасибо, все хорошо. Я только что говорил с Леной. Мы решили раскрыть Вам все свои секреты. Если, конечно, Вам это еще нужно.

Через восемь минут 
RE: 
Это будет понятно, когда я узнаю их. Во всяком случае, Вы так многозначительно возвестили об этом, что, вполне возможно, когда я их узнаю, окажется, что мне их совсем не нужно было знать. В общем, если это будет история любви с беременностью, поездкой в Венецию и датой свадьбы, то мне, пожалуй, действительно лучше обойтись без Ваших секретов. Сегодня мне и так уже «подняли настроение» – поругалась с одним клиентом. К тому же у меня начинаются «критические дни».

Через четыре минуты 
RE: 
Нет, это не история любви. Никакой истории любви не было. И меня удивляет, что Вы вообще в этом сомневались, да еще так активно. До того Вы ведь были уверены в успехе «предприятия». Да, Ваше «предприятие» – вот где корень проблемы. Перейдем к деталям?

Через шесть минут 
RE: 
Лео, это нечестно! Ни в каком «успехе» я не была уверена. Потому что не было никакого «предприятия». Я совсем не думала о том, к чему может привести Ваше знакомство. Мне просто было любопытно, что скажет Лена и что скажете Вы. И только когда Вы это сказали – точнее, НЕ сказали, – я почувствовала, насколько мне неприятно то, что Вы сказали – или НЕ сказали, – и Вы, и Лена…
Но Вы можете смело продолжать. Самое важное Вы уже сказали (в первом предложении). Теперь уже не страшно.

Через полтора часа 
RE: 
Мы с Леной в первый раз встретились в ту субботу в кафе и сразу же поняли зачем: мы встретились не ради нас самих, а ради Вас. У нас не было ни малейшего шанса сблизиться или, может, даже влюбиться друг в друга. Мы были, так сказать, антиподом того, что называется «предназначены друг для друга». Мы с самого начала чувствовали себя Вашими марионетками, шахматными фигурами, которые передвигали Вы, дорогая Эмми. Только нам непонятен был смысл «игры». И он так и остался для нас загадкой. Эмми, Вы знаете, что Лена относится к Вам с огромным уважением, что она восхищается Вами и даже завидует Вам. Это что, должно было еще больше повысить мой интерес к Вам? Если да, то зачем? Мне обязательно нужно было знать, насколько безупречной и идиллической Вы способны сделать семейную жизнь? Зачем? Какое это имеет отношение к нашей переписке? Это что, может помешать северному ветру дуть в Ваше окно, нагоняя на Вас бессонницу?
А Лена? Она уже вообще перестала Вас понимать. Она с самого начала чувствовала только одно: я для нее – табу. У меня на шее висела табличка с надписью: «Собственность Эмми! Руками не трогать!» Она чувствовала себя чем‑то вроде подслушивающего устройства, приставленного ко мне. Она должна была рассказывать Вам обо мне в деталях – образно выражаясь, подать Вам на серебряном подносе другую, неизвестную Вам часть Лео, физическую, чтобы у Вас была полная картина.
Увы, Эмми, мы с Леной оказались не готовы играть отведенные нам роли. Мы, не сговариваясь, решили испортить Вам эту странную игру. Мы проявили непокорность – мы, правда, не влюбились друг в друга, но переспали друг с другом. Все получилось замечательно, мы оба были довольны, никто ни на кого не остался в обиде. Все произошло без бурных эмоций, без особого вожделения, без особой страсти. Нам было вполне достаточно того, что мы сделали это Вам назло. Что в этой ситуации могло быть проще и справедливее? Мы здорово разозлились на Вас! И сыграли свою собственную партию. В первую ночь все прошло гладко, во вторую все кончилось. Потому что спать можно только друг с другом, а не вдвоем против кого‑то третьего. И нам с Леной было ясно, что между нами ничего серьезного возникнуть не может. Но мы охотно продолжали встречаться, нам было приятно поболтать друг с другом, мы нравились – и до сих пор нравимся – друг другу, и нам доставляло удовольствие немного подразнить Вас, Эмми, держа в неведении – в качестве наказания за Вашу самоуверенность и заносчивость.
Вот и вся история. Интересно, поймете ли Вы ее – и как Вы ее переварите, дорогая моя партнерша по переписке.
Однако уже глубокая ночь. И, как я вижу, полнолуние. Северный ветер стих. Вы можете опять повернуться головой к окну.
Спокойной ночи!

Через два дня 
Без темы 
Дорогая Эмми!
Должен Вам сказать, это не самые приятные чувства, которые испытываешь, когда целых два дня висишь в воздухе, как это делаю я по Вашей милости. Поэтому покорнейше прошу Вас ответить мне. Не стесняйтесь, можете просто сбросить меня на землю, главное – не оставляйте в подвешенном состоянии.
С глубоким уважением,
ваш Лео

На следующий день 
Тема:  Процесс переваривания
Привет, Лео!
Йонас вывихнул руку на волейбольной площадке, и мы две ночи провели в больнице. Это Вам, так сказать, маленькая прелюдия к семейной идиллии.
Теперь о переваривании. Я много раз пыталась переварить Ваш мейл, но он, к сожалению, то и дело подступал у меня к горлу и рвался наружу. В конце концов он постепенно превратился в кашеобразную, совершенно нейтральную по вкусу массу.
Вы спрашиваете, для того ли мне понадобилась Лена, чтобы Вы от нее узнали, насколько безупречной и идиллической я способна сделать семейную жизнь. Дорогой Лео, тут вы с Леной оба стали жертвами глубокого заблуждения. Моя семейная жизнь вполне благополучна, но далеко не безупречна. «Семейная жизнь» как таковая не имеет ничего общего с «безупречностью». Тут больше подходят другие понятия; терпение, выдержка, снисходительность и вывихнутые детские руки. Вы позволите мне в виде исключения сослаться на свой многолетний опыт, которого – прошу прощения! – осмелюсь утверждать, нет ни у Лены, ни у Вас. «Семейная идиллия» – это оксюморон, пара взаимоисключающих понятий. Либо семья, либо идиллия – одно из двух.
А теперь несколько слов о Вашей «собственной партии». Значит, Вы улеглись с Леной в постель, потому что оба здорово на меня разозлились? Такого детского лепета я уже давно не слышала. Лео, Лео! Вы набрали слишком много штрафных очков.

Глава седьмая

Через два дня 
Тема:  Ревизия
Привет, Эмми!
Как поживаете? Я, например, не очень. У меня, ко всему прочему, еще и, мягко выражаясь, мало оснований гордиться собой. Я не должен был знакомиться с Леной. Мне следовало бы сообразить, что это нелепейшим образом еще сильнее привяжет меня к Вам, Эмми. Я упрекнул Вас в том, что это была Ваша цель. Половину этого упрека беру назад. Мне кажется, это была наша общая цель. Мы просто до сегодняшнего дня не решались признаться в этом друг другу. Лена была связующим звеном между нами. Вы приставили ее ко мне соглядатаем. Я использовал ее, чтобы отомстить Вам. Вряд ли это можно назвать нечестным по отношению к ней. Повышенный интерес Лены ко мне соответствует ее повышенному интересу к Вам, Эмми. Мне кажется, Вам нужно первой сделать шаг навстречу Вашей подруге. А мне пару шагов назад. Мне вообще предстоит взяться за красный карандаш и навести у себя основательную ревизию.
Желаю Вам удачного дня.
Лео

Через час 
RE: 
И что Вы собираетесь вычеркнуть в первую очередь, Лео? Меня?

Через восемь минут 
RE: 
Мне всегда казалось, что мейлы как таковые – этого и так уже более чем достаточно для «ревизии». Но боюсь, что мне и здесь следовало бы потихоньку нажать на тормоза.

Через четыре минуты 
RE: 
Лео Медлительный опять в своем репертуаре: «Боюсь, что», «следовало бы», «потихоньку», «нажать на тормоза»… Вам доставляет удовольствие привлекать меня к участию в Ваших робко, полушепотом объявленных «шагах назад»? Лео, прошу Вас: нажимайте на свои тормоза, но только нажимайте как следует!!! И не мучайте меня своими «боюсь, что», «мне следовало бы», «потихоньку»… Это уже потихоньку начинает действовать на нервы!

Через три минуты 
RE: 
Хорошо, я нажимаю на тормоза.

Через сорок секунд 
RE: 
Наконец‑то.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Уже нажал.

Через двадцать пять секунд 
RE: 
И что дальше?

Через две минуты 
RE: 
Еще не знаю. Жду полной остановки.

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Она наступила. Спокойной ночи.

Через два дня 
Без темы 
Привет, Эмми!
Мы что же, больше вообще не пишем друг другу?..

Через семь минут 
RE: 
Похоже, что так.

На следующий день 
RE: 
Даже приятно для разнообразия не получать мейлов.

Через два с половиной часа 
RE: 
Да, к этому можно привыкнуть.

Через четыре часа 
RE: 
Только теперь понимаешь, какое утомительное это было занятие.

Через пять с половиной часов 
RE: 
И не говорите! Один сплошной стресс в чистом виде.

На следующий день 
Без темы 
А как поживает Лена?

Через два часа 
RE: 
Представления не имею. Мы больше не видимся.

Через восемь часов 
RE: 
Вот как? Жаль.

Через три минуты 
RE: 
Да, жаль.

На следующий день 
Без темы 
С Вами очень весело, Лео.

Через девять часов 
RE: 
Спасибо. Охотно возвращаю Вам этот комплимент.

На следующий день 
Без темы 
А как, кстати, поживает Марлен? Очередной рецидив?

Через три часа 
RE: 
Пока нет. Но я работаю над этим. А как Ваша семья? Как колено Йонаса?

Через два часа 
RE:
Рука.

Через пять минут 
RE: 
Да, конечно, прошу прощения. Как рука?

Через три с половиной часа 
RE: 
Не видно. Она в гипсе.

Через полчаса 
RE: 
А, ну да, понятно.

Через два дня 
Без темы 
Грустно, Эмми, – нам больше нечего сказать друг другу.

Через десять минут 
RE: 
Может, нам всегда нечего было друг другу сказать?

Через восемь минут 
RE: 
Для этого мы слишком много беседовали друг с другом.

Через двадцать минут 
RE: 
Мы беседовали молча. Все это были пустые слова.

Через пять минут 
RE: 
Ну, если Вы так считаете, значит, наверное, так оно и есть.

Через двенадцать минут 
RE: 
Как хорошо, что Вы нажали на тормоза.

Через три минуты 
RE: 
Но полную остановку возвестили Вы, Эмми!

Через восемь минут 
RE: 
А Вы каждый день объявляете ее заново.

Через пять часов 
RE: 
Может, нам совсем прекратить?

Через три минуты 
RE: 
Мы и так уже это сделали.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Умеете Вы подбодрить!

Через две минуты 
RE: 
У Вас научилась, Лео.
Спокойной ночи.

Через три минуты 
RE: 
Спокойной ночи.

Через две минуты 
RE: 
Спокойной ночи.

Через минуту 
RE: 
Спокойной ночи.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Спокойной ночи.

Через сорок секунд 
RE: 
Спокойной ночи.

Через двадцать секунд 
RE: 
Спокойной ночи.

Через две минуты 
RE: 
Уже три часа. У Вас что, опять дует северный ветер?
Спокойной ночи.

Через пятнадцать минут 
RE: 
Три часа семнадцать минут. Ветер западный. Он на меня не действует.
Спокойной ночи.

На следующее утро 
Тема:  Доброе утро
Доброе утро, Лео!

Через три минуты 
RE: 
Доброе утро, Эмми!

Через двадцать минут 
RE: 
Сегодня вечером я улетаю на две недели в Португалию. Отпуск с детьми на побережье. Лео, Вы еще будете, когда я вернусь? Я должна это знать. Под «будете» я подразумеваю… Да, что я, собственно, подразумеваю? Ну, в общем, – будете? Вы знаете, что я подразумеваю. Я боюсь, что Вы исчезнете навсегда. Ладно, пусть тормоза. Пусть даже полная остановка. Пусть беззвучные, пустые слова. Но с ВАМИ, а не без Вас!

Через восемнадцать минут 
RE: 
Да, дорогая Эмми, я буду, когда Вы вернетесь, хотя не обещаю Вас ждать. Я по‑прежнему всегда к Вашим услугам, даже при полной остановке. Посмотрим, как на нас подействует эта двухнедельная «пауза». Может, это пойдет нам на пользу. По‑моему, мы уже очень даже неплохо расписались в последние дни.
Всего доброго.
Лео

Через два часа 
RE: 
Еще одно, прежде чем я улечу. Лео, пожалуйста, только честно: Вы потеряли ко мне интерес?

Через пять минут 
RE: 
Честно?

Через восемь минут 
RE: 
Да, честно. Честно и как можно скорее! Мне нужно с Йонасом к врачу, снимать гипс.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Когда я вижу, что пришел мейл от Вас, у меня начинается сердцебиение. Как семь месяцев назад, так и сегодня.

Через сорок секунд 
RE: 
Несмотря на то, что это беззвучные, пустые слова? Какое счастье!!!! Отпуск спасен!
Гуд бай.

Через сорок пять секунд 
RE: 
Гуд бай.

Через восемь дней 
Без темы 
Привет, Лео!
Я в интернет‑кафе в Порту. Решила Вам быстро написать, чтобы Ваше сердце не остановилось совсем от отсутствия «сердцебиения». У нас все в порядке. У мелкого с самого приезда – понос, а большая влюбилась в португальского инструктора по серфингу. Осталось всего шесть дней! Я уже с нетерпением жду нашей встречи в эфире!
P. S. Не вздумайте брать очередной разбег с Марлен!

Через шесть дней 
Тема:  Привет!
Дорогой Лео!
Ну вот я и вернулась. Как прошла «пауза»? Что нового? Мне Вас очень не хватало! Вы не писали мне. Почему? Я боюсь Вашего первого мейла. Еще больше я боюсь, что мне придется его долго ждать. Вопрос: как нам быть дальше?

Через пятнадцать минут 
RE: 
Эмми, Вам незачем бояться моего первого мейла. Вот он, и, как видите, это совершенно безобидный мейл.
1. Нового ничего.
2. Пауза была длинной.
3. Не писал я Вам потому, что была пауза.
4. Мне Вас тоже не хватало! (Наверное, даже больше, чем Вам меня. У Вас хоть было важное занятие – оберегать шестнадцатилетнюю дочь от португальского инструктора по серфингу. Кстати, чем закончилась эта история?)
5. Как нам быть дальше? У нас есть ровно три варианта: а) продолжать, б) прекратить, в) встретиться.

Через две минуты 
RE: 
К пункту 4: Фиона эмигрирует в Португалию и выйдет замуж за инструктора. Она вернулась вместе с нами на пару дней домой, чтобы собрать свои вещи. Во всяком случае, она так думает.
К пункту 5: Я за «встретиться»!

Через три минуты 
RE: 
Вы сегодня ночью мне очень активно снились, Эмми.

Через две минуты 
RE: 
Правда? Со мной тоже такое бывало. Я имею в виду, что Вы мне тоже очень активно снились. А что Вы, кстати, понимаете под «активно»? Эти образы были просто активны или, по крайней мере, хотя бы немного эротичны?

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Даже высокоэротичны!

Через сорок пять секунд 
RE: 
Честно? Это на Вас совсем не похоже.

Через минуту 
RE: 
Я и сам удивился.

Через тридцать секунд 
RE: 
Ну и как??? Поподробней, пожалуйста! Что мы делали? Как я выглядела? Какое у меня было лицо?

Через минуту 
RE: 
Лица я, честно говоря, не разглядел.

Через полторы минуты 
RE: 
Лео!.. Тоже мне – герой‑любовник! Наверняка я была той блондинкой из кафе «Хубер», Эмми с большой грудью, обмерами которой Вы и занимались.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Далась Вам эта большая грудь! У Вас что, комплекс большой груди?

Через две минуты 
RE: 
Лео, я от Вас в восторге. Вы не хотите знать, большая ли у меня грудь. Вы хотите знать, нет ли у меня комплекса большой груди. Это настолько нетипично для мужчин, что наводит на подозрение, нет ли у Вас ярко выраженного синдрома проблемы большой груди.

Через три минуты 
RE: 
Эмми, Вы можете считать меня асексуальным, но вопрос, насколько та или иная грудь большая или маленькая, толстая или тонкая, широкая, плоская, круглая, овальная, ребристая или четырехугольная, меня интересует лишь в сочетании с лицом, к которому эта грудь относится.
Во всяком случае, я не обладаю талантом рассматривать объем женской груди в отрыве от всего остального, из чего складывается понятие «женщина».

Через минуту 
RE: 
Ха! Вы сами себе противоречите! Три Ваших предыдущих мейла повествуют о высокоэротичном сне, в котором Вы явно видели все мои составные части, представляющие интерес для мужчины, – кроме лица. Только не говорите, что моя грудь не попадалась Вам на глаза.

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
Во сне я не видел ни лица, ни груди, ни других Ваших телесных составляющих. Я все только чувствовал.

Через полторы минуты 
RE: 
Если Вы не видели моих «составляющих», то откуда Вы знаете, что я и была та женщина, которую Вы лапали вслепую?

Через минуту 
RE: 
Потому что есть только одна женщина, которая выражается, как Вы, – Вы!

Через две с половиной минуты 
RE: 
Значит, мы разговаривали, пока Вы меня вслепую лапали?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Я не лапал Вас, я чувствовал Вас. Это совершенно разные вещи. И мы действительно (в том числе) говорили.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Необыкновенно эротично!

Через полторы минуты 
RE: 
Вы в этом ничего не понимаете, Эмми. Вы в подобных ситуациях, похоже, слишком усердно переноситесь в мир «Ваших» мужчин.

Через минуты 
RE: 
Тут «мои мужчины», а тут – «the one and only» Лео Грудонепробиваемый. На этом изысканном противопоставлении мы и заканчиваем нашу сегодняшнюю радиопередачу. Мне срочно нужно заняться кое‑какими делами. Завтра напишу.
До скорого.
Эмми

На следующий день 
Тема:  Встреча
Лео, ну так как – мы встречаемся? Времени у меня – хоть отбавляй! Бернард с детьми на неделю отправились в горы. Я одна.

Через пять с половиной часов 
RE: 
Лео! Вы что, с перепугу язык проглотили?

Через пять минут 
RE: 
Нет, Эмми. Я думаю.

Через десять минут 
RE: 
Это не предвещает ничего хорошего. Я прекрасно знаю, о чем Вы думаете. Лео, пожалуйста, давайте встретимся! Давайте не будем упускать, возможно, последний подходящий момент. Чем Вы рискуете? Что Вы можете потерять?

Через две минуты 
RE: 
1. Вас. 2. Себя. 3. Нас.

Через семнадцать минут 
RE: 
Лео, у Вас какой‑то панический страх прикосновений. Мы увидим друг друга, мы понравимся друг другу, мы будем беседовать друг с другом, как беседовали уже много раз, только теперь не письменно, а устно. Через час нам уже будет трудно себе представить, что было бы, если бы мы так и не встретились. Мы будем сидеть в маленьком итальянском ресторанчике. Я буду у Вас на глазах есть спагетти аль‑песто. (А можно вонголе?) И буду поворачивать голову вправо и влево, чтобы возникало движение воздуха, которое Вы, дорогой Лео, будете чувствовать. Наконец‑то настоящее, физическое, освобождающее, антивиртуальное движение воздуха!!!

Через полтора часа 
RE: 
Эмми, Вы – не Лена. На Лену я не возлагал никаких надежд – и она на меня тоже. Мы с Леной начали на старте, как это обычно бывает, когда люди знакомятся. У нас с Вами все по‑другому, Эмми: мы стартуем у финиша и можем двигаться только в одном направлении – назад. Мы сразу же берем курс на глубокое отрезвление. Мы не можем прожить то, что пишем. Мы не можем заменить множество образов, созданных нашим воображением. Для меня было бы болезненным разочарованием увидеть, что Вы в чем‑то уступаете той Эмми, которую я знаю! Вам будет горько увидеть, что я уступаю тому Лео, которого знаете Вы! А я действительно уступаю ему!..
После нашей первой (и единственной) встречи мы расстанемся отрезвленными, пресыщенными, как после обильной, жирной трапезы, которая пришлась нам не по вкусу. И это после целого года алчного ожидания пира, который мы сами несколько месяцев готовили – жарили, парили, варили… А что потом? Конец. Финиш. Съели и забыли. Делать вид, как будто ничего не произошло? Эмми, у каждого из нас навсегда останется перед глазами демифологизированное, голое, расколдованное, искаженное разочарованием, надтреснутое зеркальное отражение его виртуального визави. Представьте себе: мы уже не знаем, что писать друг другу. Мы не знаем, зачем писать. И когда‑нибудь, случайно встретившись в кафе или в метро, постараемся не заметить или не узнать друг друга, поспешим отвернуться друг от друга. Нам будет неловко за то, во что превратится наше «мы», что от него останется. Ничего. Два чужих человека с общим лжепрошлым, которому они позволили так долго и так бесстыдно себя обманывать.

Через три минуты 
RE: 
И ежедневно вымирают сотни видов животных.

Через минуту 
RE: 
Что это значит?

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
Лео, Вы все ноете, ноете, ноете, ноете, ноете. Все сгущаете, сгущаете, сгущаете, сгущаете…

Через двадцать пять секунд 
RE: 
…сгущаете.

Через сорок секунд 
RE: 
???

Через полторы минуты 
RE: 
…сгущаете. (Вы забыли одно «сгущаете» – пять «ноете» и пять «сгущаете». Или уж тогда надо четыре «ноете» и четыре «сгущаете».)

Через две минуты 
RE: 
Очень тонко подмечено и добросовестно проанализировано. Лео в своем репертуаре – малость закомплексованный, но приятно‑обходительный и корректный. И к этому портрету еще бы глаза! Ваши настоящие глаза! Спокойной ночи. Пусть Вам приснится Эмми! И постарайтесь все‑таки хотя бы разок взглянуть на нее!

Через три минуты 
RE: 
Спокойной ночи, Эмми. Мне очень жаль, но я такой, какой есть, такой, какой есть, такой, какой есть.

Через два дня 
Тема:  Встреча «light»
Добрый день, Эмми! Вы (все еще) обижены или мы можем сегодня вечером опять вместе выпить по бокалу вина?
В ожидании ответа.
Ваш Лео

Через полтора часа 
RE: 
Привет, Лео!
Сегодня вечером я в «реальном режиме» встречаюсь с Леной. Мы решили стартовать, «как в старые добрые времена», и прийти – чтобы не сказать приползти – к финишу в последнем открытом ночном баре. То есть вполне возможно, что я вернусь только под утро.

Через шестнадцать минут 
RE: 
Понятно. Конечно, нужно пользоваться, пока семьи нет. Привет Лене. Желаю приятно повеселиться.

Через восемь минут 
RE: 
Вот это как раз один из тех немногих мейлов, читая которые я, наоборот, не хочу знать, как Вы выглядите, когда пишете такое. (Кстати, у Вас, я смотрю, допотопное представление о семье – во всяком случае, о моей семье. Чтобы провести ночь вне дома, мне совсем не обязательно дожидаться, когда уедет моя семья. Я могу позволить себе это в любой момент.)

Через три минуты 
RE: 
И со мной Вы тоже могли бы встретиться в любой момент? Независимо от того, ушел ли Бернард с детьми в поход по горным тропам, или сидит дома в соседней комнате (и в любую минуту может нанести Вам визит на Вашей половине)?

Через двадцать минут 
RE: 
ЛЕО! НУ НАКОНЕЦ‑ТО ВЫ ПРИЗНАЛИСЬ!!! Вы прекрасно могли бы обойтись позавчера без этой занудной проповеди о нашей душераздирающей, вдребезги разбивающей зеркальные отражения первой и последней встрече. Потому что Ваша проблема не в этом. Ваша проблема – Бернард. Вы не желаете быть вторым номером. Вы не хотите встречаться со мной, потому что чисто теоретически Вам меня не «заполучить», независимо от того, захотите ли Вы этого практически. В Интернете Вы ведь имеете на меня исключительные права и в таком режиме великолепно управляетесь со мной – Вы можете даже по желанию сами сколько угодно сокращать или увеличивать дистанцию. Верно?

Через сорок пять минут 
RE: 
Эмми, Вы не ответили на мой вопрос. Вы встретились бы (или захотели бы встретиться) со мной, даже если бы Ваш муж сидел в соседней комнате? И еще один вопрос: что бы Вы ему сказали? «Дорогой, сегодня вечером я встречаюсь с одним мужчиной, с которым уже год состою в переписке, которому пишу почти ежедневно по нескольку раз в день, начиная с пожелания доброго утра и заканчивая пожеланием спокойной ночи. Часто он оказывается первым, к кому я с утра обращаюсь с какими‑то чувствами или мыслями. Часто он оказывается последним, кому я что‑то говорю вечером, перед тем как лечь спать. А ночью, когда я не могу уснуть из‑за северного ветра, я прихожу не к тебе, дорогой. Я пишу мейлы этому мужчине. И он мне отвечает. Понимаешь, дорогой, этот тип – потрясающее средство от северного ветра. Что мы друг другу пишем? Ах, ничего личного, только о нас с ним, как бы сложились наши с ним отношения, если бы не было тебя, дорогой, тебя и детей. Да, так вот, сегодня вечером я с ним встречаюсь…» Что‑нибудь вроде этого, да?

Через пять минут 
RE: 
Я никогда не говорю своему мужу «дорогой».

Через пятьдесят секунд 
RE: 
О, простите, Эмми! Конечно, Вы говорите: «Бернард». Это более уважительное обращение.

Через четыре минуты 
RE: 
Лео, не обижайтесь, пожалуйста, но у Вас какое‑то совершенно убогое представление о нормальном, здоровом браке. Знаете, что я сказала бы Бернарду, собираясь на встречу с Вами? Я бы сказала: «Бернард, я сегодня встречаюсь с одним приятелем. Возможно, вернусь поздно». И знаете, что он ответил бы? «Хорошо. Желаю приятно пообщаться!» И знаете, почему он так ответил бы?

Через минуту 
RE: 
Потому что ему все равно?

Через сорок секунд 
RE: 
Потому что он мне доверяет!

Через минуту 
RE: 
В чем?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
В том, что я не сделаю ничего, что могло бы повредить нашему союзу с ним – сейчас или когда‑нибудь потом.

Через девять минут 
RE: 
Ах да, Вы же отправляетесь всего лишь в свой «внешний мир», до которого у Вас по семейным обстоятельствам часто не доходят руки. Внутренний мир остается незыблемым.
Эмми, предположим, Вы влюбляетесь в меня, а я влюбляюсь в Вас; предположим, у нас начинается роман, любовная история, любовное приключение – называйте как хотите. В этом случае Вы тоже не делаете ничего, что могло бы повредить вашему союзу с Бернардом, сейчас или когда‑нибудь потом?

Через двенадцать минут 
RE: 
Лео, Вы исходите из ложных предпосылок: я не влюблюсь в Вас!!! У нас не начнется роман, любовная история, любовное приключение, или как Вы там это хотите назвать! Это была бы просто встреча. Как если бы, скажем, я собралась встретиться со своим очень хорошим старым другом. С той лишь разницей, что я не просто давно не видела его, а вообще никогда его не видела. Вместо «Лео, ты все такой же!» я скажу: «Лео, так вот Вы, оказывается, какой!» Вот и все!

Через восемь минут 
RE: 
То есть Вас вполне устроило бы, если бы влюбился только Я – в ВАС? Так сказать, в одностороннем порядке. Тогда я наверняка до конца жизни писал бы Вам жгуче‑страстные, восторженные, душераздирающие мейлы. А кроме того, стихи, песни, может даже, мюзиклы и оперы, исполненные неутоленной страсти. И Вы могли бы потом как‑нибудь сказать себе или Бернарду: «Вот видишь, не зря я с ним тогда встретилась».

Через сорок секунд 
RE: 
Да, роман с Марлен оставил в Вашей душе тяжелые последствия!

Через четыре с половиной минуты 
RE: 
Не отвлекайтесь, Эмми.
Марлен, как ни странно, не имеет к данной ситуации абсолютно никакого отношения. Это касается исключительно нас двоих или – уточним – нас троих. Ваш муж тоже косвенным образом играет определенную роль в нашем спектакле, как бы отчаянно Вы ни отрицали этот факт. И я не верю Вам, что это простое совпадение – то, что Вы решили встретиться со мной именно сейчас, когда Ваш муж, по Вашим расчетам, должен быть где‑то далеко в горах.

Через две минуты 
RE: 
Нет, это не совпадение. Просто у меня на этой неделе больше времени для себя самой. Времени, которое я рада провести с людьми, близкими мне по духу. Времени для друзей или тех, кто еще может стать другом. Кстати, о времени: уже восемь часов. Мне пора идти. Лена уже, наверное, ждет.
Приятного вечера, Лео!
Эмми

Через пять часов 
Тема:  Лео!
Привет, Лео!
Может, Вы еще не спите? Не хотите выпить со мной бокал вина? Лео, Лео, Лео… Мне плохо.
Эмми

Через тринадцать минут 
RE: 
Да, я еще не сплю. Вернее, я уже не сплю. Я поставил себе будильник марки «Эмми». Я включил сигнал о поступлении нового мейла на полную громкость и поставил ноутбук рядом с подушкой. И он только что поднял меня на ноги.
Эмми, я знал, что Вы мне сегодня ночью еще напишете! Интересно, который час? А, всего‑то начало первого. Недолго же Вы с Леной веселились! (Вино я, пожалуй, сегодня уже пить не буду. Я уже почистил зубы, а вино в сочетании с зубной пастой – это все равно что суп‑лапша с утренним кофе.)

Через две минуты 
RE: 
Лео, я та‑а‑а‑а‑а‑а‑ак рада, что Вы ответили!!! А почему это Вы знали, что я сегодня еще напишу?

Через семь минут 
RE: 
1. Потому что Вы рады проводить время с людьми, близкими Вам по духу. С друзьями или с теми, кто еще может стать другом.
2. Потому что Вы одна дома.
3. Потому что Вам одиноко.
4. Потому что дует северный ветер.

Через две минуты 
RE: 
Спасибо, Лео, что Вы не сердитесь на меня. Я вчера написала Вам жутко неприятный мейл. Вы для меня не просто друг. Вы для меня значите гораздо больше. Вы для меня… Вы для меня… Вы… Вы… Вы тот, кто отвечает на мои незаданные вопросы, – да, мне одиноко и поэтому я пишу Вам!

Через сорок секунд 
RE: 
Ну как Вы пообщались с Леной?

Через две с половиной минуты 
RE: 
Это было ужасно! Ей не нравится, как я говорю о Бернарде. Ей не нравится, как я говорю о своей супружеской жизни. Ей не нравится, как я говорю о своей семье. Ей не нравится, как я говорю о своих мейлах. Ей не нравится, как я говорю о своем… как я говорю о Лео. Ей не нравится, как я говорю. Ей не нравится, что я вообще говорю. Ей не нравлюсь я сама.

Через минуту 
RE: 
А зачем Вы вообще говорите о таких вещах? Вы ведь, кажется, собирались просто «расслабиться», повеселиться, как в старые добрые времена?

Через три минуты 
RE: 
Старые добрые времена не вернешь. На то они и старые. Новые времена не могут быть как старые. А если они пытаются прикидываться старыми, то выглядят старыми и поношенными, как те, кто по ним тоскует. Глупо грустить по старым временам. Если ты грустишь по старым временам, значит, ты – плаксивая старуха. Хотите, я Вам открою один секрет? У меня было только одно желание – домой, к Лео!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Приятно слышать, что я уже стал частью Вашего дома!

Через две минуты 
RE: 
Лео, скажите честно: что Вы думаете о нас с Бернардом, после всего, что Вы узнали от меня и от Лены? Пожалуйста! Только честно!

Через четыре минуты 
RE: 
Хм…
По‑моему, полпервого ночи – не самое подходящее время для обсуждения таких вопросов, а? Кроме того, Вы ведь, кажется, всегда хотели держать меня как можно дальше от своей «внутренней жизни»? Но так и быть: на мой взгляд, у Вас нормальный, здоровый брак.

Через сорок пять секунд 
RE: 
Это что, отрицательная характеристика? «Нормальный, здоровый брак» – это что‑то предосудительное? Почему все люди, мнение которых для меня имеет значение, говорят, что «нормальный, здоровый брак» – это плохой брак?

Через шесть минут 
RE: 
Эмми, никакая это не отрицательная характеристика. Если мы что‑то называем нормальным, то оно не может быть плохим, или я ошибаюсь? Плохо лишь то, что ненормально или перестало быть нормальным. И тогда мы спрашиваем себя: почему это ненормально? Или: почему это было нормально, а теперь стало ненормальным? И можно ли сделать так, чтобы оно опять стало нормальным?
А вообще‑то, Эмми, я, пожалуй, все‑таки не тот, с кем Вам следовало бы обсуждать Ваш брак с Бернардом. И Лена – тоже. Бернард – вот, по‑моему, с кем Вам надо говорить на эту тему.

Через тринадцать минут 
RE: 
Эмми! Вы что, уже уснули?

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Лео, я хочу услышать Ваш голос.

Через двадцать пять секунд 
RE: 
Простите, не понял?..

Через сорок секунд 
RE: 
Я хочу услышать Ваш голос!

Через три минуты 
RE: 
Правда? А как Вы это себе представляете? Я изготавливаю аудиозапись и присылаю ее Вам? Что Вы хотели бы услышать? Достаточно ли будет пробы голоса – «двадцать один, двадцать два, двадцать три…» – или лучше исполнить песню? (Если мне вдруг случайно удается поймать какую‑нибудь мелодию, то она уже никуда не денется; иногда звучит даже вполне сносно.) Вы, кстати, могли бы саккомпанировать мне на пианино…

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
Сейчас! ЛЕО, Я ХОЧУ СЕЙЧАС УСЛЫШАТЬ ВАШ ГОЛОС. Пожалуйста, исполните это мое желание. Позвоните мне: 8317433. Просто наговорите что‑нибудь на автоответчик. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Всего несколько слов!

Через минуту 
RE: 
А я хотел бы услышать, как Вы произносите предложения, которые пишете заглавными буквами. Вы их выкрикиваете? Пронзительно? Срываясь на визг?

Через две минуты 
RE: 
Хорошо, Лео, у меня такое предложение: Вы набираете мой номер и наговариваете свой мейл на автоответчик. Например: «Правда? А как Вы это себе представляете? Я изготавливаю аудиозапись и присылаю ее Вам? Что Вы хотели бы услышать?..» и т. д. Потом я набираю Ваш номер и говорю: «Сейчас! ЛЕО, Я ХОЧУ СЕЙЧАС УСЛЫШАТЬ ВАШ ГОЛОС. Пожалуйста, исполните это мое желание…» и т. д.

Через три минуты 
RE: 
Встречное предложение: согласен, но давайте отложим все это на завтра. Мне сначала надо войти в голос. К тому же я устал как собака. Как насчет того, чтобы провести сеанс общения с автоответчиками сегодня вечером около 21 часа – за бокалом вина. Согласны?

Через минуту 
RE: 
Согласна. Спокойной ночи (того, что от нее осталось). Спасибо, что Вы оказались на связи. Спасибо, что поймали меня. Спасибо, что Вы есть! Спасибо!

Через сорок пять секунд 
RE: 
Спокойной ночи! Выбрасываю ноутбук из кровати.

На следующий день вечером 
Тема:  Наши голоса
Привет, Эмми! Ну как, Вы не передумали?

Через три минуты 
RE: 
Конечно нет!
Я уже с волнением жду начала.

Через две минуты 
RE: 
А вдруг Вам не понравится мой голос? И Вы – в шоке – подумаете: «И вот так этот тип все время со мной говорил? И этот скрежет называется голосом?»
(Ваше здоровье! Я пью французское вино.)

Через полторы минуты 
RE: 
А если наоборот? Если Вам не понравится мой голос? Если у Вас от него уши отвалятся? Если Вы после этого не захотите больше со мной беседовать? (Чин‑чин! Я пью виски, если позволите. Для вина я слишком взволнована.)

Через две минуты 
RE: 
Давайте возьмем эти два последних мейла, согласны?

Через три минуты 
RE: 
Это довольно трудные тексты, они состоят почти из одних вопросов. А вопросы трудно произносить, когда говоришь с человеком в первый раз. Особенно для женщин. Женщины по части произношения вопросов находятся в невыгодном положении, потому что в конце фразы мелодия у них должна идти вверх и они вынуждены брать более высокие ноты. А если они еще к тому же нервничают, то может получиться кудахтанье. Понимаете? Кудахтающие звуки звучат по‑идиотски.

Через минуту 
RE: 
ЭММИ, МЫ НАЧИНАЕМ!
Я говорю первым. Через пять минут говорите Вы. Потом выходим на связь (по имейлу). И ТОЛЬКО ПОСЛЕ ЭТОГО слушаем записи.
Все понятно?

Через тридцать секунд 
RE: 
Стоп!!!
Ваш номер телефона! Если, конечно, не возражаете.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
О, прошу прощения! 4520737. Итак, я начинаю.

Через девять минут 
RE: 
Я закончил. Ваша очередь!

Через семь минут 
RE: 
Готово! Кто слушает первым?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Одновременно.

Через сорок секунд 
RE: 
Хорошо. После этого списываемся.

Через четырнадцать минут 
RE: 
Лео! Почему Вы не пишете? Если Вам не понравился мой голос, можете смело сказать мне это в лицо (в мейл‑бокс). Я считаю, что при выборе текста мои права женщины были грубо нарушены. А металлический призвук в моем голосе – это не я, а виски. Если Вы сейчас же не ответите, я выпью всю бутылку! И в случае алкогольного отравления выставлю Вам счет за больницу!

Через две минуты 
RE: 
Эмми, у меня нет слов. Я хотел сказать: я удивлен. Я представлял Вас себе совершенно иначе. Скажите: Вы действительно всегда так говорите? Или Вы изменили голос?

Через сорок пять секунд 
RE: 
Как – «так»?

Через минуту 
RE: 
Безумно эротично! Как телеведущая программы «Высокая эротика».

Через семь минут 
RE: 
Это звучит обнадеживающе, с этим уже можно жить! Но Вы тоже не промах. Вы говорите гораздо свободнее и смелее, чем пишете. У Вас настоящий прокуренный голос. Больше всего мне понравилось: «И вот так этот тип все время со мной говорил? И этот скрежет называется голосом?» Ваше «и» в слове «тип» – просто неподражаемо! Это, собственно, не «и», а что‑то среднее между «и» и «э». И вообще – не звук, а просто какой‑то полушепот, полувыдох, как будто Вы сквозь зубы выпустили дым сигареты. Советую Вам произносить побольше слов с этим «и»! А «скре» в слове «скрежет» звучит умопомрачительно возбуждающе! Просто – секси! Как своеобразный вызов на… ну, в общем, все равно на что, во всяком случае, вызов, который не раздумывая принимаешь. Это «скре» в Вашем исполнении могло бы быть названием нового средства для улучшения потенции. СКРЕ вместо виагры по акустическому образцу Лео Лайке – это было бы круто.

Через четыре минуты 
RE: 
А меня поразили Ваши «уши», Эмми! Таких милых, мягких, бархатных и звонких «ушей» я еще никогда не слышал и никак не ожидал услышать от Вас. Никакого визга, никакого кудахтанья, никакого карканья. Просто красивое, мягкое, элегантное, грациозное, атласное – «уши». А еще «виски» – тоже очень изысканно! «Wh» – как тронутая тетива лука… «кеу» – как ключ к Вашей… хм… спальне… (Моя бутылка пустеет на глазах – Вы уже чувствуете это?)

Через минуту 
RE: 
Лео, пусть себе пустеет! Я люблю, когда Вы навеселе. В сочетании с Вашим голосом это настраивает меня, так сказать, на…

Через двадцать минут 
RE: 
Лео! Куда Вы пропали?

Через десять минут 
RE: 
Одну минуту. Я открываю еще одну бутылку французского вина. Эмми, французское вино – замечательная штука! Мы слишком редко пьем французское вино. Слишком редко и слишком мало. Если бы мы чаще пили французское вино, мы были бы счастливее и лучше бы спали.
Эмми, у Вас очень эротичный голос. Мне нравится Ваш голос. У Марлен тоже очень эротичный голос, но не такой. У Марлен голос низкий, но холодный. У Эмми голос низкий и теплый. И она говорит: «виски…», «виски…», «виски…» Выпьем за нас! Я пью французское вино. Эмми, я перечитаю все Ваши мейлы, и они теперь зазвучат совершенно иначе. До сегодняшнего дня, читая Ваши мейлы, я слышал совсем не тот голос. Я слышал голос Марлен. Эмми была для меня Марлен – той, прежней Марлен, когда еще ничего не определилось. Тогда между нами была только любовь – и больше ничего. Все еще было возможно.
Эмми, ну как Вы? Все в порядке?

Через пять минут 
RE: 
О боже! Лео! Ну нельзя же так быстро пить! Вы что, не можете хоть чуть‑чуть растянуть удовольствие?
На всякий случай (если Вы уже уснули прямо на компьютере): спокойной ночи, дорогой мой! С Вами потрясающе хорошо. Хотя иногда (причем именно тогда, когда самое интересное только начинается) не успеваешь порадоваться этому (из‑за Вашего французского вина). Слава богу, что у меня есть автоответчик. Я перед сном еще разок‑другой прослушаю свою любимую песню про «скрежет» – «И вот так этот тип все время со мной говорил?» – в исполнении Лео Лайке. Это наверняка хорошее средство от северного ветра.

Через двенадцать минут 
RE: 
Эмми, не надо «спокойной ночи»! Я еще не сплю и в полном порядке. Эмми, приезжайте ко мне! Выпьем еще по глотку вина. Вы шепотом скажете мне на ухо: «Виски… Виски… Виски…» А потом: «Уши…» И покажете мне эти уши. А я скажу: «Вот, значит, они какие, эти знаменитые уши знаменитой Эмми в знаменитых туфлях 37‑го размера…» Обещаю Вам: я только обниму Вас за плечи. Всего один раз. Всего один поцелуй. Всего несколько поцелуев – и больше ничего. Совершенно безобидные поцелуи. Я хочу знать, как Вы пахнете. У меня уже есть Ваш голос, теперь мне нужен только Ваш запах. Я серьезно, Эмми: приезжайте! Я плачу за такси. Впрочем, нет, не буду, Вы ведь против. Ну все равно, кто‑нибудь уж заплатит за такси. Хохляйтнергассе, 17–15. Приезжайте! А хотите – я приеду к Вам? Я могу приехать к Вам! Просто почувствовать Ваш запах. Просто поцеловать Вас. Никакого секса. Вы ведь замужем. К сожалению! Никакого секса, обещаю! Бернард, я обещаю это! Я просто хочу почувствовать запах Вашей кожи, Эмми. Я даже не хочу знать, как Вы выглядите. Мы не будем включать свет. Несколько поцелуев в темноте, Эмми. Что в этом плохого? Разве это обман? Что такое обман? Мейл? Или голос? Или запах? Или поцелуй? Я хочу сейчас быть с Вами. Я хочу слиться с Вами в объятиях. Провести всего одну ночь с Эмми. Я закрою глаза. Мне не нужно знать, как она выглядит. Я хочу только чувствовать ее запах, целовать ее и ощущать ее близость. Я смеюсь от счастья. Разве это обман, Эмми?

Через пять минут 
RE: 
«И вот так этот тип все время со мной говорил? И этот скрежет называется голосом?» Спокойной ночи, Лео! С Вами очень хорошо. Даже странно – настолько хорошо. Безумно хорошо!!! Я могу привыкнуть к этому. Я привыкла к этому.

Глава восьмая

На следующее утро 
Без темы 
Доброе утро, Лео!
Плохая новость: мне нужно ехать в Южный Тироль. Бернард лежит там в больнице. Тепловой удар или что‑то в этом роде, говорят врачи. Мне нужно поехать туда и забрать детей. Голова болит! (От виски!) Спасибо Вам за прекрасную ночь. Я тоже не знаю, что такое «обман». Я знаю только, что Вы мне нужны, Лео, – очень, очень! А я нужна своей семье. Ну, я поехала. Завтра напишу. Надеюсь, Вы чувствуете себя не очень плохо после Вашего французского вина…

На следующий день 
Тема:  Все в порядке
До сих пор нет мейла от Лео?.. Я просто хотела сообщить, что мы вернулись. Бернард тоже. У него был спазм сосудов, но он уже на ногах. Пишите, Лео! Пожалуйста!!!

Через два часа 
Тема:  Господину Лайке
Уважаемый господин Лайке!
Решение написать Вам стоило мне больших усилий. Честно признаюсь: мне стыдно за это письмо, и с каждой строчкой неловкость положения, в которое я сам себя поставил, будет все мучительнее. Я Бернард Ротнер. Думаю, мне нет необходимости представляться более обстоятельно.
Господин Лайке, я хочу обратиться к Вам с просьбой. Возможно, она Вас смутит или даже шокирует. Высказав ее, я попробую изложить причины, побудившие меня сделать это. Правда, я не большой специалист по письменной части, к сожалению. Но я попытаюсь в этой непривычной для меня форме выразить все то, что не дает мне покоя уже несколько месяцев и из‑за чего моя жизнь постепенно разладилась – моя жизнь и жизнь моей семьи, в том числе и моей жены. Думаю, что я могу об этом судить после стольких лет нашего гармоничного брака.
Итак, моя просьба: господин Лайке, я прошу Вас встретиться с моей женой! Сделайте это и положите конец этому наваждению! Мы взрослые люди, я не могу диктовать Вам условия, я могу только умолять Вас встретиться с ней. Я страдаю от болезненного сознания своей слабости и Вашего превосходства. Если бы Вы только знали, как унизительно для меня писать все это. Вы же, господин Лайке, напротив, на высоте. Вам абсолютно не в чем себя упрекнуть. Да и мне не в чем упрекнуть Вас. К сожалению, к моему огромному сожалению. Призрака трудно в чем‑либо упрекнуть. Вы недостижимы, господин Лайке, и потому неприкосновенны. Вы нереальны, Вы – всего лишь плод воображения моей жены, иллюзия бесконечного праздника чувственности, отрешенный от реального мира экстаз, утопия любви, построенная из букв. Против этого я бессилен, я могу только ждать, когда судьба смилостивится и претворит Вас в человека из плоти и крови, в мужчину с реальными очертаниями, с преимуществами и недостатками, с болевыми точками. Только когда моя жена увидит Вас так же, как видит меня – уязвимым, несовершенным, когда Вы столкнетесь с ней лицом к лицу и тоже предстанете перед ней ущербным существом по имени «человек», Вы лишитесь своего преимущества. Только тогда у меня появится шанс дать Вам отпор. Только тогда я смогу бороться за Эмму.
«Лео, не заставляйте меня листать мой семейный альбом», – написала Вам однажды моя жена. Теперь я вынужден сделать это вместо нее. Когда мы познакомились, Эмме было 23 года, я был ее преподавателем в Музыкальной академии, на четырнадцать лет старше ее, женат, отец двоих очаровательных детей. Автомобильная катастрофа превратила нашу семью в груду обломков: младший, трехлетний малыш, получил глубокую психологическую травму, старшая дочь – несколько серьезных ранений, мне тоже изрядно досталось – проблем со здоровьем хватит до конца жизни, а Йоханна, мать моих детей, погибла. Без пианино я бы этого кошмара не пережил. Музыка – это жизнь. Пока она звучит, ничто не умирает навсегда. Музыкант, исполняя музыку, живет воспоминаниями так, словно это реальные события. Цепляясь за музыку, как за спасательный круг, я постепенно вернулся к жизни. Определенную роль, конечно, сыграли и мои ученики – это было какое‑то дело, в этом был какой‑то смысл. А потом вдруг появилась Эмма. Эта живая, бойкая, излучающая энергию, необыкновенно хорошенькая молодая женщина начала разбирать наши обломки – просто так, ничего не требуя и не ожидая взамен. Таких необыкновенных людей кто‑то посылает в наш мир, чтобы они побеждали печаль. Их очень мало. Не знаю, чем я заслужил это, но рядом со мной вдруг оказалась она. Дети сразу же потянулись к ней, а я без памяти влюбился.
А она? Вы, господин Лайке, конечно же, спросите себя: а Эмма? 23‑летняя студентка – она так же, без оглядки, влюбилась в него, этого почти сорокалетнего рыцаря печального образа, который тогда держался только на своих клавишах и нотах? На этот вопрос я и сам до сих пор не знаю ответа. Сколько в ее чувстве ко мне было любви, а сколько – просто восхищения моей музыкой (в то время я был довольно известным пианистом)? Какой процент в нем составляли просто сострадание, участие, желание помочь в тяжелую минуту? Насколько я напоминал ей отца, которого она рано потеряла? Насколько она прикипела сердцем к хорошенькой Фионе и обаятельному карапузу Йонасу? Насколько это была моя собственная эйфория, которая отразилась в ней, как в зеркале? Может, она просто любила мою неукротимую любовь к ней, а не меня самого? Может, просто наслаждалась уверенностью в том, что я никогда не изменю ей, не предпочту ей другую женщину? Наслаждалась сознанием моей пожизненной верности, в которой у нее не было оснований сомневаться?
Поверьте мне, господин Лайке, я никогда бы не осмелился пойти на сближение с ней, если бы не почувствовал живого, горячего отклика в ее сердце. Ее явно, вне всяких сомнений, влекло ко мне и к детям, она хотела стать и стала частью, важной, определяющей частью, сердцем нашего мира. Через два года мы поженились. С тех пор прошло восемь лет. (Простите, я испортил Вашу игру в прятки, раскрыл одну из множества тайн – «Эмми», которую Вы знаете, 34 года.) Каждый день я удивлялся, видя рядом эту живую, свежую красоту. И каждый день со страхом ожидал, что это случится – появится кто‑то моложе меня, кто‑нибудь из ее многочисленных поклонников и обожателей. И Эмма скажет: «Бернард, я полюбила другого. Как же нам теперь быть?» Эта беда меня миновала. Зато пришла другая, еще страшнее, – Вы, господин Лайке, беззвучный «внешний мир». Иллюзия любви в Интернете, непрерывно раскачиваемые чувства, растущая тоска, неутоленная страсть, устремленные к одной цели, высшей цели, которая лишь кажется реальной, а на самом деле вновь и вновь отодвигается, – «встрече встреч», которая никогда не состоится, потому что взорвала бы привычные границы земного счастья; абсолютная полнота счастья – без конечной точки, без даты истечения срока, проживаемого только в сознании. Против этого я бессилен.
Господин Лайке, с тех пор как Вы «появились», Эмму словно подменили. Она витает где‑то в облаках и все больше отдаляется от меня. Она часами сидит перед компьютером в своей комнате, уставившись на монитор, в космос своих грез. Она живет в своем «внешнем мире», она живет Вами. Если на ее лице появляется просветленная улыбка, то эта улыбка адресована не мне. Ей с трудом удается скрывать от детей свое «отсутствие». Я вижу, как она мучается, заставляя себя хоть какое‑то время побыть со мной. Вы знаете, как это больно? Я пытался пережить этот период, вооружившись терпением и терпимостью. Эмма ни в коем случае не должна была чувствовать себя как в клетке. В наших отношениях никогда не было места ревности. Но в какой‑то момент я вдруг растерялся: ведь я не видел зримой причины этой перемены – ничего и никого, ни реального соперника, ни серьезных проблем, никакого явного инородного тела. В конце концов, не выдержав и тайком обыскав комнату Эммы, я обнаружил корень «зла». Вот до чего я дошел! Мне и сейчас от стыда хочется провалиться сквозь землю. В одном из ящиков стола я нашел папку с бумагами. Это была вся ее переписка с неким Лео Лайке, аккуратно распечатанная, страница за страницей, мейл за мейлом. Трясущимися от волнения руками я скопировал содержимое папки и несколько недель успешно боролся с соблазном прочесть письма. Потом был этот ужасный отпуск в Португалии. Сын заболел, дочь до беспамятства влюбилась в местного инструктора по серфингу. Мы с женой все это время практически молчали, но изо всех сил старались делать вид, что все в порядке, что все замечательно, что все как всегда, как и должно быть, как велит привычка. Наконец я не выдержал: уезжая с детьми на каникулы, я взял с собой папку и в очередном приступе самоедства и садомазохизма залпом, за одну ночь, прочел все письма. Поверьте, таких жестоких душевных мук я не испытывал со дня смерти моей первой жены. Дочитав до конца, я уже не смог подняться с постели. Дочь вызвала «скорую помощь», меня отвезли в больницу. И позавчера моя жена забрала меня домой. Теперь Вы знаете все.
Господин Лайке, вот я и подошел в этом письме к чудовищному апогею своего самоунижения. Я прошу Вас встретиться с Эммой! Да, встретьтесь с ней, проведите с ней ночь, займитесь с ней сексом! Я знаю, Вы были бы этому рады. Я разрешаю Вам это. Я даю Вам свое благословение, я избавляю Вас от всех сомнений и угрызений совести, в моих глазах это не обман. Я чувствую, что Эмма стремится не только к духовной, но и к телесной близости с Вами, она хочет «познать» это, ей кажется, что ей это нужно, она испытывает потребность в этом. Острота ощущений, новизна, разнообразие – ничего этого я не могу ей дать. Сколько мужчин ни почитало и ни боготворило Эмму, я ни разу не заметил в ней физического влечения к кому бы то ни было из них. И вот я читаю мейлы, которые она пишет Вам. И вижу, насколько сильным может быть ее вожделение, если оно вызвано именно тем, кто ей был нужен. Вы, господин Лайке, – ее избранник. Я почти искренне желаю Вам секса с ней. ОДИН РАЗ (я пишу это кричащими заглавными буквами, как это делает моя жена). ТОЛЬКО ОДИН РАЗ! Пусть это станет целью Вашей облеченной в письменную форму страсти. Конечным пунктом. Поставьте точку над «i» в Вашей переписке – и прекратите ее. Я прошу Вас, инопланетянина, неприкосновенного и недосягаемого, отдайте мне мою жену! Отпустите ее! Верните ее обратно на землю. Не уничтожайте нашу семью. Сделайте это не ради меня, не ради моих детей. Сделайте это ради Эммы. Прошу Вас!
Я заканчиваю это ужасное прошение о помиловании, обрываю свой мучительный для Вас и для меня крик о помощи. Еще только одна заключительная просьба, господин Лайке. Не выдавайте меня. Оставьте меня за рамками вашей истории. Я злоупотребил доверием Эммы, обманул ее, прочел ее личную, интимную почту. Я уже заплатил за это. Если она узнает о моем шпионстве, я не смогу уже смотреть ей в глаза. А она не сможет смотреть в глаза мне, узнав, что я прочел письма. Она возненавидит и себя, и меня. Господин Лайке, избавьте нас с ней от этой пытки. Не говорите ей о моем письме. Прошу Вас! А теперь я отправляю это послание, самое страшное из всех, что я когда‑либо писал.
С глубоким уважением,
Бернард Ротнер

Через четыре часа 
RE: 
Уважаемый господин Ротнер!
Ваш мейл я получил. Не знаю, что и сказать по этому поводу. Я даже не знаю, должен ли я вообще что‑нибудь говорить. Я ошеломлен. Вы не только унизили себя самого, Вы поставили в мучительно неловкое положение всех нас троих. Мне нужно подумать. Я на некоторое время возьму тайм‑аут. Обещать я Вам ничего не могу, абсолютно ничего.
С уважением,
Лео Лайке

На следующий день 
Тема:  Лео!..
Лео, ну где же Вы? Я постоянно слушаю Ваш голос… Одни и те же слова: «И вот так этот тип все время со мной говорил? И этот скрежет называется голосом?» Так что я очень хорошо усвоила, как он говорит, этот тип. Вот только он ничего не говорит уже несколько дней. Вы что, до сих пор никак не придете в себя после своего французского вина? Вы помните тот вечер? Вы приглашали меня на Хохляйтнергассе, 17. «Только почувствовать запах Вашей кожи», – писали Вы. Вы даже не подозреваете, как близка я была к тому, чтобы приехать. Так близка, как никогда. Мысленно я с Вами круглые сутки. Почему Вы молчите? У Вас все в порядке?..

На следующий день 
Тема:  Лео!!!
Лео, что случилось? Пожалуйста, ответьте мне!!
Ваша Эмми

Через полчаса 
Тема:  господину Ротнеру
Уважаемый господин Ротнер!
Я предлагаю Вам одну маленькую сделку. Вы должны мне кое‑что пообещать. А я в свою очередь окажу Вам ответную услугу. Итак: я обещаю, что не скажу Вашей жене ни слова о Вашем письме и о его содержании. А Вы обещаете мне, что НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ПРОЧТЕТЕ НИ ЕДИНОГО МЕЙЛА, написанного мне Вашей женой или мной Вашей жене. Я знаю, что, дав такое обещание, Вы его сдержите. А Вы можете быть уверены в том, что я сдержу свое слово. Если Вы согласны, напишите просто «да». В противном случае я переадресую эту горькую чашу, которую Вам следовало бы испить самому и которую Вы так любезно уступили мне, Вашей супруге.
С уважением,
Лео Лайке

Через два часа 
RE: 
Да, господин Лайке. Это я могу Вам обещать. Я не прочту больше ни единого мейла, предназначенного не для меня. Я и так уже прочел слишком много того, чего мне нельзя было читать. Вы позволите мне спросить Вас: Вы встретитесь с моей женой?

Через десять минут 
RE: 
Господин Ротнер, на этот вопрос я Вам ответить не могу. И даже если бы мог, то не стал бы отвечать. На мой взгляд, Вы, обратившись ко мне, совершили чудовищную ошибку, которая свидетельствует о каких‑то серьезных и, судя по всему, давнишних неполадках в Вашем браке. Вы обратились не по адресу. Все, что Вы рассказали мне, Вы должны были рассказать своей жене, причем гораздо раньше, в самом начале. И я настоятельно рекомендую Вам: сделайте это!
Попытайтесь наверстать упущенное!
В заключение я прошу Вас больше мне не писать. По‑моему, Вы уже сказали все, что (как Вам казалось) Вы должны были мне сказать. Даже больше.
Всего доброго.
Лео Лайке

Через пятнадцать минут 
RE: 
Привет, Эмми!
Я только что вернулся из командировки, из Кельна. Меня там, к сожалению, так взяли в оборот, что совершенно не оставалось времени на письма.
Надеюсь, все члены Вашего семейства вновь здоровы.
Я хочу воспользоваться хорошей погодой и отдохнуть несколько дней где‑нибудь на юге, где я хоть какое‑то время буду ни для кого не досягаем. Я уже давно созрел для отпуска: чувствую себя как выжатый лимон.
Я напишу Вам, когда вернусь. Желаю Вам приятных летних дней – и поменьше вывихнутых детских рук.
Всего Вам самого доброго!
Лео

Через пять минут 
RE: 
Как ее зовут?

Через десять минут 
RE: 
Кого?

Через четыре минуты 
RE: 
Лео!
Вы сильно недооцениваете мой интеллект и мое чутье в области Лео. Когда Вы вдруг начинаете важно разглагольствовать об утомительных командировках и необходимости воспользоваться хорошей погодой, жаловаться на свою лимонную выжатость и грозите мне «приятными летними днями», то у меня есть только одно объяснение: ЖЕНЩИНА! Как ее зовут? Надеюсь, это не Марлен?..

Через восемь минут 
RE: 
Нет, Эмми, Вы ошибаетесь. Это ни Марлен, ни кто‑либо другой. Просто мне нужно побыть одному. Последние месяцы меня доконали. Мне нужен отдых.

Через минуту 
RE: 
Отдых от меня?

Через пять минут 
RE: 
Отдых от меня! Я скоро напишу. Обещаю!

Через три дня 
Тема:  Не хватает Лео!
Привет, Лео!
Это я. Я знаю, Вас сейчас нет в городе, Вы где‑то отдыхаете от самого себя. Интересно, как это делается? Я бы тоже хотела научиться этому. Мне срочно необходим отдых от меня. А я вместо этого занимаюсь собой и самоистязанием. Лео, я должна Вам кое в чем признаться. То есть я, конечно, совсем не обязана это делать, это вообще нехорошо – что я это делаю, но я просто не могу не сделать это. Лео, я в настоящий момент совсем, ни капельки не счастлива. И знаете почему? (Вы, скорее всего, не хотите этого знать, но ничего не поделаешь – придется!) Я несчастлива – без Вас. Для счастья мне нужны мейлы от Лео. Для счастья мне не хватает мейлов от Лео. К несчастью, мне ОЧЕНЬ не хватает мейлов, которые нужны мне для счастья. С тех пор как я услышала Ваш голос, они нужны мне в три раза больше, чем раньше.
Вчерашний вечер и полночи я провела с Леной. Это было первое нормальное общение за много лет. И знаете почему? (Я понимаю, это запрещенный прием, но Вам придется меня выслушать.) Встреча получилась удачной потому, что я наконец‑то была несчастна. Лена говорит, что я, в сущности, всегда и была такой, только на этот раз призналась в своей неприкаянности. Перед собой и перед ней. И за это она мне благодарна. Грустно, правда?
Лена утверждает, что я необычным образом – письменно – влюбилась в Вас. Она считает, что я сейчас в каком‑то смысле не могу без Вас жить, во всяком случае, быть счастливой. А еще она говорит, что даже может это понять. Разве это не ужасно? Ведь я же вообще‑то люблю своего мужа, Лео. Честно! Я сама выбрала его, его и его детей, его и моих детей. Мне нужна была – и все еще нужна – именно эта семья, и никакая другая. Были некие трагические обстоятельства, о которых я расскажу Вам как‑нибудь в другой раз. (Обратите внимание: я добровольно рассказываю о своей семье…) Бернард ни разу не разочаровал меня и никогда не разочарует. Никогда! Никогда! Никогда! Он предоставляет мне полную свободу, он исполняет все мои желания. Он образованный, самоотверженный, спокойный, приятный человек. Конечно, обыденность со временем начинает душить. Все заранее известно, налицо острая нехватка сюрпризов. Мы знаем друг друга как свои пять пальцев, у нас больше не осталось никаких тайн. «Может, тебе просто не хватает тайны? Может, ты влюбилась в искрящуюся тайну?» – говорит Лена. «Что же мне делать? – отвечаю я. – Я не могу просто взять и превратить Бернарда в искрящуюся тайну». Лео, скажите мне: могу я превратить Бернарда в искрящуюся тайну? Можно превратить восемь лет семейной жизни в искрящуюся тайну?
Ах, Лео, Лео… Мне сейчас так тяжело. Я совсем расклеилась. У меня нет никаких сил. У меня нет никаких желаний. Мне не хватает одного, одного‑единственного – Лео. Не знаю, чем это все может кончиться. Не знаю и не хочу знать. Мне все равно. Главное, чтобы Вы поскорее написали. Пожалуйста, отдыхайте от себя побыстрее. Я хочу снова пить с Вами вино. Я хочу, чтобы Вы опять хотели целовать меня. Мне нужны не сами поцелуи. Мне нужен тот, кто в определенных обстоятельствах может почувствовать такое непреодолимое желание поцеловать меня, что просто вынужден будет написать мне об этом. Мне нужен Лео. Я так одинока со своей бутылкой виски! Лео, я уже выпила столько виски! Вы чувствуете это? Интересно, как все могло бы быть между нами? Как бы мы жили? Как долго Вам хотелось бы немедленно, срочно меня поцеловать? Несколько недель? Несколько месяцев? Несколько лет? Всегда? Я знаю, я не должна об этом думать. Я замужем и вполне довольна своим замужеством. Но почему же я при этом так несчастна? По‑моему, это противоречие. Противоречие – это Вы, Лео. Спасибо, что выслушали меня. Глоток виски я еще, пожалуй, выпью.
Спокойной ночи, Лео. Мне Вас так не хватает! Я бы даже поцеловала Вас «вслепую». Да, я бы сделала это. Особенно сейчас.

Через три дня 
Тема:  Ни слова
Тридцать градусов и ни слова от Лео, отдыхающего от самого себя. Я знаю, Лео, своим позавчерашним мейлом я переступила Ваш болевой порог. Трудно Вам, наверное, пришлось? Поверьте, это все виски! Виски и я. Я – то, что сидит во мне, и виски – то, что оно из меня извлекло.
Ваша тоскующая
Эмми

На следующий день 
Без темы 
Южный ветер, а я ворочаюсь в постели и никак не могу уснуть. Одна‑единственная буква от Вас – и я бы сразу же уснула.
Спокойной ночи, мой дорогой отдыхающий от самого себя Лео.

Через два дня 
Тема:  Мой последний мейл
Мой последний мейл – без ответа! Лео, то, что Вы делаете, – это зверство! Перестаньте, пожалуйста! Это же невыносимо больно. Делайте что угодно, только не молчите!

На следующий день 
Тема:  Ответ
Дорогая Эмми!
Мне понадобилось всего несколько часов, чтобы принять решение, которое резко изменит мою жизнь. А потом мне понадобилось девять дней, чтобы найти в себе силы сообщить Вам о нем. Эмми, через пару недель я уезжаю по крайней мере на два года в Бостон. Буду работать в университете, руководителем проекта. Это на редкость выгодное предложение как в плане научной работы, так и в материальном отношении. К счастью, моя нынешняя жизнь позволяет мне такие неожиданные импровизации. Здесь меня мало что держит. Это, по‑видимому, фамильная черта – хоть раз в жизни сменить континент. Мне будет не хватать нескольких близких друзей. Мне будет не хватать моей сестры Адриенн. И конечно же, Эмми. Да, ее мне будет особенно не хватать.
Но я принял еще одно решение. Такое страшное, что у меня дрожат пальцы, которые должны письменно сообщить Вам о нем, сейчас, после двоеточия: Эмми, я заканчиваю нашу переписку. Я должен удалить Вас из своего сознания. Вы не должны быть моей первой и последней мыслью каждого дня до конца моей жизни. Это ненормально. Вы «заняты», у Вас есть семья, обязанности, проблемы, ответственность за Ваших близких. Вы очень привязаны к ним, это Ваш мир, в котором Вы счастливы, – Вы не раз давали мне это понять. (Горючая смесь тоски и виски, конечно, может вылиться в послание, пропитанное горьким сознанием одиночества и сиротства – как Ваш последний, длинный мейл, – но это сознание обычно улетучивается самое позднее на следующее утро вместе с остатками сна.) Я убежден, что Ваш муж любит Вас так, как только можно любить женщину после долгих лет совместной жизни. Вам не хватает, вероятно, всего‑навсего маленького воображаемого внебрачного приключения, немного косметики для Вашей слегка потускневшей эмоциональной повседневности. На этом и основывается Ваша симпатия ко мне. На этом зиждется наша письменная связь. Мне кажется, для Вас она заключает в себе больше негативно‑разрушительного, чем благотворно‑гармонизирующего.
Теперь обо мне. Эмми, мне 36 лет (теперь Вы это знаете), и у меня нет намерения идти по жизни с женщиной, которая доступна для меня только в Интернете. Бостон дает мне возможность начать все сначала. У меня вдруг опять появилось желание познакомиться с женщиной самым банальным образом: сначала увидеть ее, потом услышать ее голос, потом почувствовать ее запах, потом, возможно, поцеловать ее. А потом когда‑нибудь и написать ей мейл. Другой, противоположный путь, по которому пошли мы, был и остается безумно волнующим и острым, но он ведет в никуда. Я должен прорвать блокаду в своем мозгу. Я много месяцев в каждой красивой женщине, попадавшейся мне на улице, видел Эмми. Но ни одна из них не могла сравниться с настоящей Эмми, ни одна не могла конкурировать с ней, потому что настоящую Эмми я держал вдали от какой бы то ни было публичности, в изоляции от общества, взаперти, в моем компьютере. Там она встречала меня после работы, являлась мне до, после или вместо завтрака. Там она желала мне спокойной ночи после длинного совместного вечера. Часто оставалась со мной до рассвета, в моей комнате, в моей кровати, тайно была моим сообщником, моим собутыльником. Но при этом на каждой стадии была недостижимой, недоступной для меня. Ее образ был таким нежным и хрупким, что не выдержал бы моего реального взгляда на нее и мгновенно покрылся бы глубокими трещинами. Эта искусственно выращенная Эмми казалась мне такой тонкой и филигранной, что, если бы я хоть раз прикоснулся к ней в реальности, она в тот же миг рассыпалась бы на мелкие осколки. Физически она была не более чем воздух между буквами, которыми я день за днем выписывал ее портрет. Дунь на этот портрет – и он исчезнет. Да, Эмми, я готов: я закрою мейл‑бокс, дуну на клавиши и захлопну ноутбук. Я расстаюсь с Вами.
Ваш Лео

На следующий день 
Тема:  Это и есть наше прощание?
Это что, был Ваш последний мейл? Не может такого быть! Я в это не верю. Привет, Лео! Я, конечно, не жду от Вас безудержного веселья и приступов остроумия в связи с Вашим намерением смотать удочки. Но что это за траурный фарс? Что это за прощание? Каким мне прикажете представлять себе лицо Лео, мелодраматически дующего на клавиатуру? Допустим, я действительно немного расклеилась в последнее время. И даже распустила слюни. Мой нрав, обычно легкий, как комар, вдруг временами стал превращаться в мешок с цементом. Я ведь носила в себе эту неподъемную пачку наших электронных писем. Да, это правда, я немного влюбилась в мистера Анонима. Мы оба уже не знали, куда деваться друг от друга. Тут мы с Вами квиты. Но я не вижу причин делать из этого виртуальную версию Тристана и Изольды.
Едете в Бостон – езжайте на здоровье. Обрываете переписку – обрывайте. Но обрывайте НЕ ТАК!!! Это как в стилистическом, так и в эмоциональном плане гораздо ниже Ваших способностей и моего достоинства, дорогой друг. «Дуну на клавиши»!.. Ле‑е‑е‑о!.. Что за кич?! Мне что, теперь и в самом деле думать: «И вот так этот тип все время со мной говорил?»
Пожалуйста, докажите мне, что это не был Ваш последний мейл ко мне. Я желаю увидеть на прощание что‑нибудь позитивное, что‑нибудь неожиданное, достойный уход, яркий финал. Скажите, например: «А в заключение я предлагаю Вам встретиться!» Это был бы, по крайней мере, смешной конец.
(А теперь я пошла реветь, если позволите.)

Через пять часов 
RE: 
Дорогая Эмми!
А в заключение я предлагаю Вам встретиться!

Через пять минут 
RE: 
Я надеюсь, Вы шутите.

Через минуту 
RE: 
Нисколько. Этим бы я не стал шутить, Эмми.

Через две минуты 
RE: 
Ну и что мне об этом думать, Лео? Это причуда? Я подсказала Вам реплику? И нечаянно превратила мелодраматика в сатирика‑реалиста?

Через три минуты 
RE: 
Нет, Эмми, это не причуда, это хорошо обдуманное намерение. Вы просто опередили меня. Итак, еще раз: Эмми, я хотел бы завершить наши письменные отношения встречей. Одноразовой встречей, перед тем как я перееду в Бостон.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Одноразовая встреча? И что Вы надеетесь получить от этой встречи?

Через три минуты 
RE: 
Прозрение. Облегчение. Снятое напряжения. Ясность. Дружбу. Разгадку составленного из написанных слов, но неописуемо сложного, запредельного ребуса человеческой личности. Прорыв блокады. Приятное чувство освобождения. Лучшее средство от северного ветра. Один простой ответ на тысячи сложных, еще открытых вопросов. Или, как Вы сами сказали: «По крайней мере, смешной конец».

Через пять минут 
RE: 
А если он будет совсем не смешным?

Через сорок пять секунд 
RE: 
Это зависит от нас.

Через две минуты 
RE: 
От нас? Пока что Вы в подавляющем меньшинстве, Лео. Я еще не дала своего согласия на эту last‑minute‑встречу и, честно говоря, в данный момент довольно далека от этого. Сначала мне хотелось бы понять смысл этого свидания под девизом «The first date must be the last date». Где Вы собираетесь встретиться со мной?

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
Где хотите, Эмми.

Через сорок пять секунд 
RE: 
И что мы будем делать?

Через сорок секунд 
RE: 
Что хотим.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
А чего мы хотим?

Через тридцать секунд 
RE: 
Время покажет.

Через три минуты 
RE: 
Я, кажется, предпочла бы мейлы из Бостона. И времени не надо было бы показывать, кто из нас чего хочет и хочет ли вообще. Во всяком случае, я знаю уже сейчас, чего хочу я, – мейлов из Бостона.

Через минуту 
RE: 
Эмми, поймите: мейлов из Бостона не будет. Я хочу поставить в этом деле точку, честно. Я уверен, так будет лучше для нас обоих.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
И как долго Вы намерены еще писать мне?

Через две минуты 
RE: 
До нашей встречи. Если, конечно, Вы не скажете вполне определенно, что не хотите встречаться со мной. Это было бы, так сказать, финальной репликой.

Через минуту 
RE: 
Это шантаж, мастер Лео! Кроме того, Вы, как я вижу, можете быть довольно грубым. Прочтите свой последний мейл. Не уверена, что я захочу встретиться с типом, который так говорит.
Спокойной ночи.

На следующее утро 
Без темы 
Доброе утро, Лео!
В кафе «Хубер» я с Вами ТОЧНО НЕ БУДУ встречаться!

Через минуту 
RE: 
Никто и не заставляет нас встречаться именно там. Хотя почему бы и нет?

Через минуту 
RE: 
Там встречаются с коллегами и случайными знакомыми.

Через две минуты 
RE: 
Более случайное знакомство, чем наше, трудно себе и представить.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Если Вы с таким настроением начали, вели и заканчиваете нашу переписку, то лучше уж сразу отказаться от этой «случайной» и эфемерной встречи.

На следующий день 
Без темы 
Лео, что с Вами происходит? Почему Вы вдруг стали изъясняться так грубо и деструктивно? Зачем Вы так усердно топчете ногами «нашу историю»? Вы что, намеренно стараетесь быть черствым и злым? Вы хотите таким образом подсластить мне горькую пилюлю Вашего ухода?

Через два с половиной часа 
RE: 
Мне очень жаль, Эмми, я как раз отчаянно пытаюсь выкорчевать из головы «нашу историю». Я уже объяснял Вам, почему мне это необходимо. Я знаю, что тон моих мейлов с того момента, как я сообщил Вам о Бостоне, стал жутко деловым и трезвым. Мне и самому это не нравится, но я принуждаю себя говорить этим тоном. Я не хочу больше инвестировать в «нашу историю» никаких чувств. Я не хочу добавлять новые архитектурные детали к зданию, которое мне вскоре придется взорвать. Я хочу только одного: одной‑единственной встречи. Думаю, что это будет полезно для нас обоих.

Через две минуты 
RE: 
А если после этой встречи мы захотим встретиться еще раз?

Через четыре минуты 
RE: 
Для меня это исключено. Я уже исключил для себя этот вариант. Прежде чем отправиться в Америку, я хочу встретиться с Вами один‑единственный раз, чтобы достойно завершить «нашу историю».

Через пятнадцать минут 
RE: 
А что Вы называете «достойно завершить»? Или, другими словами: что Вы хотите, чтобы я думала о Вас после нашей встречи? Какой из приведенных ниже вариантов Вам предпочтительней?
1. Приятный малый, хотя – ничего общего с тем, как он пишет. Теперь я могу со спокойной совестью и с легкой душой навсегда удалить его из всех папок и директорий своей жизни.
2. Из‑за этого зануды я выбросила на ветер целый год жизни?..
3. Идеальный мужчина для прыжка в сторону. Жаль, что ему самому приспичило прыгнуть на другую сторону океана.
4. Сногсшибательный тип! Незабываемая ночь! Месяцы переписки окупились с лихвой. Все, проехали и забыли. Теперь можно опять сосредоточиться на бутербродах Йонасу для большой перемены.
5. Блин!.. Вот он, человек, ради которого я не раздумывая бросила бы Бернарда и семью!.. К сожалению, он уплывает у меня из рук в направлении Америки, страны, из которой нельзя писать мейлы. Но я буду ждать его! Я буду каждый день в память о нем зажигать свечу. Я вместе с детьми буду молиться о нем, пока он не вернется – в славе и величии…

Через три минуты 
RE: 
Мне будет очень не хватать Вашего сарказма, Эмми!

Через две минуты 
RE: 
Можете захватить с собой в Бостон небольшой запас, Лео. У меня этого добра пока еще достаточно. Итак, в какой роли Вы хотели бы выступить по случаю официальной церемонии прощания?

Через пять минут 
RE: 
Я не собираюсь играть никаких ролей. Я буду тем, кем был и остаюсь. И Вы увидите меня таким, какой я есть. Во всяком случае, таким, каким я, по Вашему мнению, являюсь. Или таким, каким Вам хотелось бы меня представлять.

Через минуту 
RE: 
А я захочу еще раз встретиться с Вами?

Через сорок пять секунд 
RE: 
Нет.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Почему?

Через сорок секунд 
RE: 
Потому что у Вас не будет такой возможности.

Через минуту 
RE: 
Все возможно.

Через сорок пять секунд 
RE: 
В этом случае нет. В этом случае всякая возможность исключена изначально.

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
Задним числом часто видишь возможности, которые изначально казались совершенно исключенными. Причем они часто оказываются даже не самыми плохими возможностями.

Через две минуты 
RE: 
Мне очень жаль, Эмми, но возможности того, что Вы захотите еще раз встретиться со мной, не будет ни изначально, ни задним числом.
Вы сами увидите.

Через минуту 
RE: 
А зачем мне, собственно, это видеть? Если я знаю, что после нашей первой встречи я не захочу встретиться с Вами еще раз, зачем же мне тогда вообще встречаться с Вами?

Через две минуты 
Тема:  Господину Лайке
Уважаемый господин Лайке!
Мы переживаем страшные дни. Если это не кончится, наш брак погибнет. Я не могу представить себе, что Вы этого хотите. Еще раз прошу Вас встретиться с моей женой и прекратить переписку. (Клянусь, я не имею ни малейшего представления о том, что вы сейчас пишете друг другу, я уже и не хочу этого знать. Я хочу только одного: чтобы это прекратилось.)
Всего Вам доброго.
Бернард Ротнер

Через три минуты 
RE: 
Эмми, Вам виднее, зачем Вам встречаться со мной (если Вы этого вообще хотите). Я могу сказать только одно: я хочу встретиться с Вами! Я уже приводил исчерпывающие объяснения причин, почему я этого хочу.
Всего Вам доброго, и приятного вечера.
Лео

Через минуту 
RE: 
Лео Лайке, пузырь со льдом… «И вот так этот тип все время со мной говорил?» Грустно…

Глава девятая

Через три дня 
Тема:  Последние вопросы
Привет, Лео!
Значит, сами по себе Вы мне больше уже не пишете. А на мои мейлы еще отвечаете? И если да, то как долго? Когда Вы улетаете в Бостон?
С горячим дружеским приветом,
Эмми

Через девять часов 
RE: 
Добрый вечер, Эмми!
У меня голова кругом идет от сборов и приготовлений. Я улетаю 16 июля, т. е. через две недели. Еще раз хочу сказать Вам: было бы очень хорошо, если бы мы встретились до этого. Если Вы не уверены, что сами этого хотите, сделайте это, пожалуйста, для меня. Я очень хочу этого! Вы доставите мне огромную радость, если согласитесь. Я знаю, что после этого буду чувствовать себя лучше. Уверен, что и Вам после встречи станет легче.

Через двенадцать минут 
RE: 
Лео, неужели Вы не понимаете? Мне после встречи и ввиду того, что она будет «прощальной», может стать легче только в одном случае: если выяснится, что Вы не такой, каким были для меня в своих письмах целый год (если отвлечься от Ваших последних, бессердечно‑деловых мейлов). Если Вы окажетесь «другим», то встреча станет для меня огромным разочарованием и после нее мне будет легче лишь потому, что она была последней. Ваша непоколебимая уверенность в том, что после встречи мне станет легче, косвенно говорит мне: сама встреча будет для меня разочарованием. Поэтому я еще раз спрашиваю Вас: зачем же мне являться на такую встречу?

Через восемь минут 
RE: 
Я думаю, что встреча совсем не обязательно должна быть для Вас разочарованием, чтобы Вы почувствовали себя лучше, чем, скажем, сегодня.

Через минуту 
RE: 
Сегодня? Откуда Вы знаете, как я себя сегодня чувствую?

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Вы сегодня скверно себя чувствуете, Эмми.

Через тридцать секунд 
RE: 
А Вы?

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Тоже.

Через двадцать пять секунд 
RE: 
А Вы‑то почему?

Через сорок пять секунд 
RE: 
По той же причине, что и Вы.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Вы сами виноваты, Лео. Никто не заставляет Вас исчезать из моей жизни.

Через сорок секунд 
RE: 
Еще как заставляет!

Через сорок секунд 
RE: 
Кто?

Через восемь минут 
RE: 
Кто?

На следующее утро 
Тема:  Я
Я! Я сам заставляю себя. Я и разум.

Через полтора часа 
RE: 
А кто хочет перед этим встретиться со мной? Тоже Вы и разум? Или Вы и неразумие? Или неразумие в чистом виде? Или (что было бы хуже всего) чистый разум?

Через двадцать минут 
RE: 
Я, разум, чувства, руки, ноги, глаза, уши, нос, рот – все. Все во мне хочет встретиться с Вами, Эмми.

Через три минуты 
RE: 
Рот?

Через пятнадцать минут 
RE: 
Ну конечно. Чтобы говорить.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
А, ну да.

Через два дня 
Тема:  О'кей
Привет, Лео!
Я согласна. Давайте рискнем и встретимся, теперь уже все равно. Когда Вы можете на этой неделе?

Через полчаса 
RE: 
Когда хотите. В среду, в четверг, в пятницу?

Через минуту 
RE: 
Завтра.

Через три минуты 
RE: 
Завтра? Хорошо. Утром, в обед, после обеда, вечером?

Через минуту 
RE: 
Вечером. Где?

Через десять минут 
RE: 
В кафе на Ваш выбор. В ресторане на Ваш выбор. В музее на Ваш выбор. На прогулке по маршруту на Ваш выбор. В парке или сквере на Ваш выбор. Или где‑нибудь еще на Ваш выбор.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
У Вас дома.

Через восемь минут 
RE: 
Почему?

Через сорок секунд 
RE: 
А почему бы и нет?

Через минуту 
RE: 
Какие у Вас планы?

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
Какие планы у ВАС, Лео?
Позволю себе напомнить Вам, что это ВЫ хотели прощальной встречи.

Через тридцать пять минут 
RE: 
У меня вообще никаких планов. Я просто хочу видеть женщину, которая много месяцев была частью моей жизни, которая наложила на эту жизнь определенный отпечаток. Я хочу большую порцию ее голоса – больше, чем «виски» и «уши». Я хочу видеть ее губы, когда она произносит: «Какие планы у ВАС, Лео? Позволю себе напомнить Вам, что это ВЫ хотели прощальной встречи». Как двигаются уголки этих губ, как блестят ее глаза, как поднимаются ее брови, когда она произносит такие фразы? Какая мимика сопровождает ее иронию? Какие следы оставило на ее щеках многолетнее дыхание северного ветра? Меня интересуют сотни подобных вещей, Эмми.

Через пять минут 
RE: 
Ваш интерес немного запоздал, Лео. Для Ваших физиономических наблюдений у Вас в этот вечер будет маловато времени. Сколько часов Вы запланировали на это мероприятие? Сколько я должна пробыть у Вас?

Через три минуты 
RE: 
Пока мы оба этого хотим.

Через минуту 
RE: 
А если наши желания относительно продолжительности встречи разойдутся?

Через четыре минуты 
RE: 
Тогда, наверное, последнее слово будет за тем, кто за меньшую продолжительность.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
То есть за Вами.

Через сорок секунд 
RE: 
Это не было сказано.

Через двадцать минут 
RE: 
Удивительно, как много не сказано, хотя мы постоянно говорим.
Например: как мы будем приветствовать друг друга? Рукопожатием? Похлопыванием по плечу? Или мне лучше протянуть Вам руку для поцелуя? Или сунуть Вам под нос щеку, обветренную северным ветром? А может, Вы потянетесь ко мне губами? Или мы просто молча уставимся друг на друга, как инопланетяне?

Через три минуты 
RE: 
У меня другое предложение: я сразу же вручаю Вам бокал вина, и мы чокаемся. За нас.

Через две минуты 
RE: 
А виски у Вас есть? Только не в зачуханной бутылке с выросшими на дне водорослями, между которыми еще болтается три миллиметра желто‑бурой жидкости. Иначе последнее слово будет ЗА МНОЙ и продолжительность нашей встречи резко сократится.

Через минуту 
RE: 
Виски уж точно не станет причиной провала нашей встречи.

Через сорок пять секунд 
RE: 
А что станет причиной?

Через две минуты 
RE: 
Ничто. Это будет чудесная, приятная, здоровая, живая встреча, Эмми, вот увидите.

Через три минуты 
RE: 
Лео, у Вас есть еще немного времени? Я знаю, уже поздно. И все‑таки налейте себе бокал красного вина, Вам это всегда идет на пользу. У меня есть несколько вопросов. Кое‑какие сомнения засели у меня в голове. Например, на мою «излюбленную» тему:
1. Считаете ли Вы возможным, что Вам во время нашей «прощальной» встречи захочется секса со мной?
2. Считаете ли Вы возможным, что мне захочется секса с Вами?
3. Если Вы положительно отвечаете на оба вопроса (и если мы и в самом деле не обойдемся без секса) – Вы действительно считаете, что нам после этого будет лучше? Я имею в виду Ваше обещание: «Уверен, что и Вам после встречи станет легче».
4. Как это соотносится с Вашим прогнозом, что я не захочу встречаться с Вами еще раз?

Через десять минут 
RE: 
1. То, что мне захочется секса с Вами, я считаю возможным, но мне совсем не обязательно показывать Вам это.
2. То, что Вам захочется секса со мной, я считаю возможным, но маловероятным.
3. Будет ли нам после этого лучше? Да, думаю, что да.
4. Вы не захотите еще раз встречаться со мной, потому что у Вас есть семья и Вы после нашей встречи точно будете знать, где Ваше место.

Через семь минут 
RE: 
1. Вы думаете, я не замечу, что Вы хотите секса?
2. Захочется ли мне секса – Вы в своей оценке («маловероятно») оказались очень близки к истине. (Это просто чтобы избавить Вас от ложных надежд.)
3. Будет ли нам после этого лучше. Это очень ободряет, когда Вы говорите как типичный мужчина; Вы сразу кажетесь таким земным.
4. По поводу того, что я буду знать, где мое место. Вы действительно думаете, что лучше меня можете судить об этом?
И самый последний вопрос на сон грядущий: Лео, Вы еще немного влюблены в меня?

Через минуту 
RE: 
Немного?

Через две минуты 
RE: 
Спокойной ночи. Я очень влюблена в Вас. Я боюсь нашей встречи. Я не могу (и не хочу) представить себе, что после этого потеряю Вас.
С любовью,
Эмми

Через три минуты 
RE: 
Никогда не надо думать о том, что можешь потерять что‑либо или кого‑либо. Потому что теряешь уже от одной мысли об этом.
Спокойной ночи, дорогая моя.

На следующее утро 
Без темы 
Доброе утро, Лео! Я не спала. Ну что, мне действительно прийти к Вам сегодня вечером?

Через пять минут 
RE: 
Доброе утро, Эмми! Приятно, что Вы разделили со мной эту бессонную ночь. Да, приходите. В 19 часов Вам удобно? Мы бы тогда еще могли немного посидеть на террасе.

Через два часа 
RE: 
Лео, Лео, Лео… Предположим, вечер получился лучше, чем Вы ожидали. Предположим, Вы влюбились в женщину, которую увидели, в ее мимику, сопровождающую иронию, в музыку ее слов, в движения ее рук, в глаза, волосы (грудь я беру в скобки), в мочку ее правого уха, в левую щиколотку, все равно. Предположим, Вы почувствовали, что нас связывает нечто большее, чем интернет‑сервер, что наша встреча в Интернете – не случайность… Лео, возможно ли такое, что Вы захотите увидеть меня еще раз? Возможно ли такое, что Вы захотите писать мне и дальше, из Бостона? Возможно ли такое, что Вы захотите быть со мной? Возможно ли такое, что Вы захотите остаться со мной? Возможно ли такое, что Вы захотите жить со мной?

Через десять минут 
RE: 
ЭММИ, ВЫ НЕ СВОБОДНЫ ДЛЯ ЖИЗНИ СО МНОЙ.

Через тридцать пять минут 
RE: 
Предположим, я была бы свободна для жизни с Вами.

Через сорок пять минут 
RE: 
Ле‑е‑е‑е‑о‑о‑о! Вы не знаете, что ответить?

Через три минуты 
RE: 
Дорогая Эмми!
Предположим, это совершенно лишнее предположение. Предположим, я не могу предположить, что Вы свободны, по той простой причине, что Вы не свободны и не будете свободны. Если Вы в этот вечер берете «выходной» от своей семьи и на пару часов освобождаетесь от нее ради меня, то это хорошо – для меня (и, надеюсь, для Вас). Но это еще совсем не означает, что Вы свободны для меня. Вообще‑то я всегда открыт для пред(по)ложений. Но это пред(по)ложение, как бы заманчиво оно ни звучало, я при всем желании принять не могу.
Можно мне, пользуясь случаем, тоже задать вопрос? Я знаю, Вы не любите такие вопросы. Но сейчас этот вопрос кажется мне релятивно‑релевантным. Итак: что Вы скажете сегодня своему мужу о том, куда Вы отправляетесь вечером?

Через девять минут 
RE: 
Лео, я смотрю, Вам без этой темы ну никак не обойтись!!! Я скажу ему: «Я сегодня встречаюсь с одним приятелем». Он спросит: «Я его знаю?» Я отвечу: «Вряд ли. По‑моему, я тебе о нем ничего не говорила». Потом я скажу: «Мы с ним уже сто лет не виделись, будет о чем поболтать. Так что, возможно, вернусь поздно». И он скажет: «Хорошо. Желаю приятно пообщаться!»

Через двадцать минут 
RE: 
А если Вы вернетесь домой под утро? Что он тогда скажет?

Через три минуты 
RE: 
Вы допускаете, что я вернусь домой только под утро? Это что‑то новое в Вашем репертуаре.

Через восемь минут 
RE: 
Как говорит Эмми Ротнер: «Задним числом часто видишь возможности, которые изначально казались совершенно исключенными». Короче говоря, все возможно. И я уже тоже начинаю верить в это.

Через четыре минуты 
RE: 
Вау, как интересно. Я люблю, когда Вы так говорите. (Может, оттого, что это мои слова.) Между прочим, осталось всего четыре часа. Открыть Вам секрет? Сказать, которой из трех Ваших кандидаток на звание Эмми из кафе «Хубер» Вы сегодня откроете дверь?

Через три минуты 
RE: 
Нет‑нет, не надо, Эмми, не говорите! Наоборот. У меня другое предложение. Вы можете смеяться сколько угодно, но я вполне серьезно: я бы оставил дверь открытой. Вы входите, идете из прихожей в первую комнату налево. Там будет темно. Я обнимаю Вас вслепую и целую. Всего один поцелуй!!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
И после этого я сразу же ухожу?

Через три минуты 
RE: 
Нет! Один поцелуй, потом я поднимаю жалюзи – и мы видим друг друга. После этого я сую Вам в руку бокал вина, и мы чокаемся и пьем за нас. А потом по обстоятельствам.

Через минуту 
RE: 
Мне стакан виски! А в остальном я согласна с Вашей ритуальной программой приветствия. В сущности, это тот же Ваш вариант с повязкой на глазах, только без повязки, то есть романтичнее. Так и сделаем! То есть… Мы что, действительно так и сделаем?.. Это же бред?..

Через сорок секунд 
RE: 
Ну конечно, так и сделаем!

Через четыре минуты 
RE: 
Лео… Вообще‑то это рискованная затея. Я же не знаю, понравится мне, как Вы целуетесь, или нет. Как Вы целуете? Крепко или нежно? Сухо или влажно? Какой у Вас при этом язык – острый или тупой? Насколько агрессивно или пассивно ведет себя Ваш язык? Какой он «на ощупь» – как пластмасса или как резина? А глаза Вы при этом закрываете или нет? (Хотя при «дегустации» вслепую это не имеет значения.) А что Вы делаете с руками? Вы будете касаться меня руками? Где? Как? Жадно или ласково? Вы будете целовать меня беззвучно или будете громко сопеть? Или причмокивать? Лео, скажите: как Вы целуетесь?

Через три минуты 
RE: 
Я целуюсь приблизительно так же, как пишу.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
Это, конечно, здорово смахивает на хвастовство, но звучит неплохо, Лео. А вообще‑то Вы пишете очень по‑разному!

Через сорок пять секунд 
RE: 
Целуюсь я тоже очень по‑разному.

Через четыре минуты 
RE: 
Если Вы пообещаете мне, что будете целоваться так, как писали мне вчера и сегодня, то я, пожалуй, рискну.

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Рискните!

Через двенадцать минут 
RE: 
А если мы после поцелуя захотим большего?

Через сорок секунд 
RE: 
Значит, захотим.

Через пятьдесят секунд 
RE: 
И что, мы позволим себе это?

Через тридцать пять секунд 
RE: 
Я думаю, мы сразу же точно будем знать, что и как.

Через две минуты 
RE: 
Главное, чтобы не получилось так, что знать это будет только один из нас.

Через четыре минуты 
RE: 
Если это будет знать один, значит, будет знать и другой. А вообще‑то осталось всего два часа, Эмми. Нам пора потихоньку прекращать дискуссию и готовиться к прыжку из одного измерения в другое. Признаюсь честно: я страшно волнуюсь.

Через восемь минут 
RE: 
А что мне надеть?

Через минуту 
RE: 
Эмми, тут я целиком полагаюсь на Ваш вкус.

Через пятьдесят пять секунд 
RE: 
А я бы предпочла положиться на Вашу фантазию, Лео.

Через две минуты 
RE: 
Моей фантазии в этом вопросе лучше вообще не давать слова. Она вместе со мной сорвалась с цепи. А какие‑то предметы одежды Вам, по‑моему, все‑таки иметь на себе не мешало бы.

Через три с половиной минуты 
RE: 
Надеть что‑нибудь такое, что повысило бы вероятность того, что мы после приветственного поцелуя не сразу поднимем жалюзи, потому что у нас не окажется ни одной свободной руки?

Через сорок секунд 
RE: 
Если мой ответ не покажется Вам чересчур кратким – ДА!

Через полторы минуты 
RE: 
«ДА» на вопрос, требующий «ДА», не может быть чересчур кратким. Ну что ж, тогда я, пожалуй, займусь, как говорится, своим «убранством». Если мое сердце за это время не пробьет грудную клетку, значит, увидимся через полтора часа у Вас, Лео.

Через три с половиной минуты 
RE: 
Позвоните снизу – на двери переговорное устройство. Нажмете кнопку «15». В лифте нажмете «142», выйдете и – наверх, в пентхаус. Там только одна дверь. Она будет открыта. Проходите сразу в комнату слева, просто идите на музыку. Я безумно рад предстоящей встрече с Вами, Эмми!

Через пятьдесят секунд 
RE: 
А я с Вами, Лео! С ТОБОЙ, Лео. Меня зовут Эмми. И я не целуюсь в темноте с чужими мужчинами, с которыми я на «вы». Ты тоже можешь говорить мне ТЫ, Лео. Кстати, мне 34 года, я на два года младше тебя, если это тебя не сильно огорчает.

Через две минуты 
RE: 
Эмми, наверное, мне нужно еще раз, подробнее поговорить с тобой о «Бостоне». У тебя сложилось совершенно ложное представление о Бостоне, т. е. обо мне в связи с Бостоном. С Бостоном все обстоит совсем иначе, чем ты думаешь. Я должен тебе все объяснить. Мне нужно столько тебе объяснить! Тебе нужно так много всего понять, понимаешь?

Через полторы минуты 
RE: 
Не спеши, Лео, не торопись. Все по порядку. Бостон не убежит. Объяснения не к спеху. Понимание не к спеху. Сначала поцелуемся.
До скорого, мой дорогой!

Через сорок пять секунд 
RE: 
До скорого, моя дорогая!

Глава десятая

На следующий день вечером 
Тема:  Северный ветер
Дорогой Лео!
Я знаю, этого нельзя простить. Твое «молчание» подтверждает это. Ты ни о чем не спрашиваешь. Да, ты даже ни о чем не спрашиваешь. Это твое наказание для меня. Ни приступа бешенства, ни попытки спасти положение, ни акта отчаяния – ничего. Ты просто молчишь. Ты переносишь это молча, без слов. Ты даже не спрашиваешь почему. Ты делаешь вид, что знаешь это. Тем самым ты вдвойне наказываешь меня. Твое разочарование как минимум вдвое меньше моего. Потому что к моему разочарованию прибавилось еще и мое представление о твоем.
Лео, я скажу тебе, почему я в последнюю секунду – это не красное словцо, это действительно была последняя секунда… Я скажу тебе, почему я не пришла к тебе. Виной тому стала одна буква, одна‑единственная неправильная буква, появившаяся там, где ее никак не должно было быть, произнесенная в самый несчастливый момент, какой только можно себе представить. Помнишь, Лео, ты спросил меня: «Что ты скажешь Бернарду?» Ты помнишь мой ответ? «Я скажу ему: „Я сегодня встречаюсь с одним приятелем“». Именно это я и сказала. «Он спросит: „Я его знаю?“» Именно это он и спросил. «Я отвечу: „Вряд ли. По‑моему, я тебе о нем ничего не говорила“». Так я и ответила. «Потом я скажу: „Мы с ним уже сто лет не виделись, будет о чем поболтать. Так что, возможно, вернусь поздно“». Именно так я это и сформулировала. «И он скажет: „Хорошо. Желаю приятно пообщаться!“» Он так и сказал. Но он прибавил еще одно слово. Он сказал: «Желаю приятно пообщаться, ЭММИ». Вернее, сначала он сказал: «Желаю приятно пообщаться», потом сделал паузу, а потом прибавил это «ЭММИ». Почти беззвучно, это было похоже скорее на вздох. У меня чуть не остановилось сердце. Он до этого всегда называл меня Эммой, только Эммой. Эмми он не говорил уже несколько лет. Я даже не помню, когда он в последний раз назвал меня Эмми.
Лео, это «и» вместо «а», эта единственная «неправильная» буква вызвала во мне шок. В его устах это прозвучало для меня дико. ОН не должен был произносить эту букву. Она заключала в себе такую изобличающую, такую отрезвляющую, такую разрушительную силу! Он как будто чувствовал, что со мной происходит, словно видел меня насквозь. Он как будто хотел сказать: «Я знаю, ты хочешь быть Эмми, ты хочешь наконец вновь стать Эмми. Ну так будь ею, желаю тебе приятно пообщаться». И мне надо было в ответ на это сказать ему что‑нибудь ужасное, мне надо было сказать: «Бернард, я не только хочу быть Эмми, я и ЕСТЬ Эмми. Но не твоя Эмми. Я Эмми другого человека. Он никогда меня не видел, но это он открыл меня. Он узнал меня. Он вывел меня из моего укрытия на свет божий. Я его Эмми. Я – Эмми для Лео. Ты мне не веришь? Я могу это доказать. У меня есть письменные доказательства».
Угрызения совести? Нет, Лео, у меня не было угрызений совести по отношению к Бернарду. У меня был страх перед собой.
Я пошла наверх, в свою комнату, хотела послать тебе мейл. Но у меня ничего не вышло. Я написала: «Мой милый Лео! Я не могу сегодня прийти к тебе. Я столкнулась с проблемой, которая мне пока что не по плечу…» Несколько минут я, как зомби, смотрела на эту чушь, потом все удалила. Я была не в силах отказать тебе. Это был бы отказ самой себе.
Лео, со мной что‑то произошло. Мое чувство вырвалось за пределы монитора. Кажется, я люблю тебя. И Бернард почувствовал это. Мне холодно. Северный ветер дует мне прямо в лицо.
Как же нам быть дальше?

Через десять секунд 
RE: 
Внимание!
ДАННЫЙ АДРЕС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. АДРЕСАТ НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ ПОЧТУ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ. ВСЕ НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИ БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ. С ВОПРОСАМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.